Маковый букет

легки и поддаются ветру, спиралью вниз паря в гущ бездну, застывши алы лепестки. не маки ль это ли были? когда-то пышные бутоны, что красотой своей готовы всегда были разить сердца, теперь - лишь дар от мертвеца.. когда-то целы были вазы - стекла сияния топазы, и не смогли бы никогда подтреснуть даже где-то с дна. осталась лишь периферия, осколков блеклых симметрИя, и не заменит никогда она сияния стекла. но настоящий ведь Хрусталь, что так скрывала та вуаль, хранимый искренне в душе.. остался ль тот Хрусталь в конце? падение его сродни Икара надежду зря лишь обретало. и вдребезги сотрясшись он был преисполнен об одном. о ярком и манящем свете, что ослепил его в моменте, придав стремлению полета один лишь путь возможный - вниз. и умирая средь осколков, среди простых моральных толков, Хрусталь был поглощен Ничем. Ничто то сжгло лишь пустотою, невыносимой тупой болью от места в жженом Солнцем сердце, где раньше спрятан был Хрусталь. и что тут дальше сослагаться? не сможет пустота убраться. зато навек станет эмблемой идеалий самых сокровенных, что вмиг сошлись к простому "нет" иссохший маковый букет. авторское толкование: здесь я сравниваю несбыточность мечт и стремлений с полетом Икара, которому были дарованы крылья, но когда он подлетел к Солнцу (метафорично своей цели), то лишь стало причиной его падения, а последственно и смерти. этот переломный момент осознания нереальности своих целей я представила разбиванием стеклянной вазы вдребезги, в которой раньше стояли маки. маки, в свою очередь, во флориографии являются символом плодородия (а также забвения и праздности. присутствует и мифопоэтический образ этого цветка — знак сна и смерти. однако как основное я рассматривала именно первое значение. все остальные тоже имеют роль, но уже вторичную). в моем стихотворении это именно плодородие целей, их результаты. однако букет именно увядший, так что он является символом "увядших" мечтаний, оставшихся не исполненными или безрезультатными. такое событие несет разочарование, впоследствии - всепоглощающую пустоту, сравнимую с лопнувшим хрустальным сердцем внутри.