°•°•°

— Будешь отцом моему сыну? Саша после такого заявления чуть не выплюнул чай прямо в глаз Ворону, но чудом смог сдержаться и не добавить себе лишнюю проблему. Вместо этого чай благополучно вернулся обратно в чашку. Только через нос. Джокер медленно отодвинул в сторону непригодный для употребления напиток и крайне недовольно посмотрел на Гордееву, стараясь избегать встречи взглядами с Вениамином Сергеевичем — тот явно был в ещё большем шоке, чем сам Саша. Он и о прошлом странном взаимодействии с участковой не рассказывал, а тут это… — Арина Ильинична, лето на дворе. Тебя чё опять переклинило? Или это солнечный удар? В ответ на это Гордеева довольно ухмыльнулась, будто с самого начала собиралась просто над ним поиздеваться, а не как в тот зимний период, и громко сёрбнула малиновым рафом, приготовленным специально для неё вне меню. — Со мной всё нормально, радость моя. Я просто планирую затащить тебя в ЗАГС и сделать отцом моего сына. — Перепланируй на Рыжова, а меня не трогай. — Я тебя пока и не трогаю. Саша едва сдержался, чтобы перекреститься. Вместо этого стащил бокал коньяка прямо из-под носа Ворона и опустошил за два глотка. Сейчас ему казалось, что обнимашки с радостными визгами Гордеевой были не самым худшим ему наказанием за все прегрешения, в том числе и детские шалости с воровством сыра с новогоднего стола за пару часов до праздника. — Да ладно тебе, Сашенька, не нервничай так, — с улыбкой произнесла Арина и хихикнула. — Не «Сашенькай» на меня! Слышать своё имя из её уст было настолько странно и непривычно, что его даже передёрнуло. Захотелось напиться, забыться и вообще свалить куда-нибудь подальше. В санаторий, например. Закрытого типа, с пропускной системой. Чтобы ни одна ментовская душонка до него не добралась. Но отпуск Джокеру мог только сниться в самых прекрасных снах, потому мысли переключились на больничный. «Сломать себе что ли что-нибудь?» — всерьёз задумался Комолов, хоть и вредить родному тельцу желания не было. — Ну чего ты такой напряжённый? — продолжила Гордеева с милой улыбкой, которая виделась Саше самым жутким оскалом, не предвещавшим ничего хорошего. — Я буду о тебе заботиться, со мной будешь как за каменной стеной. Ты можешь мне полностью доверять, милый. Правда, Вениамин Сергеевич? Когда она переключилась на Ворона, Саше аж поплохело. Глядя на отчима полными шока глазами, он дрожащей рукой потянулся к бутылке с коньяком, намереваясь выхлестать его прямо из горлышка, наплевав на существование сворованного у Вениамина бокала. — Я обещаю наладить отношения с твоим сыном и больше не косячить, только не отдавай меня её, — пробормотал Джокер с надеждой, что это сработает. Ворон же хотел, чтобы он с Лёней поладил, так Саша готов. Забудет всё своё недовольство и непринятие нового члена семьи и подружится с ним. Только бы не становиться отцом и мужем, чьим бы то ни было. Только недавно с Солнцевой разошёлся, ему сомнительных отношений хватило. Вениамин ничего не ответил, но по взгляду, который он бросал то на Гордееву, то на пасынка, Джокер быстро сообразил, что тот реально задумался. Саше поплохело ещё сильнее. Бутылка коньяка перекочевала в его дрожащие лапки и стала постепенно лишаться содержимого, а сам Саша тяжело и грустненько вздохнул и разлёгся на столе, уткнувшись лбом в сложенные руки. Захотелось кому-нибудь пожаловаться. Но Ворон задумался о предательстве, Шрам послушает и прошлое припомнит, а больше поговорить и не с кем. Хотя… — Мне надо удалиться, — пробормотал он и поднялся с диванчика, мгновенно ощутив уровень воздействия алкоголя. Пошатнуло — будь здоров. — Куда? — в дуэте поинтересовались Гордеева с Вениамином. — Из этого места. — Он махнул рукой и направился к выходу. — Плохие вы, не буду с вами дружить.

*

— Ну и почему ты решил прийти с этим ко мне? — Рыжов, ты слишком умный мужик, чтобы задавать тупые вопросы. Тяжёлый вздох, глоток коньяка. Саша сидел за столом в квартире Дмитрия Ивановича, без зазрения совести лишая возможности отдохнуть в прекрасный солнечный выходной. Прекратив встречаться и жить с его дочерью, Джокер вполне логично предположил, что сраться у них больше повода нет, потому можно спокойно поговорить как в старые, но не особо добрые. Разбудил, ввалился в квартиру с бутылкой алкоголя и бесцеремонно забрался на стул, устроившись по-турецки. Удобство почти на нуле, но привычка взяла своё. — Гордеева твоя подружка, вот и женись на ней, — буркнул Саша, глядя в окно. Рыжов хмыкнул и покачал головой. — Мы хоть и дружим, но не в тех отношениях, чтобы встречаться, жениться и всё такое. — А я с ней вообще в подходящих для такого отношениях не был! И чё теперь?! — возмущённо воскликнул Джокер и с тяжёлым вздохом уронил голову на стол. — Ворон ещё и задумался, гад такой… Не удивлюсь, если они с Гордеевой сейчас сидят там и планы строят. — Только не плачь. — На хрен пошёл. Вот передумаю и начну опять к Марине… — Ладно, давай подумаем. Коварная улыбка выползла сама по себе, хотя Саша изначально не планировал её демонстрировать. Но оставшиеся в не особо далёком прошлом отношения с Солнцевой оказались отличным способом манипуляции, чему он порадовался больше, чем всему хорошему за последний год. Потом вспомнил, что хорошего почти не было, и взгрустнул. — Может тебе временно уехать? — предложил Дмитрий Иванович, на что Джокер только головой покачал. — Не получится. Найдут и обратно вернут. Я ж в том году попробовал свалить, так меня Ворон три раза похитил, один раз инсценировал мой арест, а вдобавок ещё и подослал ко мне пару своих человечков, чтобы они кабинет «отремонтировали». А мне нравился мой кабинет. Прикольный такой, в стиле «лофт». — Ну да. Стены ошкурили, а обратно подлатать забыли. — Ничего ты не понимаешь, не ценитель! За всеми попытками придумать выход из сложившейся ситуации, Саша чуть не уснул. Думалось с большим трудом, да и Рыжов особо не помогал, хотя фраза о возобновлении отношений с Мариной должна была стать отличным мотиватором. Джокер расстроился, разочаровался и напился с горя, разделив коньячок с, к счастью, не состоявшимся тестем. Впрочем, он пока не определился, свадьба с кем стала бы для него большим кошмаром: с Солнцевой или с Гордеевой. — Не хочу жениться… — пробурчал Саша на грани сна и реальности. — Да я уже понял.

*

Когда Джокер открыл глаза и потянулся, чуть не навернувшись со стула, за окном уже была жуткая темень. — Вот и закончились белые ночи. Вздохнув, потёр глаза, прогоняя сон, и осмотрелся. Незнакомая обстановка вызвала напряжение, а память поначалу отказалась рассказывать — куда и за каким чёртом его принесло. Пустая бутылка и два бокала говорили о том, что пил Саша не один, хотя и нельзя было утверждать это наверняка. Но при осмотре взгляд зацепился за фотографию на столе, где были запечатлены Рыжов с Мариной, и воспоминания мгновенно вернулись, начиная с поездки и заканчивая разговорами о свадьбе, побеге за границу и смене документов ради душевного спокойствия. Глядя на фотку широко распахнутыми глазами, Джокер поражался тому, как вообще додумался избрать своим собеседником и собутыльником Дмитрия Ивановича. Опять. До середины прошлого года это выглядело ещё адекватно, учитывая, что за рюмкой их встречи проходили не единожды. Потом всё сильно поменялось, по крайней мере в отношении Рыжова, а сейчас… Вернулось на круги своя, что ли? Дальше Саша размышления на эту тему развивать не стал. Решение о дальнейших действиях принято не было, а впереди ждала неприятная неопределённость. Джокер может и испытывал в адрес Гордеевой лёгкую симпатию, которую расценивал скорее как смирение с её существованием и внезапными встречами раз в неделю как минимум, но навязывание общения и дебильные разговоры на идиотские темы его совершенно не устраивали. — Чё ж делать, чё ж делать? — пробормотал он и вздрогнул, услышав позади какое-то шебуршание. Через пару секунд распознал в звуках Рыжова, спавшего на диване. Испарился Саша из квартиры так же внезапно, как и появился. Даже записки со «спасибо» не оставил. Шатало его, конечно, знатно, но до машины добраться удалось, где караулил — точнее дрых — Виталик. С одной стороны будить друга не хотелось, но с другой же в Джокере ещё с зимы жила жажда мести за фотки, которые Шрам напрочь отказался удалять даже под страхом смерти. Пришлось идти к будущей Клячкиной за сырниками и начинять их снотворным, чтобы воплотить планы в реальность: стырить телефон и стереть компромат к чертям собачьим. И всё же Саша подозревал, что Виталя к такому заранее подготовился и сделал пару копий, чтобы в самые неподходящие моменты напоминать о странных отношениях Джокера с Гордеевой. Пока алкоголь ещё не выветрился из головы вместе с пожизненной дурью, Саша максимально аккуратно забрался на крышу Гелендвагена и, развалившись, свесил голову перед лобовым стеклом, почти уткнувшись в него носом. Стараясь сохранять дистанцию хотя бы в пару сантиметров, чтобы не прилетело дворниками, постучался костяшками пальцев. Когда Шрам спросонья увидел перед собой перевёрнутую голову Джокера и услышал тихое «бу», заорал так, что Комолов дёрнулся и опять едва не устроил себе полёт с высоты. Но удержался и тихо, довольно захихикал. — Ты совсем что ли?! — Да. — Я ж так поседею! — Покрасим. Поехали. — Продолжая получать от своего состояния всё возможное странное неудобство, слезать с крыши не стал, а уселся по-турецки. — Надо ещё одно дельце сделать перед сном.

*

— Ты может проспишься сначала? — Если я просплюсь, то я передумаю. — Вот и хорошо, что передумаешь. Мне твои пьяные бредни вообще не интересны. Ты как до этого додумался? — После бутылки коньяка и не такая хрень в голову придёт. Не бей меня! Я всё равно Ворону уже смску отправил, так что соглашайся. — Не боишься, что у него инфаркт случится? Нам на руку, конечно, но тебе самому-то его не жалко? — Жалко. Но себя больше жалко. — Я не буду в этом участвовать. — Ну пожалуйста! Это ненадолго. Гордееву отпустит её бзик, и сразу «расстанемся». — Ты понимаешь, как это вообще будет выглядеть? — Я с Солнцевой встречался. Не думаю, что Это будет выглядеть страннее. — Аргумент. А ты не такой идиот, каким кажешься. — А ты не такая «мужик», какой кажешься. Да Варвара, хватит меня бить!