Часть 1

Кажется, это была пятница… В пятницу подавляющая часть населения земного шара занимается подготовкой к ничегонеделанию. Самые лучшие и подкованные в этом вопросе граждане не готовятся, а прямо с полуночи упорно начинают не делать ничего и занимаются этим вплоть до утра понедельника, а некоторые - рекордсмены, так сказать - и того дальше. Мой отец, вон, был в этом таким профессионалом, что начав ничего не делать в пятницу вечером он делал это вплоть до полудня среды. Правда, между этой средой и пятницей было порядка шести лет, что, согласитесь, усиливает эффект шока Он никогда не был ангелом. Но он был неплохим. Старался на благо нашей маленькой семьи, состоящей из него самого, недоношенного меня и моей прекрасной матушки, за которой „гонялись призраки“. Разумеется, так я думал, будучи маленьким, и только лет в шестнадцать мой маленький мозг сопоставил факты и сложил разрозненные детали несбывшейся стеклянной мозаики в полноцветную картину, почти что в FULL-HD качестве. Только вот помогло ли мне знание, что Мама была тяжело больна ОКР? Я уже ни за что не вспомню, кем работал отец, но, есть у меня предположение, что на заводе, ибо денег было мышь наплакал, а саму работу он терпеть не мог. Хотя… да, подойти сюда может чуть ли не что угодно. Но есть внутри меня уверенность, что я прав, от воспоминаний про отца будто бы пахнет заводом. Причём таким… бордюростроительным Не спешите записывать меня в душевно-больные. Ещё успеете. Как я и говорил, одним не предвещающим бед вечером пятницы, когда я был увлечён игрой с сломанной кислотно-оранжевой машинкой с подтертой краской, которая виделась мне невероятно крутым агентским гаджетом из-за факта возможности открытия дверей и багажника, я услышал хлопок входной двери, безошибочно - как и всегда - поняв по громкости закрытия и шагам, что домой вернулся отец. Его тоже быстро увлекло нечто с открывающейся железкой, но если у меня была примитивная игрушка, то в его случае это было химически-сложное соединение из этилового спирта. Нет, не то чтобы он не пил раньше… но тогда он ещё искал оправдания. „По праздникам“, „с другом“, „за повышение…“. А тут нате! Пришёл, открыл, сел перед телевизором и льёт в себя вискарь с горла. И если я осознаю абсурд комедии, воспринимая ее через призму многих прошедших лет, и все равно не могу обработать в голове все переменные и понять, с чего вдруг его понесло, то представить реакцию мамы я не могу. Ну, хотя, представлять мне ее не надо- опешила она знатно, под такую опешку можно взять треть детей из детского дома, снести ферзя и узурпировать что-то — на сдачу, так сказать. Это был не первый скандал. И не последний. Вечером субботы запасы виски, текилы, вина- красного, видите ли, сухого, а значит полезно - пива и абсента - все вместе взяли и приказали долго жить - всем, но не печени. Потому, чтоб шоу „В мире животных“ - очевидно - могло продолжаться, отец лил в своё ротовое отверстие уже самогон, водку и настойки такого сомнительного происхождения, что я бы побоялся в целом их открывать, потому что жижа внутри них была явно неравнодушна к идее захвата мира. Если окажется, что так и случилось, и все происходящее- это моя шизофрения в матрице, я готов пятки этой жиже лизать, и не только пятки, и не только лизать… Безумие- это когда в три часа ночи ты всерьёз рассуждаешь о том, есть ли у настойки из муравьев пятки Когда мама предъявила своему спутнику жизни обвинения в алкоголизме, он отметил деталь! Что он с другом! А друг, как известно, снижает в три раза урон по печени и принимает на себя половину от риска заболеть гепатитом. Звали друга, кажется… судя по виду, это был Дядя Толя. Не знаю, как выглядит Дядя Толя, но если встречу когда-нибудь Толю, то обязательно буду сравнивать с этим человеком. Я посчитал странным тот факт, что этот тренер по боксу - откуда меня в своё время выгнали за отказ бить других детей в лицо - который все уши мне прожужжал о здоровом образе жизни - сейчас сидит и давится раствором спирта в воде в пропорции 99% к 0%. Где же ещё 1%? Так это же та жижа, побежала мир захватывать! Однако тогда меня более чем устроил ответ, что пьют они за здоровье. Мало, кто знает, но ЗОЖ изначально расшифровывался, как «Пью, курю, употребляю». Жаль, что приписку «Тебе того же не желаю» все забыли и выкинули как заражённую сифилисом проститутку из публичного дома, из которого год назад ушли женщины и остались только мироточащие иконы на стенах, попы, которые бывали в этом здании чаще, когда оно ещё было борделем, да кресты, на которые выделили два миллиона при себестоимости в тысячу рублей, но поведать проститутке такой секрет полишинеля то ли забыли, то ли забили - как и последний гвоздь в гроб здравого смысла этого мира. Смешного мало, конечно. На третий день папа снова остался один, если не считать внушительный фингал под глазом за собутыльника. Что это значит? Что больше урон не сокращался, но глупый папа продолжал накидываться спиртом, добавляя в него по три капельки воды. В понедельник сама погода шептала, что надо просыхать, ибо даже асфальт пора трёх дней ливня делает это, а наш покоритель дивана и телевизора все такой же мутный, как стёклышко на очках некрофила на кладбище в дождливую погоду… могу же я иной раз сморозить… бухал он уже недели две Увезли папу кодироваться, вернули через 3 часа, сказав, что теперь он умрёт, если выпьет алкоголя. Должен ли я говорить, что этой уже ночью я увидел, как этот неспящий рыцарь Ордена Святых бутылок стоит на кухне и сосет с горла ликер. Страшная вещь- зависимость… Несмотря на диагноз, моя мамочка была человеком стойким, намного сильнее, чем я сам. Ибо терпеть в одно лицо нападки этого, уже даже не рыцаря, а Генерала Запойного - такое никакие нервы не вынесут. А она выносила это все, так еще и защищала меня. Знаете, иногда люди шутят, что пьяный муж видит жену, как грушу. Наш случай! Правда, в один день я тоже увидел ее так, когда радостный вернулся домой, вбегаю такой в гостиную, а посреди комнаты мама на веревочке. Висит, и взгляд направлен в никуда. Паника, слёзы и черт его дери, молитва. Сижу, обнимаю ногу матушки, которая уже окоченела и прошу Бога, чтоб все было хорошо. Оглядываясь сейчас назад, через призму произошедших событий, у меня наклевываются две теории: Либо на небе пусто, либо у бро чувство юмора, как у меня. Тут пришёл отец, уронил бутылку, поранил меня стеклом, за что я ему благодарен, ибо шрамами можно впечатлять людей - да, если рассказать, что это тебе бутылкой в детстве прилетело, то засмеют, а если придумать легенду: что это были сбежавшие из зоопарка волки с розочками- то в обществе тупых ты получишь уважение за смелость, а умных- за чувство юмора. Там уже, конечно, началась суета, беготня, шумиха, все сотрясают воздух, рвут на себе волосы, заламывают руки, восклицают: „О, как же так!“, „О Боже мой!“. А я что? А я сидел в маленькой серой комнатке с шершавыми обоями, спертым запахом пыли, сыпящейся с потолка штукатуркой, и посещали меня только редкие пауки, случайно забредающие ко мне. Люди лицемерны. Обнимать меня и говорить, что вместе мы перебивки все трудности - когда что-то произошло, чтобы через пару дней перевоплотиться в рыцаря круглого стола- при условии, что на столе будет лежать что-нибудь опьяняющее. И, ах, как было бы хорошо, если б это был красивый поэтический оборот. А, может, это он и был… Отец не бил меня. Во всяком случае в сознательном возрасте, ибо отыскать воспоминаний о таком я не смог. Вся проблема была в его словах. Всегда была. Он говорил постоянно, хотя его разум всегда был затуманен. Он хотел научить меня жить- забавно, учитывая, как жил он сам. Все вокруг казалось ему неправильными, все, кроме замкнутого круга „посвящённых“ были врагами. Не признавал искусство, ненавидел всех непохожих на него. Когда человек смотрит на картины, но из всех их принимает только икону с изображением Сына Господа… это заставляет задуматься о фундаментальных различиях в мышлениях людей. Для кого-то отсутствие свободы воли- само собой разумеющееся, для другого- вопиющая несправедливость. Кхм… Словами не описать ту скорость, с которой я бежал из дома, когда мне исполнилось восемнадцать. Настойчивое ощущение, что я вот-вот достигну второй космической и улечу с орбиты, не покидало меня до тех пор, пока я не оказался так далеко от родного города, как только смог забраться. От этого дома, от этих стен, от пауков и их паутины в углах дома, от этих людей, от их слов, от всего, что напоминало мне о детстве. Бежал я в местность, находящуюся где-то в Азии. Логика моего решения неоспорима, там, куда бежал люди рождается с узкими глазами, а там, откуда- с узкими мыслями. Далеко не одно и то же, но родственные параллели прослеживаются. Моим воспалённым мозгом так уж точно. Я почти ничего не помню о своей учёбе. Если вы думаете, что речь идёт о деталях по типу имён и лиц преподавателей, однокурсников и работников ближайшей столовой, каких-то ситуациях, что происходили во время обучения… то вы так не думайте - я не помню даже на кого и сколько учился. Вся моя память, как пазл, кусочки которого я собираю, протягивая нити воспоминаний к более ранним годам от Узлового События, к которому я вас и веду. Жаль что пазл давно измельчили в шредере вместе с последними двумя пальцами вьетнамца, который вручную вырезал его, сидя в подвале у злого белого дяденьки с хлыстом, который прикинул хер к носу и… меня с моими аллегориями временами чересчур заносит, не находите? Кажется, я работал в медицинской сфере. Судить могу по факту наличия у меня дома резиновых перчаток, белого халата и пары скальпелей. Возможно, я был хирургом, но брать эти мои слова на веру я вам не советую. Мало ли, проанализировать ситуацию неправильно очень легко. Детство, учёба, работа… что дальше по списку? Семья! Семья. Люди порой вкладывают в это слово так много, что оно напоминает мне яму. Чем больше в неё вкладываешь, тем меньше становится. Истина, повторенная десять тысяч раз превращается в бессмысленный бубнеж. Я прочувствовал это ещё в детстве, когда каждый далёкий родственник- фактически, незнакомец без лица и имени, который явился из ниоткуда и скоро уедет обратно в восвоясие сраное - считает своим святым долгом сообщить тебе, что теперь у вас с отцом нет других близких родственников, кроме друг друга. Почему я снова вспомнил отца, когда, вроде бы, закрыл эту тему Из моего рассказала у вас могло сложиться ощущение, что мне стоит проверить голову на наличие в ней нефункциональных отверстий, через которые из моей памяти утекают события, но я хорошо помню главное. Я помню, что познакомились мы в интернете. Ей понравились фотографии моей мышки, мне понравилось, что она не ненавидит меня. Все всегда начиняется с малого. Слово за слово, и вот мы гуляем по парку. И вот, сидим вместе на пристани. И вот, первый поцелуй. И вот, я начинаю вянуть, находясь в одиночестве. И вот, постель… безмятежность. Потрясающее ощущение. Я редко когда мог похвастаться тем, что меня ничего не волновало. Это были те моменты. Моменты счастья. Кажется, это была пятница. Круг замкнулся. Кажется, это была пятница. Кажется, в тот день я проснулся в пять утра от жуткого кошмара, который ускользнул от меня быстрее, чем здравое мышление от автора идеи о сверхчеловеке. Кажется, я обнаружил, что моя ручная мышь, которую я любил больше, чем самого себя… плохое сравнение, себя я никогда не любил- больше, чем многих моих знакомых - нашлась мёртвой в своём домике. Кажется, я заплакал из-за того, что существо, которое любило меня больше не со мной. Кажется, я шел на работу без настроения. Кажется, в десятом часу я услышал звонок и мне сообщили, что мой отец мертв. Кажется, я тут же выбил себе отпуск и первым рейсом собирался отправляться в родной город. Я готовился снова встретиться с тем, от чего когда-то сбежал. В планах было приехать, продать дом, наскоро захоронить Великого Магистра Спиртового Ордена и вернуться к любимой. Ха, ха, ха, ха! Как истинный раздолбай - что семьдесят с лишним процентов времени погружён в размышления и рефлексию- будто я верю, что однажды таким образом познаю дзен и стану от всего свободен - я пропустил рейс. Проморгал время… уснул… задумался… я не знаю. Не понимаю. Это событие достаточно близко к Узловому, чтобы я помнил его, но слишком незначительно, чтобы я понял. Идти домой пришлось пешком, ибо некий недостаточно законопослушный гражданин присвоил мой кошелёк. Шёл я под дождём, стараясь прятаться по переулкам, где была какая-никакая защита от воды. Когда я перебегал между домами, я заметил крохотную деталь: некие три крупных человеческих силуэта перекрыли мне дорогу. Я, считая себя социофобом, решил развернуться и вернуться в объятия дождя, однако встретило меня три таких же силуэта в масках. С битами… иногда в голову прилетают интересные вещи. Например: мысль о том, что в одном из карманов кофты у меня лежит хороший охотничий нож, и что с тюрьмы я выйду, а с могилы… Однако от этой мысли я увернулся, и меня тут же затошнило из-за того, что я успел представить, что так сильно наврежу человеку… и о не позволило мне увернуться от второй интересной вещи, прилетевшей в голову- куску лакированного дерева с изображением орла. Мне кажется, в бейсбол так не играют… Лежу, едва дыша, покрытый синяками. Холодные капли дождя смывают с моей кожи горячую кровь. было ощущение, что мне сломали каждый сустав, чтобы отобрать вещи… наверно, думали, что в рюкзаке у меня лежат несметные богатства, а я миллионер из трущоб. Во всяком случае телефон они у меня забрали… поживились хоть как-то. Лежал я так минуты две в безуспешных поисках надо мной неба Аустерлица, криков французов вокруг, мужиков с топорами, которые топят немого громилу в месть за бедную Лизу... Или я снова что-то перепутал… но, не найдя ничего из этого, я был уверен, что и сил двигаться не найду, когда в голову пришла мысль о моей Виктории. Мысль о том, что стоит мне добраться до дома, я смогу упасть в ее руки, прекратить притворяться сильным и расплакаться, высказав все наболевшее. В этом я нашёл силы продолжать и, хромой клячей, двинулся к дому… Мое отвратительное внутренне состояние обгонял только внешний вид, напоминающий живого мертвеца, которого кто-то и зачем-то поднял из могилы. Мне повезло, что я хранил ключ в карманах кофты- единственное, что я не потерял по пути домой. Я не находил ничего странного в том, что она заперлась, ведь меня могло не быть еде дня три… Даже лишнюю пару обуви я не заметил. Я, почти ничего не видя, бросился в комнату, чтобы наконец выплеснуть из себя весь негатив… словами не передать мое удивление, когда мой взгляд прояснился, и я увидел, что моя вторая половинка стоит на четвереньках раздетая, на ее шее латексный ошейник с поводком, другой конец которого в руках мужчины, что когда-то представлялся мне, как ее одноклассник, оба издавали громкие стоны, почти переходящие в крики от интенсивности действий, я даже сейчас не понимаю, почему не услышал их ещё перед дверью. В этот момент что-то, что до этого стояло непоколебимо внутри меня сломалось. Первым заговорил мужчина, периодически его голос прерывается стонами Виктории и сопровождался шлепками:       -Ты, что, пропустил полёт? Ох, ну ты же не против поделиться со мной своей возлюбленной? Я всегда считал, что улыбка человека - какой бы она ни была - это прекрасный показатель прекрасной эмоции и она не может быть некрасивой. Я разочаровался в этой идее за те три секунды, что уголки его губ растягивались в стороны, обнажая желтоватые зубы. Следующей молчание - не беря в счёт характерные звуки - нарушила девушка:       -Ох, да, продолжай также… сделай это у него на глазах! Я, не нашёл- создал, в себе подобие силы, чтобы сделать пару шагов в коридор и закрыть дверь, которая я до этого оставил нараспашку. Когда она захлопнулась, я застыл, подобно каменной статуе, потому что энергии и воли к жизни в нас было одинаково много. Возможно, этими словами я вверх бы в эмоциональны кризис парочку каменных статуй.       -Ты больше никогда не дашь своему парню трахнуть тебя, да?       -Ни з… А я не помню, что они говорили дальше. Память ценна тем, что позволяет анализировать прошлое для решения проблем настоящего и формирования будущего. В их словах не было никакой ценности. Мое тело ослабло, даже сердце, по ощущениям, остановилось. Вдруг моя рука будто бы легла на нож в кармане кофты, и сердце мое сделало удар, прежде, чем снова застыть. Я сделал шаг в комнату, снова почувствовав удар в грудной клетке, уже сильнее, чем тогда. Я освободил лезвие от чехла, взял его поудобнее, и удар, что появился из моей груди чуть ли не ломающий рёбра. Я был убеждён, что каких-то квантов сил во мне хватит на одно движение. Лезвие ножа вошло ему под рёбра с такой удивительной лёгкостью, что меня начали - в купе с остальным - мучать сомнения, не является ли все вокруг бутафорией с декорациями из пластилина. Горячая жидкость брызнула мне на руки… тут-то сила во мне и родилась. Я чувствовал прилив, словно сразу весь адреналин мира изъяли из его источников и одной единственной дозой ввели мне. И этого мне было мало. Я сделал ещё один удар, наблюдая, как из рассеченной шеи хлещет светлая кровь, текущая быстрым потоком на этого человека, на мою руку. Эти удары… это зависимость. Они вызывают привыкание такое же, как любые вещества. Я хотел ещё. Ещё, еще и еще я наносил удары по, вероятно, уже бездыханному телу, игнорируя вопли и вскрики Виктории. Я ощущал, как каждый удар наполняет меня давно угасшей жизнью. От тела вскоре мало что осталось, я исполосовал туловище так сильно, как это было возможно. я помню, я повторял это, как молитву:       -Сука, сука, сука, сука! На каждое слово приходилось по удару по телу. Я тут же пожалел о содеянном, не дав ему времени на страдания. Рукой стираю со своего лица кровь, хватаясь за волосы, я почти выдирая их. Из-за водопада капающей с волос крови я мало, что видел, но она зато беспрепятственности видела мой полный ненависти взгляд отчаянного зверя, который готов уничтожить себя и других.       -Что ты творишь?! Нет! Пожалуйста… - ее слова снова утонули в глубинах тишины в моей голове. -Прости… Зато мой ответ был ясен, как день, и даже сейчас я не теряюсь       -Простить?! Бог простит! А я организую тебе встречу с ним! Отрубить голову маленьким ножичком тяжело: но возможно. На опыте выполняю… следом снова слова…       -Ты гребанная сука! Я даже улететь не успел! Я решил замахнуться ногой, познакомив висок девушки с моим кроссовком, а ее лицо с полом. Она оказалась стойкой, но не стоиком…       -То все, ах! Твоя вина! Ты заслужил каждую частичку боли, что тебе нанесли! Я почувствовал, как огонёк, постепеннттрзагвтрабщицся внутри меня, сейчас успешно сжигает пространство и время, размывая границы сейчас и здесь. Колющим ударом я прибил ее руку к деревянной двери.       -О, хо, хо! Не смей, сука, говорить о боли! Ты блять не можель себе представить, что это! Почувствуй один процент от того, что чувствовал я, и ты ебнешься кукухой в десять раз сильнее! Я не помню, где я взял топор. Наверно, мы покупали его для рубки мяса… тогда я не вижу противоречий: я использовал его по назначению. Ловким ударом отрубил член тому ублюдку. Виктория сейчас плакала, ее голос надрывался, пытаясь докричаться до той части меня, которая была бы готова рвать себя и других за неё, чтобы спасти ее. Но она уже убила эту часть       -Ублюдок! Ты настоящее чудовище!       -Чудовище?! У тебя еще хватает наглости называть меня чудовищем?! Я был чертовым святым двадцать лет! Я ни разу в жизни ни на кого не повысил голос! Ни на кого руки не поднял! Ты, блядь, можете себе представить, что может сделать с человеком одно ёбаное предательство любимого человека?! По сравнению с тем, что я должен был сделать, я святой сука! - я помню грохот, после чего на ее лице появился кроваво-грязный отпечаток моего кроссовка. -Затниксь, шлюха, я святой! Может, я действительно начал перебарщивать, когда обухом топора забивал ей в промежность член, а за ней и отрубленную руку того ублюдка… может, и зашивать ей половые губы не стоило… а может, этого было даже мало… я избавился от топора. Избавился от слов. Я не мог даже кричать. Я просто бил. И раза в раз я повторял удар коленом в ее лицо, невзирая даже на общую боль в колене, невзирая на то, что вскоре я прекратил разбирать очертания ее когда-то прекрасного лица. В один момент я просто упал на кровать, с которой скинул их. В квартире пахло спермой, мертвым телом и кровью… Мои глаза легли на лежащий рядом с телефон, дрожащими руками я набрал номер, но ровным голосом сказал в трубку:       -…и я хотел бы признаться в убийстве. После чего назвал адрес и закрыл адрес. Следующее, к чему потянулись руки- это чьи-то сигареты, хотя я в жизни не курил. Одна отправилась в губы, наполняя лёгкие горьким вкусом дыма. Я откашлялся и опустил голову на руки:       -Молчите, бляди, я святой… я святой! Ха, ха, ха… В пятницу подавляющая часть населения земного шара занимаются подготовкой к новому витку спирали. Самые подкованные граждане предпочитают вместо нее петлю… Кажется это была пятница…