Тренировка

      Комната была завалена ретро дискетами, консолями тысячелетней выдержки и пустыми банками от энергетиков — типичный хаос в логове дитя Панклорда. Блейд молча убрал стопку консолей, небрежно подключенных к ферме с дивана, сев рядом с ней. Она щурилась в экран приставки, пытаясь настроить симулятор боя, а он, как всегда, наблюдал. Не учил, не критиковал. Просто был. — Опять глючит, — проворчала она, швырнув устройство на стол. Оно отскочило, едва не задев его чашку с чаем. — Ты слишком торопишься, — он поднял планшет, провёл пальцем по треснувшему экрану и подал его ей снова.       Она фыркнула, но подвинулась, давая ему место. Их плечи соприкоснулись. Он заменил треснувший экран одной рукой, другой поправляя ей волосы, которые лезли в глаза.       Она не отстранилась, слишком привыкла к заботливым учительским рукам. — Ладно, старик, хватит чинить, — внезапно вырвалось у неё. — Лучше покажи, как ты вчера умудрился блокировать мои удары.       Он вздохнул, но встал, расчищая пространство посреди комнаты. Тренировки были их ритуалом: она атаковала, он парировал, а потом они ругались из-за мелочей. Сегодня она полезла вперёд слишком резко — и споткнулась о коврик. Блейд поймал её за талию раньше, чем она успела врезаться в шкаф. — Ох! — она попыталась вырваться, но он не отпускал. — Хм, — его руки скользнули ниже, поправляя смещённый пояс на её штанах. — Твоя правая нога заваливается внутрь. Снова.       Она повторила движение, на этот раз точнее. Он кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то вроде гордости. Серебряный Волк заметила — и решила нанести удар вполсилы, чтобы он поймал её запястье. Их пальцы сплелись в знакомом жесте: он сжимал сильнее, она пыталась выкрутиться. — Сдаёшься? — спросил он, как будто за эти месяцы не усвоил, что она не знает такого слова. — Только в твоих фантазиях, — она рванулась вперёд, целуя его в уголок губ.       Это диверсия, почти как привычный хак реальности — пока он замер, она вывернулась и прижалась к нему, едва толкнув к стене. Но вместо триумфа на её лице появилась гримаса: — Чёрт, плечо… — Дура, — он вздохнул, усаживая её на диван. Его пальцы нашли напряжённую мышцу под майкой, начали разминать с профессиональной жёсткостью.       Она зашипела, сопротивляться было бы бесполезно. Пальцы Блейда знали её тело лучше, чем она сама: где прячется мигрень после долгих часов за экраном, где ноет старый шрам от неудачного прыжка. Когда боль утихла, она обернулась, поймав его взгляд: — А теперь что, будешь требовать плату за массаж? — Уже получил, — он указал на едва заметный след помады на своей щеке.       Она рассмеялась, швырнув в него подушкой. Он поймал её одной рукой, а другой стащил с неё наушник. Внезапная тишина застигла её врасплох. — Ладно, — покраснев, она потянулась к консоли, — давай в «Kombat Mortal LXXXII». Если проиграешь, приберёшься в моей комнате. — А если выиграю? — Приберусь сама.       Он усмехнулся, взяв джойстик.

***

      Его губы нашли её безошибочно, даже в полутьме хакерского убежища. Тусклый, голубой свет голографических экранов едва освещал их: её подбородок приподнят, чтобы компенсировать разницу в росте, его ладонь под её затылком, пальцы вплетаются в короткие пряди волос. Поцелуй был медленным, будто программным — он всегда начинал так, как бы запуская симуляцию, где каждое движение должно быть просчитано. Она ответила укусом за нижнюю губу. Не добившись реакции попыталась снова. — Не торопись, — пробормотал он, смещая фокус на шею. Его язык провёл линию от яремной впадины до основания уха, а зубы зацепили мочку, вызывая мурашки. Она подалась вперёд. Он удержал её на расстоянии, не позволив приблизиться, наблюдая, как грудь вздымается в такт прерывистому дыханию. — Ты… как робот, — она попыталась вырваться, но её смех перешёл в стон, когда он прижал открытый рот к ключице. Слюна испарилась на горячей коже, оставив холодок, заставивший её содрогнуться. Его пальцы скользнули вдоль рёбер, едва касаясь покрывшейся тупыми иглами мурашей кожи. — Здесь, — он коснулся места под левой грудью, где сильнее всего чувствовалось её сердцебиение, — ты всегда задерживаешь дыхание.       Она хотела парировать, но он опустился ниже, оставляя влажный след по центру живота. Его язык обрисовал дугу над пупком, а пальцы впились в бёдра, фиксируя её на месте. Она приподняла таз, пытаясь ускорить процесс, но он лишь пришлёпнул её по внутренней стороне бедра. Волчица вздрогнула. — Терпение, — его голос прозвучал приглушённо.       «Чёрт, почему он всегда… А, вот так…» — мозг завис, как перегруженный процессор, когда он дунул на влажную кожу. Его нос уткнулся в лобок, дыхание обожгло сильнее, чем она ожидала. «Не смей смеяться, не смей…» — она вцепилась в обивку дивана, представляя, как взламывает его мозг, чтобы ускорить таймер.       Он поднял её левую ногу, перекинув через плечо. Ему достаточно было лишь повернуть голову, чтобы дотянуться языком до внутренней поверхности бедра. Мышцы дрожали когда он касался её губами, а её пятка упёрлась ему в спину, пытаясь контролировать ритм. — Блейд… — её голос сорвался на фальцет, когда он наконец коснулся её. Плоть языка была грубее, чем она помнила — или это он специально усилил давление? Ладонь прижала её живот, не давая извиваться. Она ругнулась сквозь зубы, чувствуя, как волна тепла поднимается от пояса к затылку.       Он вновь опустился, подавшись вперёд…       «Слишком… слишком медленно. Нет, слишком… Чёрт, хватит уже считать!» — цифры расплывались в голове, заменяясь белым шумом.       Комната, всё ещё, тонула в синеве экранов, мигающих спящих терминалов. «Сейчас начнётся… Сначала левая сторона, на десять сантиметров выше колена, потому что там…» — мысль оборвалась, когда его губы коснулись кожи. Точно как она предсказала. Язык скользнул вдоль мышцы, вызывая рефлекторную дрожь. Она вцепилась в подлокотник дивана, пытаясь подавить стук сердца в висках. — Не… Не делай вид, что тебе всё равно, — выдохнула она, но голос сорвался на смешок, когда он ускорился.       Он не ответил. Вместо этого пальцы развели её бёдра шире, обнажая участок кожи возле паха. Холодок от испаряющейся слюны заставил её выгнуться. «Это то, что я думаю? Нет, это слишком высоко… Нет, чёрт, это просто бедренный нерв, а не…» — мозг лихорадочно искал логику. Тело само отвечало: мурашки, спазм в животе, влага между ног, где он ещё даже не касался. — Ты много болтаешь, — прозвучало его замечание, прежде чем зубы слегка сдавили кожу ниже пупка.       Она закусила губу, чувствуя, как её плоть вспухает под его губами. «Надлобковая зона, жировая клетчатка, тельца Руффини… Да заткнись уже!» — внутренний голос кричал, когда он снова легко укусил её. Грудь вздымалась так, что мешала дышать, а сосочки твердели и напоминали о себе оттопырив ткань майки.       Он вновь сменил своё положение, слегка отклонившись назад.       «Сейчас…» — она не успела договорить даже мысленно. Его язык, плоский и широкий, провёл по промежности до клитора одним движением, как смахивают пыль с клавиатуры. Мозг взорвался белым шумом. — А-м… — звук вырвался против её воли.       Он повторил, медленнее: основание языка прижалось к вульве, создавая давление, а кончик скользнул к капюшону, избегая прямого контакта. «Это… Это как брутфорс атака… Перебор всех сенсорных портов…» — она пыталась подобрать метафору, чтобы не сойти с ума, но тело уже не слушало. Клитор пульсировал, увеличиваясь с каждым движением. — Блейд… — её пальцы впились в его волосы, пытаясь оттянуть, но он не обратил внимания, продолжив.       Теперь он работал только кончиком: короткие, ритмичные движения в сторону клитора, где нервные окончания были гуще. «Шестьдесят Г.Герц… Нет, восемьдесят… Нет, я что осциллограф?!» — слюна потекла по щеке, когда она закинула голову. Мышцы живота судорожно дёргались, а бартолиновы железы выделяли столько жидкости, что она слышала мерзкое хлюпанье, едва он касался входа. — Ты… ты специально… тянешь время… — она задыхалась, чувствуя, как матка сокращается вхолостую.       «Сбой системы. Перегрев. Авари…» — последняя осознанная идея перед тем, как волна конвульсий прокатилась от пяточек до затылка. Она тихо простонала, оглушенная собственными мыслями.       Его губы оторвались от её клитора с едва слышным хлюпающим звуком. Серебряный Волк вздрогнула, чувствуя, как струйка слюны и её собственных выделений стекает по внутренней стороне бедра.       Он заставил её слегка прикусить его губы, когда вновь поцеловал их. Металлический привкус крови, смешался с её запахом, когда поцелуй не удалось прервать даже не секунду. Она больше не сопротивлялась — язык Блейда грубо прошёлся по её нёбу, вызывая рефлекторное сглатывание.       Его пальцы, предательски холодные, скользнули вниз. Указательный и средний вошли в танец, который она помнила уже слишком смутно: круговые движения по клитору, волнообразное давление на промежность. Её бёдра дёрнулись вверх сами, открываясь его действиям.       Он отстранился на мгновение, давая ей увидеть, как его член, твёрдый и блестящий от предэякулята, прижимается к её киске. Головка, горячая как дыхание зверя апокалипсиса, прочертила линию от клитора до самого низа, где тончайшая грань отделяла их от точки кипения. — Д-а… — звук вырвался сквозь стиснутые зубы, когда он начал двигаться.       Каждое трение головки о вздувшуюся плоть посылало разряды от лобка к пояснице. Его бёдра работали с механической точностью: вперёд — лёгкий нажим на вход во влагалище, назад — шершавое скольжение по клитору. Она кусала его руку, чтобы не закричать.       «Слишком. Слишком. Слишком», — ритм пульсировал в мозг как барабан содрогающийся под ударами солдата.       Нечаянно — или намеренно? — он сместил угол. Головка члена соскользнула вниз, упёршись прямо в растянутый от возбуждения вход. На долю секунды барьер дрогнул: гладкая плоть чуть вошла внутрь, обжигая её неожиданной полнотой. — А-а-аргх! — её спина выгнулась дугой, пальцы впились в его предплечья, оставляя синяки.       Но он уже отстранился, оставив лишь жгучую пустоту. Её влагалище судорожно сжалось, пытаясь удержать этот сладкий мираж. Вся её нижняя половина сильно пульсировала, требуя завершения, но Блейд лишь замедлил темп, наблюдая, как её живот дёргается в такт неудовлетворённым спазмам. — Блей… — голос сорвался на хрип.       Он приподнял её ногу выше, изменив угол. Теперь головка терлась о преддверия, имитируя проникновение. Её стон растворился в гудении кондиционера — мир сузился до точки.       Когда волна накрыла, она не поняла сразу: тело взорвалось тихо, как перегоревший чип. Сокращения матки сжимали пустоту, вытягивая из клитора последние искры. Он не останавливался, продолжая тереть её нижние губы, пока она не завыла, отчаянно закрывая руками живот.       Только тогда он отступил, поднявшись с дивана, позволив ей сползти на пол. Её колени дрожали, как после взлома квантового шифра. Он стоял над ней, поправляя нарукавники, с лицом, будто высеченным из гранита. Лишь капля пота, скатившаяся по шее, выдавала затраченные усилия.       Она опустилась перед ним, сев на колени, ладони дрожали, цепляясь за его бёдра. Головка члена касалась её губ — горячая, чуть липкая от смеси их тел.       Он не двигался, не подталкивал. Только пальцы слегка коснулись её виска, как будто поправляя невидимую прядь. Это сбило её с толку — она ожидала давления, приказа, а не… этого.       Губы обхватили кончик, осторожно, словно пробуя код на уязвимости. Вкус был странным — не металл, не соль, а что-то глубинное, органическое, как запах старого процессора после перегрева. Она попыталась углубиться, но челюсть заныла, протестуя. «Слишком… Слишком много хочешь!».       Теперь, осознав свои силы, она вместо этого сосредоточилась на головке: язык водил крошечные круги по чувствительным местам, губы сжимались в ритме собственного сердцебиения. Его дыхание участилось, но более никакой реакции не следовало.       «Почему он бездействует?» — мысль билась как вирус. Его член пульсировал на языке, создавая иллюзию для увлеченного мозга хакера: 01001000 01000101 01010010. Она расшифровала на автомате: «ЕЩЁ».       Но прежде чем успела подчиниться, его руки скользнули ей в подмышки, поднимая с пола как легко, как голографическую пушинку. Она вскрикнула, лишившись опоры, но он уже прижал её к себе, спиной к его груди.       Его ладонь легла на её живот, чуть ниже пупка, прижимая к себе. Член упирался в поясницу. Всё ещё оставаясь безмолвно-твёрдым.       Его руки обвивали её как стальные тросы, с непробиваемой уверенностью. Спина волчицы прижималась к его груди, а ноги, слишком короткие, чтобы достать до пола, беспомощно свисали в воздухе. «Как кукла на полке», — мелькнуло в голове, но мысль рассыпалась, когда его пальцы скользнули вниз по животу, едва касаясь кожи. — Не… Не роняй, — она сжала его предплечье, чувствуя под ладонью выпуклости вен.       Он не ответил, лишь легонько укусил за мочку уха, заставляя мурашки вновь пробежать по шее. Его левая рука опустилась между её бёдер, а правая продолжала удерживать её на весу, как будто её 45 кг ничего не значили против его силы.       «Интерфейс подключён…», — иронизировала она про себя, когда подушечка его среднего пальца нашла клитор, уже набухший от предшествующих ласк. Движения были выверенными: круги по часовой стрелке, давление ровно на грани приятного, как будто он калибровал её отзывчивость. Её ногти впились в его руку, но он даже не дрогнул. — Ты… слишком… — она не закончила, когда его палец вошёл во влагалище — не глубже первой фаланги, ровно настолько, чтобы напомнить о предыдущих «тренировках». Мышцы схватили его рефлекторно. — Расслабься, — его губы коснулись макушки, а дыхание смешалось с запахом её шампуня.       Она хотела огрызнуться, но вместо этого позволила голове упасть ему на плечо.       Правая рука Блейда скользнула ниже, обхватив её бёдра. Один плавный подъём — и она почувствовала, как головка упирается во вход, уже раскрывшийся от возбуждения. — Дыши, — приказал он, и она послушалась на вдохе.       Он опустил её всего на пару миллиметров, но тело отозвалось волной мурашек.             Медленно, как загрузка древнего сервера, она ощутила как он утонул в ней — Бл… Блейд… — её тихий голос сорвался, когда он начал поднимать и опускать её с совсем небольшой амплитудой.       Каждое движение заставляло член тереться о переднюю стенку влагалища, а его пальцы продолжали легко гладить напряженную от ощущений киску — уже не кругами, но вибрациями.       «Контроль… Полный контроль», — и от этой мысли её влагалище судорожно сжалось. Он застонал, громко, почти беспрерывно, и это звучало как полное поражение.       Его руки, словно гидравлика, поднимали и опускали её с нарастающей скоростью. Каждое движение вгоняло член глубже, трение внутри влагалища превращалось в электрические разряды, прожигая разум. Серебряный волк закусила губы, пытаясь заглушить стоны, но звуки вырывались сквозь сжатые челюсти — хриплые, надломленные.       «Почему… Я хочу больше!» — мысль билась в такт движениям. Его дыхание обжигало шею, пальцы продолжали вибрировать на клиторе с безупречной точностью, но губы оставались недоступными, как зашифрованные данные. — Н-на… — попыталась приказать она, но голос дрогнул растворившись.       Он ускорил темп, используя её вес. Теперь она полностью зависела от его силы: мышцы пресса напрягались под её спиной, руки держали на весу, будто проверяя на прочность. Клитор горел, киска сжималось в ритме, который уже не принадлежал ей.       «Сейчас взорвусь… Умру…» — предупреждающие сигналы тела слились в монотонный гул.       Она преодолев себя, хватаясь за его руки, попыталась развернуться, но вышло очень несмело. Он оценил её попытку, продолжая удерживать её на весу всего одной рукой. Она, в полуобороте, не обращая внимания на лёгкую боль в мышцах впилась в его рот. Он прижал её к стенке, чтобы не уронить в таком положении, затем легко и технично развернул, продолжая проникновения.       Его губы были сухими, слегка потрескавшимися, но она не отпускала, даже когда оргазм накрыл волной. Тело выгнулось, пальцы вцепились в его волосы, слёзы навернулись на закрытых глазах смочив ресницы и щёки. Он ответил на поцелуй с опозданием на полсекунды — сначала удивлённо, потом с той же методичной жадностью, с какой довёл её до края.       Когда спазмы стихли, она обмякла в его руках, лоб прижав к его щеке. Слёзы смешались с потом, соль затекла в уголки губ. — Ч… читер, — прошептала она, чувствуя, как его смех вибрирует в груди.       Он не стал спорить. Его пальцы разжали её хватку, опустив на пол с неестественной нежностью. Но прежде чем она успела отшатнуться, он наклонился, завершив поцелуй — короткий, сухой, как код подтверждения.       Он вновь подхватил её, легким движением, уложив на единственный письменный стол в этой комнате, тот что использовал только он, когда чинил её гаджеты.       Стеклянная поверхность холодила спину, заставляя её вздрогнуть, когда Блейд опустил её. Он смахнул инструменты на пол, не обращая внимания на звон металлических отверток, и прижал девушку ладонью к холодному стеклу.       Она закусила губу.       Его пальцы скользнули под бёдра, приподнимая таз. Стекло запотело там, где касалась её кожа, оставляя мокрые отпечатки. Член вошёл плавно, но глубже обычного. Она впилась в края столешницы из закалённого ламинированного боросиликатного стекла, пытаясь найти опору, но пальцы соскальзывали, даже по шероховатой антистатической поверхности.       Ритм был неспешным, почти жестоким в своей точности. Каждый толчок заставлял сходить с ума, а его рука, нагретая её теплом, легко касалась живота и груди. Холод снизу и жар сверху создавали сюрреалистичный контраст, который выключил все её мысли.       В момент как удар током: её влагалище сжалось вокруг него, пульсируя и хватаясь за него, а член дрожал внутри, заполняя её теплом. Она сжалась, закрыв рот руками и закатив глаза, он прикрыл глаза, позволяя телу закончить движение, позволяя расслабиться мышцам.       Она фыркнула, но позволила ему поднять себя на руки. Последнее, что она увидела перед тем, как лицо уткнулось в его шею — их искажённые отражения в намокшем от пота стекле, сплетённые в абстрактный узор.

***

— Кафка… — Тихо произнёс Блейд, выходя из комнаты волка. Он с мёртвым спокойствием посмотрел на улыбку, скользящую по губам его напарницы.