причина (-не) жить дальше.

— Ваше Высочество, к Вам пожаловал король Англии.. Она машет рукой. Жест был донельзя прост, обозначающий лишь одно — чтобы незваный гость прошел. Это уже было чем-то обыденным: они приезжают друг к другу, говоря двору, дескать, «на переговоры», а в самом деле оба знали, что едут не за этим. Король и королева, что шифруются от любопытных глаз, проводили время в постели друг-друга. Здесь не было развратного контекста, нет и не было никаких пошлостей, лишь платоническая любовь, больше похожая на любовь молодых юноши и девушки. С чужого позволения Адриан переступает порог. Его шаг неуверенный, а взгляд такой потерянный, словно он увидел в зеркале нечисть или его хватил сонный паралич. Нет.. нет. Все было куда хуже. Стеша подбегает к нему ровно в тот момент, когда придворный страж выходит за пределы ее кабинета. Она обнимает его крепко, чувственно, будто не виделась с мужчиной сто с лишним лет. Хотя, судя по ощущениям, так оно и было: Адри и впрямь стал приезжать к ней реже, что уж говорить о приезде с «сыном». Мужчина не колеблется, подхватывая ее на руки и, покружив так по кабинету, ставит возлюбленную на ноги. Он целует ее, как целовал и раньше, с особой нежностью, словно сие действие было единственным путем выразить все накопившиеся чувства. — Ну? — Чего «ну»? — Что тебя гложет в этот раз? — Стефана вскидывает бровь, с любопытством(с нарастающим волнением) смотря на оппонента. — Сон, — начинает свой рассказ Адриан, заключая в свои цепкие объятия беловолосую, будто она убежит от него. — Очень странный сон. Ты явилась ко мне. Красивая, нежная, чуткая.. — его рука заправляет прядь чужих волос за ухо. — Выглядела, словно ангел. Ангел моих заветных сновидений.. Пауза. Атмосфера казалась уже не такой милой, какой была ранее. Он хочет что-то сказать, но у него не поворачивается язык. Боится.. он так боится. — Пообещай, что не покинешь меня. — Что? — Стеша не понимает, к чему ведет диалог рыжий. — Обещай. Клянись. Дай слово, — мужчина почти умолял ее. Осталось только на колени встать для полной картины. — Я уже дала клятву перед алтарем, Адриан. Не проси меня. Ты знаешь и понимаешь, почему, — ее нежные руки касаются его щек. Она смотрит в его серые, леденящие душу глаза, в которых летали искры ярости. Ярости на самого себя. Ситуация была крайне неприятной. Он вот так, спонтанно, явился в ее государство и просит о чем-то. Но это «что-то» было крайне важным для самого Адриана. Стеша бы сдалась и пообещала, узнай она, что было дальше в его сне, но он решил скрыть дальнейшие подробности. . . . Им пришлось делить одну постель на двоих исключительно из-за старшего и его очередных кошмаров. Стеша не выносила его состояния при ужасах, что преследовали его во снах. Адриан не делится увиденным ночью, совсем не хочет беспокоить девушку. Все было совсем плохо. Рыжеволосый просыпается глубокой ночью в холодном поту и первое, что он делает — пытается сфокусировать зрение и найти на другой стороне постели возлюбленную, которая давным-давном видит десятый сон. Он обнимает ее крепко, стараясь не разбудить. Утыкается носом в плечо, помимо желанного воздуха зачерпнув еще и легкий аромат лаванды, исходящий от волос девушки. Сердце бешено стучало, вот-вот выпрыгнет из груди и остановится навеки. Но точно ли его сердце прекратит качать кровь? . . . Сидеть друг против друга было привычным занятием. Каждый из них молча смотрел в глаза напротив и находил что-то свое: кто-то видел в них любовь, искренность, детский восторг, а кто-то(например, Адриан) видел угасающую жизнь, что утекает сквозь пальцы и за которую мужчина не в силах схватиться, ибо она неосязаема, но она рядом.. Все сны со Стешей сбывались. Абсолютно все. Каждый сон до единого. И этот сбудется. Но рыжеволосый молится каждый вечер и каждое утро Богу, дабы он сохранил жизнь неверующей девушке. Молился, зная, что его не услышат. Он потерял всякую надежду на ее спасение. Он бессилен. Бессилен так же, как был бессилен перед Элис. Адриан смотрел, как она меркнет на его руках, как она издает последний вздох и как душа покидает тело, что стремительно остывало. И лишь горячие слезы в тот момент могли согреть Фицджеральда. Он потерял всякий смысл жизни с потерей бывшей возлюбленной. И сероглазый знает, что вторую смерть он не переживет. Он пойдет за ней следом. Адриан выкопает могилу для них двоих. — Опять завис, — цокает языком Стеша, щёлкая перед мужским лицом. — Совсем меня не слушаешь? — ..Да? — Адриан быстро заморгал, стараясь развить всякие негативные мысли и перестать видеть перед собой ту ужасающую сцену. — О чем ты? — Глупый, глупый рыжий, — она подсаживается ближе и кладет голову на мужское плечо. Веки сами сомкнулись, заставляя девичье тело расслабиться. Адриан же повторяет все за Стешей и кладет свою голову на белесую макушку, приобнимая рукой за плечо. Он проживал последние месяцы с ней. Он, — Адриан, — чувствовал это каждой клеткой. Чувствовал сердцем и понимал мозгом. Целовал ее при удобной возможности, ходил везде, где только мог; помогал с государством; задаривал подарками. Не говорил ей больше о своих переживаниях, о преследующем сне; не говорил о том, почему так уделяет ей внимание. Он все это время держал все в себе. . . . — Прости, прости, прости, — едва ли шепчет он, прижимая к себе израненное тело девушки. А та в свою очередь тянется рукой к его лицу. Обводит ногтем линию челюсти до подбородка, а после скользит к грязным рыжим прядям волос, касаясь макушки. Мужчина пристально смотрит и не шевелится. Стеша улыбается.. она на грани жизни и смерти, вот-вот ступит на границу второй, зажимает рукой рану на боку, словно это заставит кровь свернуться, затечь обратно, вернуть ей прежние силы. Она чувствует тошнотворный привкус железа у себя во рту, а Адриан бережливо смахивает кровь с уголока ее губ. В его глазах читается мольба, животный страх. Сердце пропускает удар, один за одним, болезненно сжимаясь, останавливаясь на мгновение и вновь начиная качать кровь по венам и артериям. — Пожалуйста, не бросай меня, — хрипит Адриан, пока по его щекам неконтролируемо текут слезы, обжигая кожу. А Стеша все ещё улыбается, смахивает слезинки с его лица. Такая беспечная.. увядшая. — Не брошу.. — она щурится, дабы получше разглядеть мужской силуэт. Ее некогда фиалковые глаза тускнеют за считанные секунды и она старается ухватиться за каждый шанс в последний раз услышать голос любимого. — Я всегда буду с тобой.. в твоем сердце. Я люблю тебя, Адри. Женская рука невесомо проводит по чужой щеке, а после расслабленно падает. Фицджеральд перехватывает чужую руку, сжимает ее, обнимает тело девушки крепче, не взирая на то, что его одежда грязная, пыльная, в крови. Он не может смириться. Он уже никогда не смирится с такой ношей. — Пожалуйста, умоляю, Стеша! Я молю Всевышнего, продержись еще немного.. — его голос затихает. Но лишь для того, чтобы Адриан в следующую секунду сорвал себе голосовые связки, задрав рыжую макушку к небу и заорав, что есть мочи, от накрывшего его отчания. Слезы продолжали скатываться, застилая глаза. Он слегка поддается вперед, опускает голову и дрожащими руками держит бездыханное тело. Глаза совсем остекленели, а разум поглотил страх. Незабываемый страх.. У Адриана дрожат колени, руки, губы. Горло сдавливает от образовавшегося кома и сорванных связок, но даже через боль он проговаривает уже никчемные, ненужные слова: — Я тоже люблю тебя. Любит.. Любит до потери сознания. Он любит ее до ломки ребер, любит ее до отбивающего болезненный ритм сердца, что качает кровь по венам, любит ее.. безумно сильно. Также сильно, как и ненавидит. Эти два чувства на столько сильны, что идут вровень. И он ничего не может с этим поделать. Адриану остается лишь кричать, и вырываться, когда его оттаскивают от женского тела. Он остается один на один с неподдельным страхом и ужасом, что будет теперь преследовать его на каждом углу. Погибла Стеша. Погиб и Адриан. . . . Дни тянулись, как недели, недели — как месяцы, а месяцы — как времяпровождение в Аду. Адриан не сдержал обещание, которое давал отцу Стеши: «вечно защищать ее». Возможно, будь он ронином, то проткнул бы себе брюхо мечом, позволяя уйти на покой. Но это слишком слабый поступок для Фицджеральда. Он уверен, что Стефана желала бы ему всего наилучшего и того, чтобы он жил дальше. Двигался вперед и не думал о ней. Но он не может не думать о ней, когда рыжеволосый, выйдя на балкон, видит оспу из звезд, что покрыли ночное небо пеленой. И одна из звездочек светит ярко.. очень ярко. Вроде зародилась не так давно, а свечением уступает разве что Сириусу. И единственная ассоциация, что приходит на ум Адриана — Стеша. Такая яркая, в кругу других звездочек, а самое главное — словно смотрящая на него. Сглотнув неприятный ком, Адриан и не замечает, как начинает говорить вслух, совершенно в глубоком одиночестве, будучи подавленным. — Смотришь за мной, да? — доносится тихий мужской шепот. — Я был уверен, что после смерти ты явишься ко мне в другом обличие и я узнаю тебя из тысячи. А тут недавно ко мне прилипла белая кошка.. — он усмехается. Это так глупо со стороны. Но Фицджеральду совсем не с кем поговорить. Он хочет верить.. и он верит. — Взял к себе. Тактильная очень. Ласковая.. Стоит хоть слезинку проронить и сразу прибегает. Очень на тебя похоже, Стефана.. Совсем ты мне покоя не даешь. Даже кошку в твою честь назвал. Адриан выдавливает из себя улыбку. Он простоял на балконе, пока эта яркая звездочка не пропала из виду. Пока одна обрела покой, второй мучается и не дождется своего часа. Любовь болезненна. Она не лечит. Она колечит.