Часть 1

Алфеада Силы придай, Каллиопа, сказание это составить – Песнь о деяниях доблестных, мудрости сердца и духе, Страха не знал что тлетворного, в бой неустанно стремился. Должно словами правдивыми прошлое миру напомнить. Пыльные свитки рассыпались, лет указанье истратив, Быль же бессмертная с нами уст нестихаемой песнью. Нынче за труд сей примусь я, светом твоим озаренный. Руку направь осторожную в миг неуверенной дрожи, Мыслей туман проясни чудотворной силой своею. – Сказ сей начну я, читатель, поведав о крае древнейшем, Царстве бескрайних лесов, молчаливо таящих от взора Жемчуг озер безмятежных и гладью сверкающих чистой. Долы речные раскинулись, ширью просторной лаская Взор восхищенный счастливца, узревшего то благолепье. Мир, где не сыщешь интриги завистливых душ одержимых. Не было тьмы в нем. Славился край сей небом чистейшим, Душам подобным невинным, в стране что жили блаженной. Берег надежный и светлый то был, укрытье от страшных Волн океана свирепого полчищ безродных, немытых. Грады цветущие горы блеском алмазным обдали, Главным же средь городов адамантом являлся бесценным Полис престольный – центральный брильянт в диадеме. Множеством граней тончайших брильянт сверкал неустанно: Парки массивных деревьев, что кроны в небо вонзали, Тенью стелили прохладу, легкость и свежесть в округе, 2 Храмы безмолвно высокие – духа святого обитель, Множество див необычных, в песнях живущих поэтов. Мрамором город горел вековечный. Светом играя, Путников звал он усталых на милый приют и на отдых. Гранью центральной, однако, просторная площадь являлась – Сердце столицы, главное диво, гордость народа – Мрамором белым блистает. Украшена площадь фонтаном, Струи высокие, стройные, плещутся в нем неустанно, Статуи в нем матово-белые гордо стоят – изваянья Славных героев бесстрашных прошлых дней судьбоносных. Силой природы извечной иль волей богов незабвенных Воды фонтана священного силой целебной издревле Были пропитаны чистой – золота паче ценились. Правила тою страною мудрая дева Алфея; Распри решая по чести, предков заветы хранила. Мудрость ее несравненную девы краса дополняла, В песнях воспетая звучно во всех уголках королевства, Мудрость, как звезды блестящие, тьму что развеют ночную. Кудри волос тех распущенных – дикий каскад водопада – Сходят на плечи изящные, бликами свет в них играет. Ясным взор был Алфеи, как свет, отраженный в озерах, Стройным стан был Алфеи, как тонкость древа младого. Небом ниспосланным даром дева с рожденья владела: Ежели в тонкие руки кисти возьмет королева, Красками холст неживыми заполнит искусной манерой, Каждый образ неясный жизнь обретает исправно. Дышат деревья свободно в рамках картин безупречных, Реки текут, живность резвится, птицы распелись. 3 Так, читатель, в стране той царствовал свет повсеместно, Мудростью полный глубокой и чудной красой незабвенной. – Дни протекали размеренно, бед не суля предстоящих. В город, однако, столичный ворвался гонец среди ночи, К царским чертогам направил коня быстроходного сразу. В стойло его не отвел, а бросился к тронному залу. Спешный прием попросил он – важные вести представить. Страхом объятый гонец одно лишь заладил неясно: «Брань, война!» И все ужаснулись придворные разом. Все доложили Алфее, дремавшей сном беспокойным – Видно, природною силой в сон к ней пробрались виденья. В тронном же зале просторном Алфея с гонцом говорила, Пуст был престол королевский, вестника речь у подножья Царского трона, спустившись, слушала бережно дева. Так ей гонец, дорогой измученный, молвил, не медля: «Свет всенародный, царица, страшные должен я вести С южных краев отдаленных нынче поведать досадно. Войско собралось большое у наших границ защищенных. Слово недоброе вестник принес нам злонравных соседей. Силу целебных фонтанов прознали недобрые люди, Ставят условие так: принять их как новых хозяев, Слугами став молчаливо, либо грозятся под корень Весь наш народ истребить. Ответ ожидают скорейший. Конь мой породистый выдохся – путь я держал непрерывный, Должно назад мне скакать – срок поджимает ответа». Точное место назвал он, откуда был послан поспешно, Срок последний поведал ответа, который был нужен. 4 Пламя в глазах королевы янтарная буря раздула. Долго не длились раздумья, приказ был отдан мгновенно. Речью такой королева к гонцу обратилась с наказом: «Вестью своей неприятной ты сердце мое опечалил, Гнев в нем проснулся теперь. Ответ мой запомни же твердо. Смерть, что сулят, не страшна нам, страшен позор перед теми, Жизнью своей кто сберег просторы свободные в прошлом. В битве погибнуть уж лучше, чем стать рабынею первой. В царской конюшне просторной конь тебя ждет чистокровный, Мигом в седло забирайся, ответ мой доставь супостату. Душ их не будет недобрых в землях наших достойных – В бой выступаем с утра мы, ты же скачи непременно». Взор затуманен тревогой не был у вестника сечи, Гордостью дух переполнив, в путь он отправился резво – Новость нести на границу, ответ гонителям черным. Бед не знавший дотоле город тотчас проснулся. Зов королевы услышав, войско на площадь стекалось – Вмиг опустели казармы. Достали из всех оружейных Латы, мечи, арбалеты, орудия прочие рати, Лучшими что мастерами сделаны были на славу. Все подряд приказав, Алфея к главному делу Дух свой склонила талантливый – длань потянулась за кистью... – Утро открылось ясное, земли Алфеи проснулись. Гущи туманов белесых таяли в солнечном свете. Войско собралось к утру в стенах белокаменных града – Блеск доспехов стальных, как честь крепостных гарнизонов. Толпы всерьез озадаченных из дому вышли послушать, 5 Словом каким королева к ним обратиться пред боем – Все уж успели прознать, какие несчастья творятся. Вышла к народу и рати Алфея – высокая дева – Замерли все в одночасье, лишь голос был слышен царицы. Так говорила Алфея с пламенем в ясных глазах: «Ночь, что с земель покров свой сняла непроглядный, Вести недобрые мне во тьме, мой народ, нашептала. С юга на нас нападают, святотатства алкая, соседи, Требуют сдаться, не медля, им уступить чудотворную силу Вод фонтана того... – взор свой направила дева В сторону чуда земного и слезы слегка притушили Пламя огней в лучезарных глазах янтарного цвета. – В бой собираемся тяжкий отправиться смело, но прежде К верным хочу обратиться воинам доблестным нашим. Вы не сдадитесь, вы не падете, вы защитите Мир и свободу твердою грудью своею широкой. Верьте мне, враг наш силен, но в лико смотреть непременно Чудищу всякому злобному надо с бесстрашием стойким...» Взмахом руки утонченной знак подала королева. Холст, завернутый прежде, раскрыли поспешно пред всеми, Стену дворца затянули, чтоб каждый увидел понятно Лик ужасающий сечи, вражьей природы смертельной. Дар свой природный на славу Алфея в работу вложила. Радуйся, о, читатель, что не был ты в значимый день тот В городе вместе с народом и ратью несметной Алфеи. Образ врага собирательный смертью пропитан нещадной; Взгляд холодный сулил мучений поток бесконечный – Враз цепенеьне настигнет любого, чей глаз то увидит. 6 Ужасом дышит войны портрет, с пейзажем что слился. Множество жутких деталей Алфея слила едино: Бедствия, гибель народа, дымом накрытые села, Трупы везде, смерть и огонь, кровавые реки. Зверской расправы минуты, детей, угоняемых в рабство. Все узрели тогда, что можно дланью нежнейшей Виды несчастий чудовищных мастерски так написать. Крики, казалось, сходили с картины, что стену закрыла. Вопли погибели, песни клинков, плач бесконечный... Ты, что читаешь, однако, думать не смей, что Алфея Ужас иль низменный страх народу и рати внушала. Нет! Мудрейшая дева знала вселенной порядки, К рати она обратилась, и слов ее смысл и отзвук Долго отклик достойный в сердцах находили отважных: «Рыцари, храбрые духом, воины войн справедливых, Денно пусть лики кошмара в памяти вашей пребудут, Нощно пусть с вами пребудет мысль о недруга планах. Цену я вам написала падения, краха защиты – Помните это бессменно. Пусть же разум ваш ясным В жарком бою сохраниться, чтоб крепкую руку упорно В трудный направил он час с клинком в захватчика сердце. Более ряд не к чему напутственных слов громогласных. В путь, на границу! И с вами же я среди первых поеду!» Войско возглавив бесстрашное, Алфея за стены ступила Белые града престольного – путь неблизким, нелегким Быть обещал неизменно отчизны защитникам храбрым. – Дни миновали в походе, близился час судьбоносный. 7 В срок супостатом назначенный войско Алфеи к границам Прибыло мощным потоком – долы заполнило мерно Крови подобно багряной, что чаши полнит ритуалов. Враг же на месте готовым стоял ордою несметной; Лагерь черный-пречерный конца не имел и края. Долго орды предводители ждать себя не заставил, Войска толпы хаотичной враз обуздали стихию – Вышли шеренги захватчиков – дня не минуло – к сраженью. Сердце Алфеи не дрогнуло, пламя в душе распалилось. Твердым приказом велела держать оборону царица, Землю родную сберечь от лап супостата надежно. Высшую силу моли, коль веришь в нее ты, читатель, Путь твой чтоб шел всегда и везде в обход ратоборству. Крови запах пролитой пусть ты никогда не узнаешь, Ужасы дня рокового пусть в глаз твой вовек не вольются. Небо гранатовым пледом застелено в час не только закатный; Воздух и воды алым пропахли, насытившись кровью; Отблески смерти ухмылки, адского пламени цвета; Копья, мечи, алебарды – пируют жадно кармином; Земли – чужие, свои – багряная толща покрыла, Деймос ликует безудержно, в хаос земля погрузилась. Хохот смерти холодной эхом над миром несется... Силы врага защитники родины тщились отбросить, Натиск, однако, неистовый войск, атакующих рьяно, Стал непомерен со временем – трескаться начал блестящий Щит обороны поборников чести Алфеи премудрой. Бреши в строю прорубились, потери множились слишком. Чаши весов ратоборства в сторону тьмы наклонялись 8 В час тот Алфея с болью в душе непростое решенье, В сердце неробком ее с первых минут что возникло Битвы неравной по силам, принять отважилась твердо. То был момент сокровенный – поняли все, изумленно, Спрашивал кто во дворце: «Зачем же полотна на битву Рядом с мечами пакуем? Что нам в холсте белоснежном? Вражьи клыки отвратить поможет ли хлопок обычный?» Враз развернуть приказала Алфея полотна большие. Меч оставили руки, за кистью длань потянулась – Собственной жизни субстанцией чудо невиданной силы Дева творить принялась. Кисти, красу что писали, Жизнь подарили теперь охваченным пламенем битвы Полчищам воинов рослых – копии верно друг друга. Дальше пошла, чем обычно, в искусстве чудесном Кистей, холстов мастерица. Жизни вдохнула биенье В краски и с белых полотен сошло рукотворное войско. Все удивились, узревшие чудо своими глазами. Писаных воинов множество даром минут не теряло, В битву ринулось войско, мыслью одной одержимо, – Силы разбить супостата в защиту царицы искусства. Ход постепенно сражения вспять обернулся, теперь уж Темные силы, землею чужой овладеть что желали, Счесть не могли потери и страх овладел их сознаньем. Пиршество, впрочем, смерти, к концу, увы, не стремилось – Недруга черных прислужников много еще оставалось. Брани исход предсказать – дело то было пустое. Воинства новые длани Алфеи без устали клали Кисти чувствительным танцем над гладью холста-великана, 9 Орды врага чтоб сломить окончательно в схватке последней. С каждым мазком утонченным, однако, слабела царица, Жизненной силы своей частицы в картины вдыхая. Чахнуть Алфея прекрасная в скорости стала за делом. Цветом живым наполняла холстов невзрачных пустоты, Бледной сама становясь, холод невзрачный в глазах Пламя сменять начинал. Приближенные все ее умоляли Кисти да красные краски с жертвой своею отставить. Просьбам, советам Алфея внимать не желала отнюдь. «Боль моя велика, – отвечала. – Но боль не плотская это. Нет покоя душе, которой начертано земли Древние наши сберечь. Телесные муки, погибель – Цены ничтожные, право, за мир и чистое небо!». Так Алфея – усердней – писала полки ратоборцев. Скоро сияньем таланта, ценою лишений суровых Чаши весов ощутимо ко света победе склонились. Дважды пронизаны были варвары Фобоса взглядом. С двух им сторон заостренные лезвия гибель сулили: Войско Алфеи, что множилось тотчас стократ беспрестанно, Собственных конунгов злобных гнев и расправы угрозы Тем, кто оставит оружие, ратное поле покинет. Бегство, однако же, выбрав, душу и тело спасало Многое множество недругов. Час приближался победы! Жатвы настала пора на поле ратного дела – Больше зерна набралось, половы почти не осталось. Гнали все дальше врага от границ поборники света, Жизнь даруя любому, кто сдался и меч свой бесчестный В ножны согласно вложил. Торжеством легионы Алфеи 10 Встретили этот триумф; ликование всюду и праздник. Воины, кистью рожденные тонкой вскоре исчезли, Будто и не было чуда – волшебного дива искусства. Таяли призраки красок поспешно, таял и их созидатель. Гимны победы повсюду гремят, в шатре же Алфеи тяжелый Траур лежит тишиной на плечах приближенных царицы. Силы свои исчерпав, вложив естество в полотно, бездыханной Дева-искусница в свете лежит приглушенном покойно. Руки не движутся резво, краски с холстом примиряя. Каждый мазок, движение кисти, жизненной силы Каплю забрал. И океан осушить оказалось возможным. Лавры триумфа достойного зелеными пробыли мало – Скорбная весть облетела лагерь ликующий скоро, Черной покрыв пеленою благородные лавры победы. Мрачен был час, тяжко смиренье, обида безмерна. – Медлить не стали, однако. В путь собрались непростой – В дом, за безбурность которого бились отчаянно, храбро. Шли ратоборцы с победой, но не было радости в сердце, С ними ступала, казалось, незримой поступью твердой, В черный убор облаченная дева Виктория, плача. Страшную весть об утрате, коней востроногих пришпорив, В град престольный доставили скоро гонцы без привала. Убран был в черное город – яркий брильянт не сиял уж В день, когда из похода царица вернулась к народу. Загодя медные трубы стон тяжелый исторгли, Стоило с башен высоких увидеть знамена далече. Ждал Алфею народ, со щитом что ринулась в битву; 11 Скорбь покрыла народ, на щите встречали Алфею. Съехался люд опечаленный с каждого края владений К стенам великой столицы – траур везде панихидный. С честью и доблестью важной на площади белой собрались Верные предков заветам дворцовая знать, полководцы – Тело усопшей красавицы в водах священных фонтана Должным обрядом омыть и в путь приготовить последний. Вышел к народу бесстрашный, прославленный в битве воитель, Чином высокий, честью достойный с речью правдивой: «О, народ многословный, вернулись с победой мы с битвы, Вспомнить, однако, об этом горе утраты великой Нынче не даст никому. В битве пала царица. Знайте, храбрее и жертвенней многих-многих явилась. Жизнь отдала в угоду победе, искусством своим выручая. Меч заменили ей кисти в битве неравной и чудо, Чудо с небес снизошло на подмогу нам и Алфее. Знаю, каждый из вас хотел бы вернуть королеву. Тело ее омываем, смотрите, в водах фонтана святого. Руки наши в порезах – все исцеляет водица, Раны любой глубины, недуги всякие лечит. Смерть, однако, превыше силы воды чудотворной. Сделать мы можем одно лишь: тропы древних традиций Смирно избрать и царицу в путь последний отправить. Траурный...». «Нет!», – чарующий голос послышался звонко. Все до едина взгляд устремили – фонтан загорелся Светом, ласкающим взоры. Свет очертания принял Тонкие – точно рисунок – девы прекраснейшей, яркой. «Гибельной скорби угрюмость скинь, мой народ благородный! 12 В смерти сознательной горя безумного впредь не ищите. Жизнь отдала я за родину, сердцем, душой заслонила Край наш родной, вечносветлый от тьмы всеобъемлющих лапищ. Нет и не будет на свете достойнее смерти подобной. Нет и не будет на свете славы превыше сраженных Вражьим клинком ратоборцев! Память о них незабвенна. Дух мой прибудет с вами навеки. Тьмы не страшитесь!» Отзвуки слов тех долго меж стен белокаменных звонким Эхом звучали меж тем как образ светящийся таял. Замерли все в изумлении, чудо узрев неземное. Воин, что прежде народ утешал, воскликнул отрадно: «Люди, узрели мы нынче посмертную волю царицы. Должно достойно исполнить. С открытым забралом, народ мой, Вам говорю я, давайте же черный покров с королевства Снимем и хмарь прискорбия край пусть покинет!» Тишь наступила повсюду на миг лишь короткий. «Слава Алфее», – крикнул в толпе торжественно кто-то. Тотчас же смыло волной ликований печаль и угрюмость. Медные трубы, литавры, молитвы священной звучанье, – Все воедино сошлись триумфально и с гордостью правой Общей процессией в путь последний Алфею отправить. В крипту прославленных предков, блестящих стратегов, Воинов храбрых, древних мыслителей, мудрых и тонких. Место Алфее почетное дали рядом с творцами В прошлом известными стройностью чувства к искусству. Этим народ благодарный свои воздаяния чести, Храбрости истинно львиной отнюдь не закончил. Дух упокоив царицы средь светлых умов незабвенных, 13 Памятник стройный Алфее воздвигли меж прочих В сердце фонтана святого, жемчужины белого града. Вдаль уходят года. Как волны уносят песчинки, С ветхих абзацев истории время смывает событья. Подвиг Алфеи же, воинов верных ее чернилами вписан Стойкими в книгу свершений великих на срок бесконечный. Дух Алфеи нетленный с народом прибудет навеки, Чтить ее будет народ, проминая лишь словом хвалебным... – Ныне и ты, читатель, запомни историю битвы, Жертвы священной Алфеи и всех ратоборцев отважных, Головы с легким уж сердцем сложивших за землю родную. Должно читавшему пристально строки нехитрые эти Следовать тропам Алфеевым, страх побеждая искусством. Тотчас же дух озариться у всякого, кто, поборовши Фобоса в схватке неравной силою чистого сердца, К пламени муз благодатных потянется дланью и мыслью. Так, читатель, и я вдохновился на подвиг поэта. Так, читатель, и ты вдохновись на дело большое, Новым свершением путь проложи во блаженство Собственным духу и смыслу и тем, кого любишь душою!