Последние слёзы

Я бы сошел с ума от несправедливости этого мира, если бы не знал, что последнее слово останется за Господом Богом. (Паисий Святогорец)

1 Сентября 1971 года

Город Самара

      Прошёл год со смерти Святого Регента. Жизнь начала постепенно налаживаться, а в сердцах горожан вновь проснулась надежда на то, что сегодня — не последний день их жизни.       Я Пётр Лучков. Мой отец — Аркадий Лучков: бывший штурмовик армии Сергея Таборицкого, хоть он доблестно и служил в войсках Священной Российской Империи, но самого святого регента никогда лично не встречал, что, видимо, и спасло его жизнь в ходе регулярных чисток. Моя мать — Мария Лучкова, долгое время работала продавцом мяса, но когда оно закончилось, она, дабы выжить, торговала всем, чем могла, даже не вполне легальными товарами , ведь что-что, а «чёрный рынок» Таборицкий истребить так и не смог. Как итог — мне очень повезло, ведь я мог с помощью мамы получить практически любой товар, а с помощью влияния отца получить любую, недоступную простому человеку услугу.       Мне 20 лет, я родился в Сыктывкаре, но с момента краха армии Октана живу в Самаре, примерно полгода назад власть заняли священнослужители, причём старой закалки. По началу было сложно принять новые порядки, вроде отрицания души у машин или запрет на поклонение царевичу Алексею, но большинство с этим свыклось. Патриарх Сергий (Сергей Извеков) начал масштабные реформы по превращению Самары в маяк цивилизации. Из множества провинций к нам начали идти люди, новые и новые, что сделало нас эдаким «мегаполисом». Итак, вот моя история

***

      Прохладным сентябрьским утром вновь начинается работа на водоочистительной станции «Рябь». На удивление, это хоть и несложная, но опасная работа, потому что работник напрямую связан с водой, а точнее, с загрязнёнными ядовитыми реками. Как говорил мой коллега «раньше было много говна, потому что много людей, сейчас людей мало, но стало ли меньше говна? Нет, не стало, ведь таборит та ещё дрянь». Работа идёт в 3 этапа       1 этап: очистка от физических отходов: трупы, брёвна, грязь, отходы человеческой деятельности и прочее. Мне больше всего жалко бедолаг, которые решаются из речки попить.       2 этап: очистка от бактерий. Естественно, вода и без ядов довольна непригодна для питья, поэтому вода проходит и через этот этап.       3 этап: самый опасный. Очистка от Таборита. Чтобы получился пригодный к питью продукт — нужно вылить в воду тонны антидота, иначе никак. Воду то чистить — это одно, но другое дело, что яда становится БОЛЬШЕ!!! Как говорят, это старые штурмовики, которых выгнали из Самары, специально воду травят. Но, зато выполняю долг перед родиной и спасаю народ от ядов.       Мой рабочий день начинается в зоне «А», помещения для персонала и просто места, где можно находится без скафандра, в том числе и приборные панели. Потом идёт распределение. По графику людей либо оставляют следить за работой в блоке «А», либо одевают хим.защиту и идут в блок «Б», ну или же, если совсем все плохо, идёт в блок «С», но в последнем блоке проблемы обычно мусорного характера: коряга слишком большая в водосборник попала, или чьё то тело перекрыто водосбор. Естественно, нужно быть крайне аккуратными, ведь если таборит попадёт на кожу — руку придётся ампутировать, а если в легкие…можно составлять завещание. И вот выходит начальник станции Мирон Аскольдович, лысый, рослый мужчина лет 45-50, с явно не «арийским» профилем, но вроде как он был профессионалом. Строимся в шеренгу: Ярушев — блок «А», приборная панель, Ирисин — блок «А» уборка и заправка комнат дезинфекции, Марков — блок «С» на 2 часа, позже тебя заменит Рыбнинский. А Рыбнинский пока блок «А», подготовь растворы и залей противоядие в блоке «Б» И спустя некоторое время: Петька, а вот для тебя у меня особое задание есть! Иди к деду в комнату отдыха, он тебе все расскажет. — А теперь! Разойтись! Мой путь лежал на второй этаж корпуса «А». Дед, это не мой родственник, он реально просто дед, все его так называют. Работает на станции давно, иногда даже на ней живет, благо есть где, на станции есть кровати и санузел. Я сам не помню, как его зовут, но он вроде грек по национальности, приехал из Крыма, но более о нем ничего неизвестно. И вот, комната отдыха, на кровати сидит дед и ждёт, пока нагреется утюг. — Петька! Ай да сюда! У нас сегодня особый день! — его голос был хриплый, но уверенный — Иду, дед Вообще, если так представить, дед похож на какого-то древнегреческого философа, борода, нос, седина, но не носил он майку-алкоголичку, а тогу, был бы типичный древний грек. — Петь, сегодня к нам приезжает представитель какой то большой компании из Вологды. — Из Вологды? Зачем? — Мне не говорят, но мне кажется, что это кто-то важный — Хуй бумажный? — Хе-хе, ну почти-почти. Вообщем, тебе нужно одеться. Костюм, туфли, вообщем, цивилизованно. — Я с выпускного не одевался в костюм. —Ну, Петька, придётся потерпеть, ты у нас парень сильный, молодой, здоровый, как пельмень! Поэтому, ты нас будешь представлять! Говори четко и интересно! — Я постараюсь, тогда, я побегу за костюмом? — Нет, Петь, это долго, я тебе дам свой! Я все равно уже старенький и с горбиком, мне костюмы не идут, а вот тебе — в самый раз! — Спасибо, дед, но может все-таки. — Нет! Говорю же, этот человек приедет через полчаса! Мы должны быть готовы! — Полчаса??? — Верно, поэтому, я глажу — ты одеваешься!       И вот, дед меня одел в свой костюм. Сидел он так себе, но ткань приятная. И вот, пришла пора выходить.       Около входа уже стоял директор и главный химик предприятия. Заняв место около них, за дверью слышался звук остановившейся старой машины, двери открылись: первым вошёл молодой человек среднего роста в рабочей кепке, длинном пальто, с разбитой губой и резаний раной на щеке, он открыл дверь и ждал, пока войдёт второй господин       За ним вошёл полный, маленький мужчина, с маленькими усами, круглыми очками и шляпе. Передвигайся он как пингвин, туда-сюда перебирая своими ножками, которые не предназначены для такого веса. — Добро пожаловать на станцию «Рябь» господин Шульман — произнёс директор — Здравствуйте, здравствуйте, а я то думал тут будут хлебом с солью кормить — Простите, мы не… — Я шучу, но, если бы это было так, сыграло бы вам на руку, ну, ведите меня по своим помещениям, я готов с осмотру       Мы показывали все самые важные места предприятия, где то мне доверяли рассказывать о некоторых процессах или истории, но господин не проронил ни слова. После прохождения всех помещений он прервал своё молчание: — Значит, вы нейтрализует таборит? — Да — Как примитивно… у нас есть технологии, которые позволяют его доставать из воды и перерабатывать. Немецкие технологии ушли очень далеко, в отличии от русских. — Перерабатывать таборит? Но ведь почва и так… — Мальчик мой, около твоей сраной Самары живут леваки и штурмовики Ларионова, ты действительно думаешь, что своими сраными тремя танками вы их всех разнесете? Даже если при вашей «божьей» помощи вы это сможете, поверьте, дальше, в Уральских горах, вас ждёт кое что по-истине чудовищное, вот их то вы уже без химического или хотя бы мощной авиации — не победите. — Может это и так, но у нас нет таких технологий… — А на кой хер я по твоему так далеко тащился? Если сделке состоится, то я пристрою сюда завод по выработке таборита, благо народ у вас есть. А теперь, мальчик, взрослым дядям нужно поговорить на едина — обращаясь он ко мне — Дядь, мне 20, я тут 2 года работаю Он подошёл ко мне, хватает за подбородок и вертит и начинает рассматривать — Мальчик сильный, импульсивный, внешность далека от идеала. Скажи мне, юноша, в чем состоит процветание хорошего государства? — В счастье населения? — В деньгах! В деньгах, мальчик мой! Счастье можно купить за деньги, прогресс можно купить за деньги, города продавали за деньги, людей покупают за деньги. Но знаешь чего бойся? Не таборита или бедности, а того, что из разряда «средство» ты можешь перейти в разряд «товар». — У нас не продают людей, господин… — Господин — это не для тебя, мальчик мой, это для этого дерьма, что на нас работает, а ты, пока, человек свободный, малёк средь стаи акул, зови меня просто Измаил Иванович