Первые ласточки

Один из плюсов прошлого в том, что оно в прошлом. (Дориан Грей)

11 декабря 1971 года

Самара

      В Моём городе теперь изменилось все. Постоянный представительный орган «вече» собрал в себе только самых достойных, а так же возрождалась промышленность, но вместе прогрессом, пришла и тирания. Светоч свободы и цивилизованности постепенно стал превращаться в теократическую деспотию. Тяжёлые времена требуют тяжелых решений, но с этим тяжело мириться, только был один тиран, пришёл другой. И сегодня — был переломный момент, определивший дальнейшую судьбу развития республики.       17:45 утра. Колокольный звон. У меня было выходной, поэтому, я по-началу не обратил на него внимание, но звон не умолкал. Я вышел на улицу, ближе к площади, чтобы понять что случилось. Стояла толпа, по центру площади был установлен эшафот и на нем стоял поп: — Миряне, если на вас есть грехи, вы идёте и вымаливаете их, если вы плохой человек и стремитесь к добру, вы все свои силы тратьте на воспитание в себе примерного христианина, но сегодня иной случай. Группа граждан, которые были ослеплены сладкой ложью Таборицкого, их души полны греха, и земной мир уже не сможет их очистить, они пред вами, люди добрые, три убийцы, насильника и просто отбросов общества! На платформе было 3 привязанных к стульям мужчины, у каждого во рту был свёрток ткани, чтобы те не могли сказать ни слова. — Вы, грешники и приспешники антихриста, приговариваетесь к смерти, да смилостивиться пред вами Бог. На них надели чёрные мешки и священники начали петь. Сначала один поп прошёлся мимо них с кадилом, а зачем другой священник в углу, одетый в костюм химзащиты опустил серебряный крест в большое ведро и понёс к своим жертвам. Первый поп, который нёс кадило пнул левого преступника в грудь и второй начал лить воду на бедолагу. Поначалу жертва дёргалась и задыхалась, затем громкий вопль пронзил мои уши, человек очень сильно пытался выбраться, но был крепко связан веревками, позже он, видимо, смог выплюнуть изо рта тряпку, и послышался оглушительный крик. Мужчину перестали обливать водой, но он продолжал громко кричать. Не дождавшись смерти первого, тоже самое сделали со вторым, и третьим. Крики продолжались ещё минут 15, а зачем один из священнослужителей с толстыми перчатками поднял тело первого, снял мешок и показал люду лицо жертвы. Вода была необработанная и обогащённая таборитом, поэтому лицо до костей разъело, на остатках кожи появились красные дыры, а на шее были волдыри. Человек умер в мучениях Часть людей сбежало ещё в начале казни, кого то вырвало, а кто то пребывал в первобытном ужасе, падал на колени и начинал молится. Это было начало конца демократии в Самаре.       Павел? — послышался из-за спины голос — Да, а что? — я оглянулся и увидел того слугу, что получил по носу от Тальберга и позже был отправлен строить таборитный завод. — Здравуйте, я О-О-Олег, с завода который. Как ваши дела? — Да нормально, только все нервные стали после того, как уволили директора, молимся по 3 раза в день, а так, все обычно — К-к-как вам казнь, Петр? Этот вопрос был очень для меня странным, как можно оценивать в принципе этот чудовищный акт убийства. — Что? — Прошу п-прощения, для вас наверное это н-непривычно, но вы такой с-с-стойкий, поэтому и спрашиваю, и-извините — Это было жестоко, Олег, и, честно говоря, страшно — Н-н-не бойтесь, это же ш-ш-шт-туриовики, они б-б-безумные убийцы — Мой отец штурмовик — П-п-простите, я не хотел… — Все нормально, некоторые и вправду верят в бредни мертвого регента, но мой отец из нормальных — Ещё раз п-простите — Все нормально — И ещё, П-Пётр, вы могли бы мне о-одолжить инструменты или д-д-денег? — Да без проблем, что тебе нужно? — Л-л-лопатка для цемента и в-в-ведро — А Тальберг вас не обеспечивает? — Г-г-господин Тальберг очень щедр, но он злится, когда у него что-то пр-просят, он может даже у-у- — Убить? — Ударить, он не т-т-так часто бъет рабо-о-отников, просто тогда я его ра-разозлил — А ваши инструменты где? — В пи-пи-письмах, что было оставлены н-на стройке было сказано, что их у-у-украли штурмовики — Что за бред? — Я-я тоже так подумал, н-н-но инструментов н-н-нет, их кто то спер, прошу, п-помоги — Держи двадцать рублей, не в чем себе не отказывай — С-спасибо, вы так… — Обращайся ко мне на «ты», мы же примерно одного возраста — С-спасибо, Пётр, я о-о-отдам, обязательно — Мне домой пора, давай, увидимся — П-п-прощай, Пётр       И снова дом, снова тепло, снова батя на кухне хлещет супец. — Привет пап, как собрание? — Здорова, меня опять оттуда выгнали! Да, бывших штурмовиков в вече совсем не любили, и не важно, говорили они правильные вещи или нет — А на этот раз за что? — Я за казнь не проголосовал — Сегодня ты за казнь не проголосовал, в прошлый раз агитировал за базовые права работника, и тебя исключили на месяц, а в следующий раз за слово без спроса на фронт отправят? — Скорее уж на плаху, война то ещё не начата — А сколько там осталось то? — Как снег оттает — война начнётся, к этому времени и таборитный завод построят — Когда уже попы успокоятся и займутся чем то, кроме идиотизма?! — Петька, так это консорциум в основном решает, если ему нужно — то так и будет — Лучше бы консорциум захотел мяса для всех граждан….