Воин свет

      Паладины. Священные воины, что посвящают всю свою жизнь служению Священной Имперской Церкви. Они подчиняются лишь Ниру и лишь её воле. Их численность всегда исчисляется десятками, а пятеро сильнейших всегда носят титулы, говорящие об их статусе. Эти титулы, это Светоч Милости, Меч Милосердия, Неугасимая Надежда, Несокрушимый Страж и Уста Истины. ***      Ужас. Фридрих фон Форствирт, паладин Матери нашей Ниру, несущий волю и свет её всюду, где ступает его нога, один из пяти сильнейших паладинов, что заслужил право с гордостью носить титул Меча Милосердия, великий воин, прошедший чрез множество битв. Этот могучий воин, облачённый в освящённый жрецами Её латный доспех и сжимающий обеими руками двуручный меч, пропитанный слезами Её. Он испытывал ужас. Ужас, равных коему никогда не чувствовал.       Всё началось, когда он получил видение от Ниру, что направляла Фридриха в затерянное в глуши Трупного леса безымянное поселение, что было окружено естественной защитой из багровых плотоядных деревьев этого леса. Направляла с одной целью — искоренить порчу чудовищного культа, что там скрывался. Придя в него, Фридрих быстро обнаружил вход в подземные катакомбы. Освещая путь священной магией Её, он быстро продвигался вглубь подземного лабиринта, оставляя пометки, чтобы не заблудиться и вернуться назад.       И вот, пред ним предстал первый за всё время его пребывания в катакомбах враг. Но всё, что мог испытывать Фридрих — ужас. Судя по выпирающему из правого плеча черепу, это существо некогда было человеком. Но ныне… Это было нечто чуждое этому миру. Подобное щупальцу «голова», на которой не было ничего, кроме вертикальной пасти с чем-то похожим на клыки. Три похожие на человеческие руки «ноги», на которые опиралось существо. И бессчётное количество различных конечностей — от крыльев и щупалец, до человеческих рук и ног. Эти конечности торчали отовсюду и были до безумия деформированными. Но ужаснее были издаваемые существом звуки. Певучий голос твари был столь же прекрасен, сколь и ужасен. Он был скрипучим, но мелодичным. Он брал ноты, недоступные смертным. И этим неземным голосом существо изрыгало на Фридриха чудовищную песню, связанную из бытовых фраз, мольбы о помощи и смерти, а также оскорблений и насмешек, что были хаотично перемешаны так, что никакой логичной связи между ними не наблюдалось. «О святой Аненг, первый из святых воителей, Прошу, даруй мне храброе сердце, Чтоб противостоять ужасам тёмным И чтоб нести свет справедливости, Во имя Матери нашей Ниру»       Фридрих даже не задумывался, когда читал молитву, посвящённую одному из святых Священной Имперской Церкви, но благодаря ней разум его очистился, а сердце наполнилось решимостью. Дрожь отступила, и воин вновь смело взирал на врага.       Меч в руках паладина засиял — сила плачущей стали, что закаливалась в слезах Её, пробудилась. Чудовище замахнулось одной из своих чудовищных лап и нанесло удар. Фридрих выставил свой меч на пути чудовищной лапы. Это должно было обратить силу чудовища против него самого, отрубив ему конечность. Фридрих был в этом уверен…       Паладин с грохотом приземлился на каменный пол. Его спина ныла от боли, вызванной столкновением с одной из колонн, которую он пробил свои телом. Меч был разбит на осколки. С трудом встав на колени, фон Форствирт изверг из своего чрева поток крови. Он чувствовал, что его рёбра сломаны. Чувствовал, что одно из его лёгких было пробито обломком ребра. Чувствовал, что часть его внутренних органов превратилась в кашу. Чувствовал, что все кости в его левой руке превратились в пыль. Но Меч Милосердия не впал в отчаяние. Отнюдь. Дарованная Аненгом решимость всё ещё раскаляла его сердце. И сжимая в руке обломок своего меча, он кинулся на тварь. С воплем он вонзил обломок в отвратную пасть чудовища. Испустив нечеловеческий вопль, та испустила дух. Но ценой этому стали когти, что пронзили живот паладина.       Выкашливая кровь из пробитого лёгкого, Фридрих обратил свой взор вперёд и обомлел. В пылу боя он не обратил на это внимание. За чудовищем всё это время находилась Бездна. Непостижимо огромная дыра, ни края, ни дна которой не было видно, не смотря на излучаемый, казалось бы, самим воздухом свет. И из этой бездны на него взирал Он. Непостижимо древний бог, что был чужаком в этом мире. Непостижимо древний бог, подобием которого было убитое чудовище. Непостижимо древний бог, имя которого было запретно — Ниярлатэр, глас Звёздных Богов, несущий их волю.       В голове паладина возникла мысль. Мысль не его, но Бога. Мысль о том, что сам Ниярлатэр наслал на него то видение и заманил сюда. Что сей непостижимо древний бог просто игрался с ним. ***      В тронный зал императора Империи Морин вошёл паладин, что пребывал не в лучшем состоянии, если судить по состоянию его доспеха. — С чем ты прибыл к нам, Фридрих фон Форствирт, Меч Милосердия? — вопросил император Александр III. — Прошу прощения, ваше величество, но Фридрих мёртв, — сказал гость певучим, удивительно мелодичным, не смотря на скрипучесть, голосом, берущим недоступные смертным ноты. — Что ты имеешь в виду? — властно произнёс Александр III. — То, что и сказал. Это тело принадлежит Фридриху, это факт. Но он мёртв, а телом управляю я. — Тогда кто ты такой, чужак? — после этих слов Императорская Гвардия, что стояла на страже его величества, направила на гостя оружие. — Вы считаете моё имя запретным, ведь я чужд вашему миру. Я проводник и вестник воли своих господ. Имя мне Ньярлатхотеп, но вы знаете меня как Ниярлатэра. И я пришёл с вестью от своих господ, — впервые гость поднял взор своих очей на императора. Очей столь чёрных, что сравнить их можно было лишь с бездной космоса, — Грядёт конец всего. Пятеро рождённых во смерти придут уничтожать, но сами будут уничтожены. Вслед за ними пробудится древнее зло, что никогда не существовало. И это станет началом конца, запустив механизм. — Что за механизм? — Механизм смерти всего сущего. Этот мир будет очищен от жизни. Но не нами, а самим собой. — И зачем ты это всё говоришь? — Я лишь вестник. Мне неведомы мотивы господ. А, и лично от меня, ваше величество: «Когда сын смерти, отроду нетленный Путь долгий до слезы святой пройдёт, На небе знак появится священный – Из мрака солнце новое взойдёт. Богоубийцу остановят трое: Тот, кто нетленность обращает в тлен, Кто несёт раненье роковое, Кто души истирать благословлён» — И что это всё значит? — Увы, но раскрывать подробности мне запретили. Ведь если сказать слишком много, что наблюдать за вашими муками будет слишком скучно. А теперь, соизвольте откланяться, — и мёртвое тело осело на пол, более недвижимое волей непостижимо древнего бога.