Интерлюдия: Воля мертвых, воля живых

Властитель Узкого моря Вейгар Блэкфайр ...Стоило ему открыть глаза — и перед ним возникла густая снежная пелена, вмиг проморозившая тело до самых внутренностей. Попытки оглядеться привели лишь к тому, что где-то впереди возник мираж из огромного длинного камня, через мгновение исчезнувший в буране. Где сейчас он находился, Вейгар понимал: где-то на Севере, недалеко от Стены. Вот только как он сюда попал? — Ворон!.. Стоило Блэкфайру выплюнуть свою ненависть, и рядом возник полупрозрачный силуэт Бриндена. Такой же, как и под Винтерфеллом, только теперь Вейгар мог разглядеть его лицо, изувеченное пустой глазницей, шрамом да багровым пятном в виде поразительно четкой вороньей головы. Но извлечь меч из ножен Черный Принц не успел: проклятый сноходец лишь предосудительно покачал головой и растворился в метели. Ярость придала Вейгару сил, даже сковывавший его холод отступил. Слова Эйгора о могуществе брата никогда не покидали разум Блэкфайра, однако выбор между путешествием в безвестность и смертью от бездействия был очевиден. Изо всех сил сжимая рукоять Раздора, юноша поковылял вперед, каждым своим шагом проверяя толщу снега на прочность. Сколько времени он затратил на поход? Непонятно. И уж тем более, как Вейгар вообще сумел увидеть покрытый белоснежными шкурами шатер? Он не мог сказать. Отодвинув застывшими пальцами полог, принц ввалился внутрь... и едва не плюхнулся в окруженный несколькими людьми костер, сложенный вокруг вонзенного в землю клинка. — Еще один, — с усталым сарказмом выговорил молодой черноволосый юноша, и Вейгар отметил разность его глаз: глубокий синий, как у Борроса Баратеона, и ржаво-красный, отличавшийся от того, что имел один из Великих Бастардов. — А кто ты? — а этим интересовался сидящий на одном из тюков парень чуть старше, в коем не составляло никакого труда признать Таргариена. Блэкфайр четко видел молодую копию своего отца, но сильнее всего его удивило некое напоминание от Реи Ройс, отразившееся прежде всего в надетом на запястье коричневом браслете с рунами. Кажется, он начинал понимать. Раз уж Кровавый Ворон и Жгучая Сталь смогли вернуться назад, то пересечь грань между мирами может и Черный Принц. Само собой, с огромным риском. — Разве это имеет значение? Все равно я в ваших историях никогда не рождался, — усмехнулся Вейгар, и Раздор вновь лег обратно в ножны на заслуженный отдых. Обитатели палатки переглянулись. — Но так уж и быть. Властитель Узкого моря, Вейгар Блэкфайр. К вашим услугам. — Блэкфайр? — нервно каркнул прищурившийся брюнет. — Не тот, которых ты знаешь. Видите ли, у нас Деймон Таргариен предпочел жить на Ступенях и воспитывать незаконнорожденного сына, нежели терпеть невыносимый брак с Бронзовой Леди, — не постеснялся уколоть "чистокровного" валирийца Вейгар, — так что... вот. Ваша очередь. — Дейгон Таргариен, сын Деймона Таргариена и, как можно догадаться, — закатил глаза принц, — Реи Ройс. Какой-то там по счету в очереди на трон. — Все-таки Вермитор, значит? — Как и должно быть. — Судя по ответу Дейгона, гордость за своего питомца он испытывал неподдельную, да и вообще казался гораздо серьезнее и ответственнее своего "сводного брата". — А у тебя? На лице Вейгара расплылась довольная, как у сытого кота, улыбка. — Никто не любит Черного Дракона, — вспомнил он собственные слова из далекого детства на Драконьем Камне. — Раз Балерион до моего появления не дожил, кто же еще достанется бастарду? Дейгон нахмурился. И осекся. — Точно. Мой лучший друг жаден до плоти сородичей, — позволил себе рассмеяться Блэкфайр и повернул голову к третьему участнику беседы. — А вы, сир?.. — Джастор Баратеон, наследник короля Станниса и королевы Мелисандры Асшайской, — твердо выговорил брюнет. Секунду, короля Станниса? Это ж насколько паршивым должно стать будущее, что Баратеоны заняли Железный трон! — К концу третьего века от вторжения Таргариенов, если что. — Вы закончили мериться своими наследными регалиями? — донесся до ушей Вейгара женский голос, и из глубины шатра показалась девушка. Тоже серебряные волосы, только с вкраплениями черных прядей и сплетенные в изящную косу. Цвет глаз напоминал мягкую малину, а кожа то и дело намекала на мертвенную бледность почище, чем у Бриндена. — Ждем только вас, ваше высочество, — раз Дейгон и Джастор предпочли промолчать, слово взял не удержавшийся Вейгар. — Да пожалуйста, — фыркнула принцесса. — Эйрин Таргариен, дочь короля Мейгора и Тианны Пентошийской. *** Что ж, как Вейгар ни старался казаться самому себе (а еще больше окружающим) вездесущим и всезнающим засранцем, извращения жизни все еще могли его удивить. Мейгор Таргариен, о котором рассказывала Эйрин, и здесь сумел выделиться своим тираническим правлением, порицаемом всеми языками Вестероса... однако немного другим. Вера признала его победителем Суда Семерых и после торжеств в Септе Поминовения передала "почетный титул" узурпатора Эйгону Некоронованному — сам же сын Эйниса пережил гибель Ртути над Божьим Оком, после чего был заточен в темницу в глубинах Красного замка, откуда больше никогда не вышел. Сорок четвертый год от Завоевания Эйгона Драконовластного ознаменовался смертью Висеньи и собственно Серисы, а также рождением принцессы от ведьмы-куртизанки из Пентоса. Последнее, что помнила Эйрин перед тем, как проснуться в совершенно незнакомом для нее месте — разговор о помолвке (с человеком, чье имя она даже называть не хотела) и опасения Таргариенов о проникновении трясучей эпидемии в столицу. Жизнь Дейгона Таргариена чем-то походила на его собственную, расходясь лишь во вкусах их общего отца. Наследник Рунного Камня женился на двоюродной сестре, дочери Визериса и Алисенты Хайтауэр, и на горизонте уже проступал контур будущей войны за Железный трон, грозившей утопить в крови весь Вестерос. Что это будет за война, повествовал уже Джастор Баратеон. Танец Драконов унес жизни тысяч людей и почти всех членов королевской семьи. Кошмар с разрывом страны напополам повторился уже при возникновении дома Блэкфайр. Но настоящий конец династии Таргариенов произошел позже, когда король Рейгар похитил прямо с турнира в Харренхолле леди Аргеллу Баратеон и развязал еще одну ожесточенную гражданскую войну, итогом которой стал страшный пожар в Красном замке. Даже спустя годы в душе Джастора оставался след от пересказанной королем Станнисом истории — об отдавшем жизнь за тело малютки Дейрона громадном черном рыцаре с наплечником в виде песьей головы... как и от неудавшейся свадьбы с Лоррейн Тирелл, изнасилованной и убитой наследником лорда Эурона Грейджоя. — А что насчет тебя? — спросила его Эйрин, чем вынудила остальных перенести все взгляды на него. Вейгар вздохнул и, скривив мрачную усмешку, заговорил. Про то, как он родился полу-селтигарским бастардом. Про то, как одиннадцатилетний мальчик верхом на драконе участвовал в штурме Тироша. Про то, как спустя четыре года он оказался узником в черных камерах вследствие интриг Визериса Таргариена. Про то, как Деймон лишил его законного наследства в виде городов Узкого моря ради мира в семье. Про то, как Черный Принц на глазах Малого совета раздробил череп короля-вдовца его собственной тростью... На этом месте тройка странников содрогнулась от злобы, скользящей в словах Блэкфайра. ...и с каким наслаждением смотрел на горящих заживо Зеленого Ублюдка и его отпрыска. Черному Дракону, ожесточившемуся из-за нескончаемых предательств, не нужен Железный трон — он заберет лишь головы Таргариенов, готовых пойти на него войной. Сколько они сидели молча, обдумывая услышанное, никто не знал. Первым отмер Вейгар: оглядев товарищей по несчастью, он разломил эту гнетущую тишину. — Я видел человека, который сломал мою жизнь и запихал нас всех в снежную пустыню. Бриндена Риверса, — пока на лицах Дейгона и Эйрин отражалось непонимание, Джастор насупился: ему-то персона Кровавого Ворона была знакома. — Пора задать ему вопросы. И, сжав навершие меча до тупой боли в руке, Блэкфайр выскочил из шатра. — Вейгар, подожди! — Риверс! Выходи, трус! — с яростью выкрикнул Вейгар куда-то в буран. — РИ-И-ИВЕ-Е-ЕРС! Мгновенно материализовавшийся рядом Бринден с Темной Сестрой наизготовку встретил его нападение, однако Черный Принц не дал противнику ни единого шанса на передышку, продолжая наносить удар за ударом. Вейгару было плевать, что снежинки вкупе с пронизывающим ветром бьют его в лицо, а кости и плоть его рук коченеют с каждой секундой. "Враг. Должен. Быть. Уничтожен!" Лезвие Раздора вошло куда-то в смычку чужой гарды с остальным клинком, и расколотое оружие Риверса посыпалось на снег неравными частями. Следующий выпад пришелся прямо в живот Бриндена, и не скрывающий жажды мести Вейгар принялся прорезать кожу с мясом, дабы причинить максимальное количество боли. — Полегчало? — прошипел ему в лицо Кровавый Ворон, после чего с заметным усилием оттолкнул юношу от себя, попутно вырывая из собственного тела застрявшее оружие. Стоило пятнистому протянуть руку — и Темная Сестра, за мгновение собравшаяся воедино, легла в нее. — Что тебе от нас надо?! — Вейгар, хватит! — попытался образумить его Дейгон, но был удостоен только злого шипения. — Смотри, Блэкфайр, — зло отрезал Бринден, и прямо позади него прояснилась стена с промерзлыми створками проломленных ворот. Метель же прекратилась, словно по щелчку пальцев. Осторожно переведя взгляд на строение (вдруг Риверс вновь пойдет в атаку), Вейгар принялся его рассматривать. — О Боги... — Эйрин, даром что дочь Мейгора, не скрывала своего ужаса в едва различимом шепоте. Вейгар уже догадался и сам. Непогода застала их вовсе не на краю известного Севера — а буквально в двух шагах от Королевской Гавани. Одного вида достаточно, чтобы понять очевидное: город сгинул в ледяном сне. — Долгая Ночь неизбежна, — тихо, но уверенно вымолвил Бринден. — Я видел ее. Мертвецы придут в Семь Королевств, чтобы вернуть свое. — И поэтому ты решил провоцировать одну войну за другой, дабы жар и кровь отсрочили этот момент? Или, быть может, ты найдешь иное оправдание своим художествам, Риверс? — Как ты смеешь?! Два заклятых врага успели лишь поднять свои мечи прежде, чем между ними вклинился Дейгон, оттолкнувший их в разные стороны. — Довольно! — королевским тоном отчеканил Бронзовый. — Вы натворили изрядное количество злодеяний, сир Бринден, раз даже Черный Дракон готов снять с вас голову здесь и сейчас. Я же желаю услышать объяснения. Немедленно. Вейгар, удерживаемый Джастором и Эйрин, сумел лишь бессильно прорычать. — Как угодно, ваше высочество, — мерзко улыбнулся Риверс. И все исчезло. *** Сознание смутно выхватило размытую картину, изображавшую Палату Полумесяца в Орлином Гнезде, но Вейгар из последних сил уцепился немеющими пальцами за уползающий от него темный и липкий сгусток. Это вещество всячески пыталось вырваться и удрать как можно дальше, однако принц не отступил и сдавил его, насколько это возможно. "Я сильнее. Быстрее. Умнее. ЛУЧШЕ!" И в этот момент сгусток затих окончательно, чтобы спустя всего один удар сердца раскрошить окружение на кусочки, словно мелкое стекло. Резкая белая вспышка выбросила Вейгара обратно в ледяной город, только уже по ту сторону ворот... и в полном одиночестве. Не виднелось ни других, потусторонних Таргариенов, ни Риверса: этот проклятый выродок вновь ушел от ответа, предпочтя выбросить его из сна. Блэкфайр не слишком-то много знал о Долгой Ночи. Армия мертвецов планомерно захватывала территорию кусок за куском и истребляла все живое с помощью железа и жутких холодов — пока однажды герой не закалил меч кровью возлюбленной и не убил Короля Ночи, обратив вражеское войско в хаос, бегство и окончательное упокоение. "Если мертвецы вновь восстали и захватили Королевскую Гавань... то, скорее всего, и без того гигантская столица будет забита ходячими трупами. И как, спрашивается, мне попасть в Красный замок?" Не успел Вейгар закончить эту мысль, как чутье заставило его выхватить меч и резко обернуться. Не зря: Бринден Риверс со скрещенными на груди руками казался спокойным, но пылающий бешенством красный огонек говорил об обратном. — Как-то грубо прерывать сказку на самом интересном месте, — с презрением выдохнул Блэкфайр. — Не находишь? Кровавому Ворону найдется что возразить, в этом Вейгар не сомневался. Другое дело, что у него были причины притащить сюда столько Таргариенов. Зачем? Выдать их Королю Ночи? Заставить узреть воплощение слов вроде "вы все идиоты, а я был прав с самого начала"? Или у Риверса имелись иные причины так поступить? Блэкфайр не знал, да и уже не особо собирался выяснять — все равно полной правды он не получит. — Король Ночи силен, — наконец изрек Бринден. — Достаточно, чтобы подавлять рассудок многих, даже драконьих владык. Некоторые, кто сумеет остаться собой несмотря ни на что, вызывали Короля на бой. Ты уже догадываешься, верно? Ни одному не удалось одержать победу, и теперь они составляют... изуродованный аналог Королевской Гвардии, дабы облегчить твое понимание. — А ты проводишь любознательные опыты над несчастными. Ищешь своего Избранного, что разорвет круг, — Блэкфайру сделанный им вывод не нравился. Лицо Риверса исказилось от злости, и все же мужчина нервно дернул головой, изображая нечто похожее на сухой кивок. — Я дал клятву остановить Визериса. Остановить тебя. — Вейгар сжал зубы. — Ты сделал все, чтобы уничтожить меня, и сейчас ты вновь кормишь меня историями о страданиях ради общего блага. — Потому что победить Короля Ночи суждено не тебе. Ты только ослабишь Дом Дракона, лишишь его шанса породить нового воина, который... — Откуда ты знаешь? — фыркнул Блэкфайр, оборвав тираду собеседника. — Раз ты сноходец, способный смотреть на века назад, тогда почему ты провалился, а жертвы оказались напрасны? Я не хотел занимать эту ржавую табуретку, устраивать меж-таргариенские ссоры, я просто хотел жить. И раз уж мое существование нарушает ход истории — так ты сказал тогда?.. — значит, мне по зубам сломать и вашу. — Храбрые слова, малец, но ты пока не готов, — зазвучал из-за спины Черного Принца сорванный баритон, и из пролома ворот показался Эйгор, экипированный в неизменные золотые доспехи. — Я не могу тобой рисковать. Мы не можем. Тебе нужно выбраться отсюда. — Будь на моем месте другой ваш брат, — словосочетание "Деймон Блэкфайр", сшитое из отца и него самого, отдавало горьким привкусом неправильности, — он бы остановился? Эйгор перевел взгляд на Бриндена, и оба мужчины одновременно мрачно усмехнулись, чуть прикрыв глаза. Безмолвный ответ очевиден: нет. Черный Дракон стал бы достойным королем, и оба Риверса это знали. Глухая волна осознания ударила в грудь юноши, и его дернуло задать вопрос: — А те ребята? Дейгон, Джастор, Эйрин? Бринден оглядел его снизу вверх. И как только три пурпурных глаза столкнулись с одним алым, лишь устало покачал головой. — Что ж, Его Величество за все заплатит, — зло выплюнул Вейгар, чувствуя проснувшийся внутри него жар. — Идем. Пора нанести визит. *** Ожидания касательно прорыва через толпу мертвецов, преграждающих им путь, не оправдались. Вернее, не совсем: жалкое подобие бродяг и лавочников, прятавшее свои ошметки под наполовину истлевшей рванью, лишь однажды попыталось напасть на странную процессию из латника, лучника и оруженосца — стоило Блэкфайру взглянуть на них, и скулящая нежить с визгами умчалась прочь. Больше никто не пытался их преследовать. Иссохшие, закованные в лед каменные дома... ну или их остовы, сожженные драконьим огнем: видимо, кто-то оказал захватчикам столицы достойный отпор. Но недостаточно весомый, что подтверждалось покрытыми снегом улицами со следами бродящих туда-сюда мертвецов. Довершали пейзаж развевающиеся на ветру знамена Таргариенов всех видов и красок, затесавшиеся среди баратеоновских флагов горящее сердце и золотой олень на зеленом фоне, даже ланнистерские стяги — теперь они стали давно выцветшими и порванными тряпками. "Это не город. Это кладбище. А руины Твердыни Мейгора не более чем мелкий пустяк". Бринден и Эйгор шли рядом с ним, не издав ни единого звука. Только когда троица добралась до подъема к Красному замку, Кровавый Ворон нарушил молчание: — Еще не поздно остановиться, Блэкфайр. В его словах больше не было уверенности в собственной правоте, что резко отличалось от первой их встречи под Винтерфеллом: наверное, то же самое Риверс-младший испытывал у себя в настоящем, на ключевом и переломном моменте. Эйгор положил руку на плечо Вейгара — он солидарен с братом, но все-таки предпочел положиться на выбор ученика. — Я ведь обещал, Риверс, — с трудом узнавший свой голос Вейгар взглянул в замерзшую лужу, и в отражении показался мужчина старше него, успевший отрастить усы и бородку. Блэкфайр оцепенело провел рукой по лицу... и ехидно ухмыляющийся незнакомец, подмигнув, исчез. — Вперед. Ступенька. Другая. Третья. Десятая. Сороковая. Дальше Блэкфайр сбился со счета, не сумев оторвать взгляд от знакомого силуэта возле главных ворот крепости. Как только они приблизились, изувеченный смертью Лютор Ларджент, в окровавленной униформе и синими огнями на месте зрачков, поклонился Вейгару и указал рукой в направлении тронного зала. — Благодарю, сир Лютор. Единожды мертвые больше никогда не улыбаются? Что ж, ему только что доказали лживость этого утверждения. *** Держа левую руку на эфесе Раздора, Блэкфайр зашагал вперед. Камердинеры — или те, в кого они превратились — пропустили его, и через считанные секунды перед Черным Принцем предстал тронный зал в своем мрачном величии. Множество Таргариенов и не только стояли под холодными, но сохранившимися невредимыми гобеленами, а те, кому не хватило места, предпочли потесниться у потускневших витражей. На Железном троне, кое-где покрытом снегом, полусвободно-полунадменно сидел... а человек ли? Мертвенно-белая, похожая на лед кожа, синие глаза, а голова, казалось, и вовсе срослась с короной: выступы из черепа подозрительно сильно походили на церемониальный убор. "Принц Вейгар?.. Неожиданно". Король Ночи не разжимал губ. И, похоже, знал, для чего Блэкфайр пришел сюда. Краем глаза Черный Принц оглядел собравшихся. И замер: чуть правее него стоял напрочь лишившийся человеческих чувств Джастор Баратеон, как раз по соседству с девушкой в зеленом платье... и с перерезанным горлом. Рядом с ними мальчик с золотым обручем на голове сжимал шестипалую ручку девочки в белой одежонке. Напротив них, по другую сторону, находился Дейгон Бронзовый. Дедушка, Бейлон Весенний Принц, хоть Вейгар и видел его только на портретах. Молодой рыцарь в нагруднике с драконом из, кажется, рубинов, которые в массе своей отвалились после какого-то страшного удара и оставленной от него дыры. Принцесса Эйрея — под чьей же еще кожей могли ползать маленькие, едва заметные червячки? И у каждого из гостей Короля Ночи был особенный атрибут, объединявший всех: светящиеся синим огоньки вместо глаз. "Склонись. Перед. Своим. Повелителем". Блэкфайр почувствовал, как на его спину обрушивается тяжесть этого места, сравнимая с весом каменного монолита. И, расправив плечи, прищурился. Надменность, высеченная на лице главного мертвеца пропала, сменившись интересом. "До. Тебя. Были. Многие". Разумеется. Что ж, Ворон не соврал, и на том спасибо. Поочередно оглядев Бриндена и Эйгора через плечи, Вейгар хмыкнул. "Все. Терпели. Неудачу". На сцене появились семь рыцарей в белых латах, окутанных льдом. Под одним шлемом лежало лицо Мейгора. Под еще одним — отца. Быть может, и среди остальных затесались знакомцы обоих Риверсов. "Только это не имеет никакого значения", — ощутил гнев Блэкфайр, и лежавший в ножнах Раздор буквально задрожал, требуя выпустить его. — "Ты последняя преграда на пути к нашей свободе". Теперь Король Ночи окончательно отбросил последние крупицы радушия, их место заняла властность в худшем ее проявлении. Что иронично, точно такая же, что подпитывала и самого Вейгара, из-за чего он усмехнулся. — Valar morghullis. Valar dohaeris, — надо же, мертвец соизволил говорить. Загробный бас разнесся по залу, задрожали люстры с давно потухшими свечами. — Nyk. Jeva. Dārys! "Я хочу разрушить Железный трон, чтобы ни у кого не было соблазна решать мою судьбу" — ему на ум пришел разговор с Деймоном перед казнью Хайтауэров. А воспоминания о живых факелах во дворе замка огладили нервы Черного Принца. — Iksa. Līr... — в той же манере ответил Вейгар, выхватывая клинок. — DAORYS!!! Все витражи в помещении мгновенно лопнули, вгоняя внутрь зала свистящий ветер. А лезвие Раздора загорелось ярким, диким огнем. *** На лице Короли Ночи отпечаталось неверие — и он поднялся со своего трона, на ходу выдергивая из ножен собственное оружие. Кривое лезвие, отметил Вейгар, отдаленно напоминает сильно сглаженный дотракийский аракх или вовсе джогос-нхайский муракумо. Зато рукоять настолько длинная, что способна превратить меч в неплохую глефу... Ледяные рыцари навалились на них практически мгновенно. Эйгор выбросил ставшие ненужными ножны и умудрился заблокировать удар булавы от крепкого воина, на чьей голове покоилась потрепанная ржавчиной тяжелая корона из железа. Бринден же принял на себя выпад фехтовальщика с белым трехглавым драконом на щите. Сохранивший аккуратную бородку шкафообразный здоровяк с мечом — о Пекло, это же Мейгор — уже зашагал к самому Блэкфайру, однако был прерван вырвавшимся из толпы гостей Джастором. — Я... я задержу его! — голос мертвого Баратеона искажался, перемежаясь от загробного хрипа до знакомого мальчишеского. — Убей чудовище! До Короля Ночи — футов двадцать с лишним. До стремительно приближающегося Деймона... и преградившего ему путь Дейгона Бронзового — меньше десяти. Черный Принц выбрал первое и рванулся вперед, и вскоре оба врага встретились в центре тронного зала. Великий мертвец попытался разрубить его одним взмахом — а Вейгар прошмыгнул прямо под лезвием. Дотянуться до нижней конечности Короля ему тоже не удалось: тот умел сражаться и ушел с линии атаки. Они только пристально посмотрели друг другу в глаза, как вдруг лезвие владыки мертвых вспыхнуло синим пламенем. Впрочем, Блэкфайр осмелился отзеркалить ухмылку с лица противника — "в эту игру можно играть вдвоем". Одно проворачивание глефы, и изогнутый клинок уже летит в Вейгара с целью снести ему голову. Вот только его собственный меч тоже не простой, поэтому эффект от удара получился явно не тот, что рассчитывал Король: Раздор выдержал, не надломился и даже высек некое подобие искры, попутно оставив на холодном железе мелкую зазубрину. Оттолкнуть от себя, как учил когда-то Реннифер Крэбб, и полоснуть противника с внутренней стороны предплечья; хотя этот финт не работал против той же кольчуги, валирийская сталь все еще могла обойти часть правил по защите тела. Наследие Старой Валирии резало и убивало без боли — но то были чувства обычного человека. Ответ на вопрос, как отреагирует нечто чужеродное, последовал незамедлительно: тихое рычание Короля, похожее на сухой треск льда, подняло почти незаметную взору волну из замерзших и сразу растаявших снежинок. Увернувшись от нового взмаха врага, Вейгар отскочил назад. И увидел, как Мейгор играючи раздробил выставленный лежащим на полу Джастором меч на мелкие осколки — еще через мгновение закованная в латы ступня под аккомпанемент хруста ребер опустилась на грудь Баратеона. Затем сознание выцепило еще фрагмент прямо из-за правого уха Короля Ночи: Дейгон не уступал их общему отцу, не позволяя тому подойти к гуще сражения. Чуть дальше по полу с характерным стуком катился увесистый шестопер, поверженного владельца которого сменил воин с почерневшим (наверное, еще до окончательной смерти) лицом и сломанным носом. И как будто одного противника Эйгору было мало: на него насел еще и обладатель пентошийской рапиры с белыми пальцами, на концах которых виднелись длинные — очень — когти. Кровавый Ворон, пользуясь своей худобой и даже в горячке боя сохранявший злое от ненависти лицо, уворачивался от ударов обладателя шлема с некогда красным, а ныне грязно-бурым шарфом с плохо различимым силуэтом черного дракона. Глаза вернулись к Королю Ночи, ткнувшего концом глефы прямо в грудь Вейгара. Легкое смещение позволило пропустить выпад мимо себя, и Блэкфайр пользуясь моментом, атаковал в открывшуюся брюшину. Тщетно: темно-синие, почти черные доспехи Короля Ночи оказались весьма добротными — то ли их носитель пользовался данной ему сверхчеловеческой силой, то ли мастер-бронник, помимо малого веса, вложил в свое творение еще и устойчивость к колюще-скользящим попаданиям. "Не прекращайте нападать, ваше высочество", — сказал ему на одной из тренировок Гарри Флауэрс. — "Рыцарство отбирает победу". Времени еще хватало, чтобы довернуть лезвие и попытаться прорезать стык пластин между ключицей и плечом. Король, в свою очередь, подтащил к себе глефу одними кистями — силен, мерзавец — и тут же врезал Вейгару рукоятью по лицу. Блэкфайр отшатнулся и чудом успел парировать новую попытку его прикончить: потеря равновесия почти стоила ему жизни. Быстрая проверка языком выявила, что зубы все еще оставались на месте, а соленый привкус во рту возник исключительно от треснувшей губы. Владыка усмехнулся углом рта, провоцируя принца атаковать, и тот чуть наклонил голову набок... как в отражении меча показался другой, занесенный над самой макушкой. "СЗАДИ!" — взвыло чутье. Он почти забыл о Мейгоре. А тот — наоборот, не терял бдительности. Поднять меч, блокируя удар сверху? Беззащитность торса, на котором нет даже самой поганой пластины. Увернуться? Если замах не строго вертикальный, зацепит остаточным эффектом. Выбор был откровенно хреновый, но получить набалдашником по черепу не так плохо, как Черным Пламенем по всей спине. Блэкфайр отпрыгнул назад и чуть вбок, врезавшись в левую половину туловища Мейгора. Глухое "ыр-р-гх!" — и лезвие меча пошатнувшегося Жестокого рассекает пустоту. Сбитый с толку враг уже замахивается свободной рукой в попытке ударить или придавить наглеца, однако Вейгару удается юркнуть ниже чужой подмышки и вынырнуть уже за спиной здоровяка. За то время, что Черный Принц обменивался атаками с Королем Ночи, у обоих Риверсов поменялись оппоненты: обладатель сломанного носа уснул вечным сном рядом с шестоперщиком, зато Эйгор с обескураженным лицом застыл напротив носителя бурого шарфа. Бринден же, орудующий коротким мечом и отнятыми ошметками щита с драконом, со злым шипением врезался в плечо последнего: — Очнись! Это уже не он! Фраза продрала Вейгара до самых внутренностей. Дейгон против Деймона-отца. Эйгор против Деймона-брата. Если Король Ночи лично ему чужой и сетований на этот счет абсолютно никаких, то для товарищей по оружию вопрос стоит куда острее. Только-только затихший в груди жар вспыхнул с новой силой, и Вейгар, схватившись пальцами за латный воротник Мейгора, вонзил Раздор прямиком в его поясницу, чтобы затем повести лезвие вверх, к шее. Что там за скрежет — костей позвоночника или корежащегося на его глазах тыльника доспеха — неважно. Главное, что Мейгор Жестокий, самый жуткий обладатель Железного трона, с грохотом рушится на пол в духе марионетки, чьи веревочки совершенно издевательски подрубили. Любая тень выросшей на лице Короля Ночи ухмылки испарилась окончательно. Рывок мертвеца к нему выглядел и являлся молниеносным: именно таким Безупречные любят вышибать вражеские щиты, а также с разбегу пробивать легкую экипировку. Или, если за невзрачной внешностью браавосийского плясуна прячется недюжинная физическая сила, напрочь прошибать блок оружием... вот как сейчас. Вейгар даже не успел разглядеть, где лезвие, а где гарда — мертвец столь быстро провернул оружие, что его клинок едва не разрубил парню подбородок и нос снизу вверх. По правой щеке потекло что-то теплое. "Черное сердце, черная душонка, а теперь еще и мордочка под стать", — помимо воли хмыкнул про себя Блэкфайр. Боль из рассеченной кожи если и чувствовалась, то где-то очень глубоко и малозаметно. В долгу юноша не остался: Король хоть и смог оттеснить его к колонне, но тут же об этом пожалел, когда лезвие врезалось в камень, а сжатый Вейгаром левый кулак приземлился точно в челюсть врагу. "Баш на баш, сволочь". Владыка уже неоднократно давал понять, что умеет испытывать куда большие эмоции, чем его приспешники, а смесь из его шока и ярости вдохнула в удовлетворенного Блэкфайра еще чуточку жизни. Еще один взмах мертвецкой глефой оказался "слепым и бесплодным", без какой-либо тактики; теперь Черный Принц и Король Ночи кружили по залу, отслеживая поле боя вокруг них. Державшийся за красную полосу под левыми ребрами Эйгор вглядывался в силуэт улыбающегося Деймона Таргариена, чей бронзовый отпрыск давно смотрел невидящим взглядом в темный потолок. Тяжело дышащий Ворон как раз закончил выдирать из собственного бока наполовину сломанную рапиру — и готовился сомкнуть мечи с тезкой отца. "А где, собственно..." Додумать Вейгар не успел: чья-то когтистая рука, внезапно возникшая из-за колонны, уже готова была выцарапать ему глаза, но вбитые на Ступенях рефлексы принесли пользу. Отсеченная конечность "растаяла" в гнилую труху еще до того, как столкнулась с полом — а сжимавший культю боец визжал как истеричная девчонка, пока его не оборвал удачно брошенный точно в висок кинжал от Бриндена. А потом Королю, пожалуй, надоело. Серией из трех быстрых ударов он выбил из пола синие искры, перепрыгнувшие с оружия на броню, и рванулся к Вейгару. Блэкфайр не стал испытывать судьбу, решив проскочить под глефой... но стоило уже закончить кувырок и встать, как острый удар в грудь выбил из него весь оставшийся дух. Сознание прояснилось, дыхание сперло. Не удивительно — в конце концов, нанизанные на меч люди и должны так себя вести. Повисла гнетущая тишина. Бринден, наконец снявший с заклятого врага череп со всем его содержимым, резко обернулся с нескрываемой досадой в лице. Эйгор, наконец поваливший навзничь Деймона-старшего, тихо выдохнул "Не-е-ет". Вейгар попытался вдохнуть, но сиплый свист дал понять, что получается плохо. "Думал. Что. Удастся?" Боли не было. Пока что. Блэкфайр закашлялся, выплюнув изо рта порцию крови, и осклабился: горячая от дикого огня рукоять Раздора еще лежала в его правой руке. — Но я не безоружен. Король Ночи чуть приоткрыл глаза, осознавая собственную ошибку — и в этот момент Вейгар изо всех сил, что еще оставались, вогнал пылающий меч прямиком в то место, где, по его расчетам, находилось сердце противника. Когда-то он мечтал убить этим способом Отто Хайтауэра... что ж, пускай так. — Я ведь обещал. И владыку мертвых вмиг окутало зеленое огненное облако. Король Ночи закричал и выпустил глефу из рук — Вейгар чудом не плюхнулся навзничь, сумев уткнуться затылком в стену. В отличие от любого иного пламени, зеленое потушить было нельзя, а попытка мертвеца вытащить застрявший меч, как это сделал Бринден под стенами Королевской Гавани, тоже не удалась: льдистая плоть на руках Короля покрылась мелкой сеткой трещин. — Valar... morghullis... — выдохнул Блэкфайр, практически захлебываясь кашлем. Эйгор подскочил к нему, одним ударом клинка отсек лезвие от торчащей гарды и подхватил юношу, помогая тому не свалиться на каменные плиты, пока Кровавый Ворон молча смотрел на горящего живьем монстра. Смешок отдался новым приступом боли в груди, и поморщившийся принц взялся правой рукой за торчащий из его тела кусок железа. — Достань Раздор... Помоги дойти... до трона. Спорить Жгучая Сталь не стал. Ноги Вейгара немели с каждой секундой и окончательно подвели его на первой ступеньке, ведущей к заветному сидению. Блэкфайр, чья голова уже покоилась на коленях Эйгора, чувствовал, как смерть дышит ему в лицо, но разум отказывался воспринять ее как нечто страшное: жить годами в ожидании гораздо ужаснее. — Ты справился, малец, — с гордостью прошептал Эйгор. — Радуйся, Ворон, — прохрипел в ответ принц, чувствуя, как утекают силы вместе с его кровью. — Ты этого хотел. Бринден прикрыл единственный глаз, из которого выкатилась одинокая слеза. Время, казалось Вейгару, застыло. Но неожиданно... — А, будь оно все проклято! — прошипел мужчина и, обхватив рукой лезвие Раздора, с силой разрезал об него собственную ладонь. Почти потухший меч от такой подпитки вновь заиграл зелеными всполохами, а торчащее из груди лезвие стало плавиться. Боль исчезла. — Что за... — Заткнись, братец, — отрубил Бринден любые попытки восклицаний, и его голос зазвучал откуда-то издалека. — Будущее нашего дома и в твоих руках тоже, Блэкфайр. Если ты его загубишь, то больше не найдешь покоя. Никогда. Успел ли он усмехнуться напоследок, Вейгар уже не знал: окутывающая все вокруг белизна утянула его с головой.