Часть 1

                  Вам когда-нибудь было интересно, что чувствуют люди, когда у них останавливается сердце? С теоретической точки зрения, успевают ли они испытать вообще что-нибудь? Может, в области груди пробегает ошеломляющий разряд тока, от которого волосы встают дыбом. А вдруг это чувство, будто сердце просто выдернули из костного затвора, провели его вдоль позвоночника и вытянули наружу, словно сдутый воздушный шарик? Кто-то сможет поделиться своими знаниями — навряд ли, эти люди либо ничего не помнят, либо кормят червей в области трёх метров под землёй.       Ди всегда было интересно прочувствовать полностью этот момент, когда отказывает то, что не остановится даже после смерти мозга. В теории, конечно же. Он не дурак, своей жизнью рисковать не станет, да и жизнью других тоже бы не стал — Ди в своих способностях уверен полностью, но до полноценного опыта с последующей смертью пациента он совладать еще не в состоянии. Может, в неизвестном будущем у него будет достаточно ресурсов и опыта в сей области для вполне законного и, что мало вероятно, гуманного эксперимента.       Сердце бьётся, и бьётся достаточно быстро, когда парень стоит напротив солидных размеров старинной консерватории, что, хвала небесам, не была тронута идиотскими идеями чиновников о реставрации. Зданию уже перевалило за восьмой десяток, но в своей старости оно приобрело ещё больший шарм. Но так, очевидно, выглядел только главный фасад строения. Пусть консерватория и вылезла из светского двадцатого века, но здание давно уже не представляло духовной ценности для властей, что и привело к безбожно поганому итогу: кабинеты теперь сдавались в аренду музыкантам и дешёвым курсам, а фасад здания, что был скрыт от людского глаза сухими кустарниками, был изрисован кривыми граффити и нецензурной лексикой.       И на фоне этого внушительного и примечательного памятника истории Ди старался не чувствовать себя слишком неуютно, крепко сжимая ручку от чехла с гитарой до побелевших костяшек. В наушниках донельзя громко играла "Year Zero", распевая то, что ни при каких условиях бы не стало звучать в стенах этого учреждения. Как бы то ни было, консерватория по прежнему оставалась самым влиятельным музыкальным учреждением в их городе. Очереди на получение профессионального обучения игре могли держаться по несколько часов, а дети по сей день не перестают биться в излишне драматических истериках после неудачного вступительного экзамена. Ди повезло побольше — любительские курсы игры на гитаре в 101 кабинете принимали желающих чуть ли не за "спасибо" и пачку сигарет, а их основатель божится научить играть на гитаре спустя пару уроков.       Каждый шаг на следующую ступень лестницы давался тяжело, будто в сапоги подсыпали не только неуверенность парня, но и толику цемента. Даже с расстояния пары метров был слышен непрерывный беспорядочный гул, сопровождающийся быстро мелькающими тенями за окнами первого этажа. Дойдя до входа и надавив на ручку с облезшей краской, Ди потянул на себя массивные деревянные двери и заглянул внутрь, закапывая желание развернуться на все красивые сто восемьдесят подальше в брюхо. Консерватория больше походила на неконтролируемые метания птиц по клетке, в которую забрался приготовившийся к плотному обеду кот. По всему главному этажу разбегались студенты консерватории, чьи кропотливо выглаженные костюмы успели обзавестись складками от толкучки и спешных движений. Чьи-то родители учтиво помогали детям принять более-менее божеский вид, пока их дщери чуть-ли не седели на глазах.       Ди неуверенно поморщился, оглядывая этот муравейник с начинающими проскальзывать сомнениями. Неужели он пришел именно в день какого-то важного экзамена? Парень испустил протяжное мычание, но заставил себя сделать нетвёрдый шаг вперёд, переводя всё своё внимание на устаревший интерьер консерватории: на обитые кусками плешивой кожей скамьи садиться было нельзя, судя по приклеенному к ним листочку в файле с надписью "ХРУПКОЕ!!!"; бетонные столбы с дешёвой краской, которая оставалась на одежде, если попробовать опереться на них, были обклеены флаерами с убого выглядящими объявлениями о наборе в группы по изучению музыки.       Возле одного из таких столбов около гардеробной выстроилась достаточно внушительная толпа, устроившая бесформенный галдёж настолько пронзительный, что смогла заглушить лирику Тобиаса в наушниках парня. Неохотно отвлекаясь на шум, Ди прислушался к назойливым крикам, оглядывая бесформенную кучу студентов, но не останавливаясь шёл вперёд. Один из парней с идеально зализанными тёмными волосами вскинул вверх руку с каким-то документом, что-то победно выкрикивая. Ди прищурился, пытаясь разглядеть хоть что-то на бумагах, но вид быстро исказился от резкой и неожиданной сшибки с кем-то на порядок неустойчивее его самого, отчего человек впереди подкосился, но невероятными усилиями всё-таки остался на ногах. Весь его багаж, что тот спешно нёс, оказался разбросан на полу и уже был порядком истоптан мчащейся толпой.       Ди раздражённо повернул голову в сторону одного из участников их аварии, но столкнулся лишь с полным неприязни взглядом девушки, чьи глаза чуть ли не метали молнии от негодования. Она смотрела на парня так, словно тот не просто задел ее при столкновении, но успел пожелать смерти всем членам её семьи вплоть до рыбок в аквариуме, пока она восстанавливала равновесие. Девушка бросилась собирать разлетевшиеся по полу папки с документами и подняла голову, гневно рявкнув на Ди:       — Не стой, придурок, собирай бумаги!       От такого наглого и грубого обращения совесть Ди была готова снизить планку до "наступи-на-бумаги-плюнь-да-разотри", но высокие моральные устои парня не позволили такой мелочи опустить его до такого низкого поступка. Ди поддел носком берц стопку исписанных нотами и помарками бумаг и пододвинул ее ближе к девушке, оставляя на самом краю белоснежных листов отпечаток своей обуви. — Прошу, так удобнее?       Парень отвернул голову раньше, прежде чем успел заметить прожигающий в нём дыру взгляд. Такая унизительная поза и такая отвратительная ситуация определённо упадут в копилочку приятных воспоминаний юноши. Но прежде, чем Ди удаётся ретироваться подальше от сгустка чистой ненависти, разложившегося на полу, как девушка вскакивает на ноги, сжимая в руках стопку помятых документов, и со всей силы бьёт каблуком своих балеток по ступне парня. Ди инстинктивно отскакивает назад, вскинув задетую ногу, и спиной врезается в очередного студента, ойкнувшего от неожиданности. Чехол с гитарой выпадает из рук и глухо падает на пол, инструмент внутри обиженно "всплакивает". Ди отпрянул от бедного студента, не оборачиваясь на его блеяние, и вздёрнул голову, злобно скалясь и вперяясь взглядом в девушку. Та стоит вызывающе дерзко, скрестив руки и сощурив свои глаза, надменно оглядывая парня снизу вверх и насмешливо кривя губы.       — И что очередной фрик забыл здесь? Ох, погоди, дай-ка угадаю, — девчонка слегка наклоняется вперёд, скрещивая руки за спиной. Высокомерие так и сквозило в её голосе, пока глаза оставались злыми. — Один из тех эмо-твинков, которые думают, что дешёвые курсы в подсобке смогут сделать из него талантливого музыканта. Вы все сюда приходите, такие до невозможности уверенные в себя, плюёте на весь мир!       Она наклоняется ещё ближе, а ненависть в её взгляде всё сильнее разгорается.       — Но посмотри вокруг, бездарь. Здесь собралась только интеллигенция, истинные дарования, таланты. Таким как ты — жалким заурядным посредственностям, здесь даже нет права смотреть на профессионалов. У вас одна мотивация — не оправдал надежды семьи, так оправдаю их среди таких же идиотов. Но всегда найдётся кто-то лучше. — Ди едва вздрогнул от её слов, но продолжил молчать. — Так и сгниёте в своих "падиках", оставив после себя запах неудач.       Только через минуту Ди удаётся выпрямиться и вернуть себе крохотные частички самообладания, нацепив дежурную маску безразличия, хоть внутри всё и клокотало от еле сдерживаемого гнева. Только сейчас он мог лучше разглядеть причину наглухо испорченного начала дня: острое лицо, девственно чистое от макияжа, накрахмаленная рубашка, заправленная в юбку-карандаш, капроновые колготки и до блеска вычищенные балетки (чтоб им в свином дерьме валяться). Образ потихоньку начинал выстраиваться кирпич за кирпичиком в голове у парня, но полностью завершил конструкцию стоящий за спиной девчонки чехол уже знакомой формы, до этого остававшийся незамеченным. Ди небрежно запускает ладони в карманы джинс и издевательски выгибает бровь:       — Алюра.       Незнакомка хмурится, непонимающе прищуривая глаза, а Ди видит её недоумение, злорадно про себя хихикает, но ровным тоном повторяет:       — Алюра. Твоё будущее, — Ди поясняет, кивая головой в сторону чехла за спиной девушки. — Сейчас сияешь в отглаженной рубашке, тратишь родительские деньги на обучение, а потом будешь стоять на трассе, продавать своё тело и играть на улице за мелочь. А всё потому что ты — бесталантное существо, которе думает, что деньги ей помогут. Но родителям на тебя плевать в той же степени, сколько своим же на "фриков", — парень резко наклоняется к ней, заставив ту испуганно отпрянуть, почти что выплюнув ей в лицо последнее слово. — Из шкуры вон лезешь, когда дома ждут не тебя, а ту, "которую не стыдно в люди вывести". Ты всегда будешь фоном, сколько бы денег не вложила в себя. Алюра — начинающая проститутка, на жаргонном языке.       Они оба молчат, стоя напротив друг друга на ничтожно малом расстоянии, оба ждут выпада со стороны другого. Мысленно отметив свою победу, Ди развернулся на каблуках, подобрал свою гитару и вставил обратно в ухо наушник. Попавшаяся в плэйлисте Witness от "МСИ" только подогревала мысли об успешном отыгрыше.       — Эй, кретин, уроки гитары переехала в аудиторию 308! Смотри, чтоб не попёрли, как плешивого кота!       Громкие крики Джимми заглушали посторонний шум, надоедливые споры студентов и игру, слышимую даже сквозь изоляцию. Ди перебирал пальцами ручку гитарного чехла, покачивая головой под ритм. Музыка заглушала поток мыслей и напоминаний о тех словах, что "нет, не правда, всё не так". Парень прошёл мимо зеркала, мельком бросив мутный взгляд на отражение и невольно подметил, что на фоне этих фарфоровых студентов он действительно смотрелся слегка...своеобразно? Подумаешь, не рубашка и брючки на вырост, а футболка с AC/DC и покоцанные джинсы. Напротив консерватории только недавно новый клуб отстроили, таких как он тут шастать может каждый день.       Быстрый взгляд на часы и резкая волна студентов ненавязчиво оповестила о приближающемся времени репетиции и парень не задумываясь зашагал к лестнице. Студенты толкались, толпились, и это раздражало не на шутку. Кажется, кого-то тремя ступенями ниже даже стошнило. Пробка рассосалась за минут десять, а послевкусие из душной толкучки и чьих-то истерик до сих пор маячит где-то на периферии. Ди уверенно идёт к 308 аудитории, минуя танцевальную студию и кладовку с инструментами, когда от занятий по гитаре его отделяет облезшая деревянная дверь и потускневшая табличка с номером аудитории. Ди уверенно ставит на паузу The Left Rights и предупредительно стучит костяшками пальцев по двери, отпирая её и делая шаг внутрь зала, поднимая голову на людей внутри. Ди уверенно оглядывает помещение, заполненное похожими друг на друга студентами, расположившихся на стульчиках и держащий в руках скрипки, а затем поворачивает голову к сцене и стоящему за столом пожилому преподавателю. Ди неуверенно вспоминает, что кабинет гитары должен быть в 101 аудитории и никуда он не переезжал. Чёрт.       — Молодой человек, Вы пришли на занятие или демонстрировать "Рождение Венеры"? — скрипучий голос преподавателя окликает парня и тот растерянно хмурится, выпаливая в замешательстве:        — Нет, я...       — Тогда прекратите заменять нам манекен и сядьте уже на место, — мужчина не даёт парню закончить начатое предложение и снова отворачивается к студентам, что уже успели перевести всё своё внимание на специфичного гостя, и продолжил вычитывать студентам что-то из лежащей на столе книги. Ди попытался проблеять что-то про гитару и занятие, но его слова безнадёжно потерялись в глухой речи профессора.       Парень метнул взгляд на учащихся, которые так же стремительно потеряли интерес к нему. Только одна пара глаз выглядывала из-за пюпитра и хитро осматривала юношу. Ди бессильно выдохнул и закатил глаза, сдерживая себя от болезненного стона. Естественно, это должна быть она, кто ещё мог так посредственно и примитивно попробовать насолить парню. Неплохо, доктор Вайли, но этот Мегамэн не лыком шитый и не пальцем деланный. И, бля, уже точно нет, не на помойке найденный. Как там дальше пелось?       Ди скалится и крепче сжимает рукоятку чехла, решительно направляясь вперёд к свободному месту. Ладно, пропустит один урок гитары, не велика потеря. Но он не позволит просто так дать этой жертве естественного отбора подумать, что она одержала победу. Парень сел на слегка шаткий стул и поднял голову в сторону сцены, ставя чехол на пол. Пожилой профессор продолжал монотонно бубнить абзацы из учебника, что дало парню время освоиться. Он повернул голову в сторону и мысленно добавил плюс балл на свою сторону, поймав испепеляющий взгляд девушки, сидевшей от него через пять студентов. Ди хмыкнул и отвернулся, как его тут же чем-то кольнуло в спину под лопатки. Парень обернулся и встретился с яркими голубыми глазами, прямо источающих заинтересованность. На него не то что смотрел, его чуть ли не пожирал взглядом мальчишка лет тринадцати с зализанными назад волосами и кривыми заячьими зубами.       — Ты новитёк, да? Тювак, ты выглядис как один из тех скинхэдов с Мёлтвой Наберески! О, не, я не думал тебя как-то задеть, солли, тювак, просто это зуть, меня такие одназды зазали во дволе, плислось им тысю отдать. Слыс, а ты тосьна в ту аудиту присол? Не, я в тебе, конесно, не сомневаюсь, просто...       Пацан тихо, но возбужденно шепелявил с чуть высунутым наружу кончиком языка, активно хлопая ресницами и покачивая головой. Ни недоуменный взгляд со стороны парня, ни продолжающий лекцию преподаватель не были веской причиной, чтобы остановить свой поток неразборчивой речи. Ди выжидательно прищурился, терпеливо фильтруя этот запутанный словесный понос. Стоило мальцу остановиться, чтобы взять паузу и набрать воздуха в лёгкие, как Ди наклонил голову вперёд, шипя:       — Что тут преподают и что мне нужно сделать? Ответь быстро, без воды.       Пацан энергично закивал, зализанные тёмные кудряшки нелепо запрыгали на его голове. Мальчик прислонил ладонь ко рту и прошептал:       — Тут склипка. Сейтяс у нас плостая лекция, нитего слозного, плепод тупо титает утебник. Но ты новитёк, к тебе в любом слутяе будут в натяле лояльно относиться. Слыс, а ты как вступительные сдал? А склипка у тебя в техле, да?       Ди проигнорировал последние два вопроса, решая не сдавать себя сейчас, и кивнул в сторону пожилого профессора:       — Что с ним? Ему все равно, кто заходит в аудиторию?       — Не, он плосто без отьков сейтяс! Лазбил свои, а новые будут только телез недели тли. Ну, и глуховат немного, сталику за восьмой десяток, куда без этого?       Мальчишка продолжил щебетать про все отличительные черты их преподавателя, но Ди уже вынес всю нужную ему информацию. Значит, три недели. Парень покосился в сторону сидящей на своём месте ошибки человечества и хмыкнул. Если он стабильно каждый урок будет присутствовать и мозолить ей глаза, то велика вероятность подпортить девушке статус "я-богиня-мне-плевать" и как минимум унизить. И даже времени не жалко, можно занять себя чем угодно. Вероятно, лампочка горела над головой парня уж слишком ярко, на что шепелявый прошептал:        — Ты хотес этим воспользоваться, да? Я бы на твоём месте лутсе бы леально наутился иглать. Эта конселва самая выдаюсаяся в области, сюда тлудно поступить! Такой санс обысьно не упускают. Хотес, могу дазе палу улоков дать, мне вообсе не слозно!       Ди отрицательно покачал головой, нерешительно и даже как-то виновато косясь на свою гитару. Он мысленно извинился за такие внезапно возникшие неотложные дела, пообещав заниматься дома. Гитара в чехле лежала слишком укоризненно. ***       Ди вышел из аудитории с остальными студентами, закинув чехол на одно плечо. Два часа дались на удивление беспрепятственно, несмотря на отсутствие каких-либо способом ускорить время и несменяемую позу. Даже смог на полчаса заслушаться про необычайные техники Паганини и стаккатто-пиццикато (Хэви бы точно не пропустил мимо пару "гениальных" шуток), хотя не понимал от слова совсем. Повод узнать что-то новое. Ди почти покинул консерваторию, но консерватория его отпускать не хотела.       — Ты дебил?       Парень спихнул с плеча вцепившуюся в него девичью руку и перебил её речь, не оборачиваясь.       — Что, не думала, что эмо-твинк может в скрипку? Какой позор.       Девушка продолжала вслед шипеть ему проклятия, но чувство собственного превосходство заботливо пропускало их мимо ушей. Солнце светило, клумбы с цветами расцветали, Иеговы перебрались на другой конец земли — не жизнь, а благодать. Дорога до дома была устлана лепестками роз и а капеллой птичьего хора. Ди вставил ключ в замок и с легким нажимом открыл дверь, входя домой и швыряя связку на полку. Если бы он сейчас был в диснеевском мультике, он бы начал с пустого места петь о прекрасной и беззаботной жизни.       — Ди, Ди, Ди, не поверишь! Мы с Лиф идём в клуб "Заправ Очка" на выступление группы её знакомых! Ток билета только два, сорри, тебя в этот раз не прихватим.       Солнце взорвалось, цветы сгнили, ебаннутые снова вернулись, а птицы сдохли. Ди медленно повернул голову в сторону прыгающего с ноги на ноги брата, размахивающего телефоном с электронными билетами на экране. Бля, ну чё такое! У его судьбы аллергия на радость? Это проклятье от пра- в шестом колене бабки? Или он просто лох?       Парень презрительно закатил глаза, игнорируя восторженного брата и, ссутулившись, направился на кухню, желая тупо заесть новоприбывшее горе. Хэви продолжал возбужденно щебетать о разрешении пройти до восемнадцати и "крутых чуваках" за барной стойкой, пока Ди тщательно разглядывал холодильник на наличие пары бутылок энергетика. Папа тормозит его скорую смерть от остановки сердца, а мама газует, скупая ещё по упаковке. Благо, за сорокалетним вареньем никто не будет искать запрещёнку.       Подросток захлопывает холодильник и разворачивается в сторону лестницы, вяло плетясь к себе в комнату. Младший брат несомненно последовал за ним куда энергичнее, обгоняя и пританцовывая на каждом шаге. Минув последние сантиметры, Ди за хлопнул дверью перед носом Хэви, защелкивая замок, и тяжело выдохнул. День безбожно обосран. Хорошая работа, придурок.       Не останавливающийся монолог брата заглушили врубленные на полную громкость Slipknot. Парень устало упал за рабочий стол, раздражённо закрыв глаза и потирая переносицу. Гадство! Почему? Почему именно он лучшее его во всем! Научиться играть на гитаре — пожалуйста, Хэви, держи свой врождённый талант! Хочешь отбить у тупого старшего брата девушку, которая ему нравится — давай, Хэви, дерзай, ты же ей с первой секунды в сердце запал!       Взгляд упал на прикроватную тумбу и парень тут же подорвался с места, рванув к ней и чересчур грубо выдвинул полку. Крысёнок внутри не удержался на лапках и повалился на бок, вода в поилке расплескалась на дерево. Ди снял наушники и виновато посмотрел на грызуна, складывая ладони в умоляющем жесте. На удивление, тот как будто бы даже снисходительно махнул головой. Хмыкнув, парень открутил крышку у стоящей на тумбе бутылки и долил крысу воды. На самом деле, он не до конца был уверен, крыс это или крыса: грызун довольно уверенно шёл на контакт, но какие-либо махинации по определению гендерной принадлежности проводить не позволял, царапая кожу тоненькими коготками. Не кусал — понимал, что, вероятно, может заразить парня чем-нибудь. Довольно умное создание.       Крысёнок спокойно принял жидкость, стараясь не сильно расплескать воду из тарелки. Ди задумчиво сжал губы, приседая на край кровати и наблюдая за животным. А ведь он даже не дал ему имя.       — Ты, наверно, не против гендерно нейтрального имени, а, пробирочный? Алекс, Конни, Робин?       Если бы у крыс были брови, то этот мелкий бы точно издевательски поднял её. В любом случае, это не помешало ему посмотреть на подростка как на идиота. И довольно красноречиво посмотрел, это же надо так морду состроить. Ди выдохнул и достал из под кровати рюкзак, вываливая на кровать его содержимое: тетради, смятые купюры, медиатор, яблоко...       Крысёнок жалобно пискнул, прислонившись к стенке полки и высовывая розовый носик наружу. Парень подозрительно сощурился, затем медленно взял в руку яблоко, поднеся его ближе к тумбе. Грызун, почуяв фрукт, пискнул ещё жалобнее, подпрыгивая на месте, пытаясь достать до него. Ди вопросительно поднял бровь, недоумённо посмотрев на малыша:       — Уверен на сто процентов, что тебя таким не кормили. Откуда такое желание?       Возможно, он бы ответил что-то в духе "тебя это не ебёт", если бы мог, но ограничился простым писком. Парень закатил глаза, но животному отказывать не стал, доставая из под подушки складной ножик и отрезая маленький кусочек, кидая грызуну. Тот без лишних действий накинулся на подачку, вгрызаясь в заветный плод. Ди нарезал ему оставшуюся часть и склонил голову набок, рассматривая мелкого.       — Рюк.       Ди довольно усмехнулся, когда крысёнок оторвался от трапезы и зыркнул на парня. Видимо, одобрил. Дожили — крыса одобряет себе имена, какое больше будет сочетаться. Справедливости ради, но кличка действительно ему шла. А ведь парню никогда не нравились крысы. Мелкие разносчики болезней, жрут что под лапу попадётся и не боятся напасть на кого-то покрупнее. Но этот мелкий засранец вызывал только приятное чувство компании. Может, даже и оставит на подольше у себя. Только если никто не найдёт, особенно...       Предупреждающий стук в дверь и дёрганье за ручку спугнуло не только парня, но и крыса. Ди быстро захлопнул тумбу, мысленно извинившись за нон-комфортные жилищные условия и подошёл к двери, отпирая. Перед ним возвышался отец, стабильно улыбаясь и держа ровную осанку. Вспомни говно — вот и оно.        — Ничему не помешал, сынок?       — Нет, — Ди сухо процедил сквозь сжатые зубы, упираясь спиной в стену, а рукой держась за ручку — фактически, преграждая проход, но кого это, собственно, должно остановить то. — Ты за чем-то срочным или...? Я уроки собирался делать.       Глэм выжидательно посмотрел на сына, вероятно, надеясь на приглашение войти, и посмеялся, не получив ответ на надежды:       — Что ты. Просто проверяю старшего сына. У тебя же все равно нечего скрывать? Девушка, парень, наркотики, животные. Так, для уточнения.       Подросток неподвижно смотрел в глаза отцу, стараясь не пропускать ни одну эмоцию на лицо. Отец бы ни стал никогда врываться к нему в комнату в тихую, без разрешения. Но кто знает, какой бзик его ударит на завтрашний день. Помолчав с минуту, Глэм сам ответил на свой вопрос утвердительным кивание, прикрывая глаза. Вновь взглянув на старшего сына, мужчина пожелал ему усердной учёбы и развернулся, сцепив руки за спиной. Ди проводил отца недоверчивым взглядом и закрыл дверь, прислоняясь к ней спиной.       Человеческий мозг не чувствует боль: в мозге нет болевых рецепторов, они присутствуют только в мозговых оболочках и кровеносных сосудах. Человеческий мозг не устает от интеллектуальной работы: при умственной работе состав крови, проходящий через мозг, не меняется. Человеческий мозг состоит на 60% процентов из жиров: для его здоровья так необходима диета, богатая полезными жирами, которые укрепляют стенки мозговых клеток, а также переносят и хранят жирорастворимые витамины.       Мозг генерирует от 25 000 до 50 000 мыслей в день. Тогда почему у Ди в голове ни одной? Перед лицом — разбросанные на полу ноты, тёмные зализанные кудряшки, электронные билеты и нарезанное яблоко. В голове — пустота и звенящая тишина, чёрная дыра, ничего. Макияж на лице кажется особо грязным и мешающим, комната становится слишком удушающей и тёмной. Гитара в чехле под рабочим столом отталкивает, словно магнит с таким же полюсом. А семья кажется чересчур чужой, незнакомой.       Ди подходит к окну и садиться на самый край рамы, чуть выглядывая наружу. Там вдали — закат, здесь внутри — уже наступившая ночь. Ночь постоянная, чередующаяся с закатом. Рассвет и день в этот цикл постоянности не входят. Парень достаёт из кармана штанов телефон, заходит в свой плэйлист, палец висит над привычным Omnium Gatherum, но не опускается. Секунду подумав, смахивает приложение и открывает YouTube, печатает в строке поиска и открывает первое в ленте видео. Наушники наполнил звук мелко дрожащих струн, будто капли ударяются об ударную барабанную тарелку. Спустя семнадцать секунд раздаётся что-то, отдалённо напоминающее колокольчики. Танцовщицы в синий облегающих костюмах выгибаются неестественно, но завораживающе.       Двадцать шестая секунда, играет скрипка, берёт верх, резко падает, бьёт два раза и снова берёт верх. Сорок третья секунда, скрипка затихает, остались только колокольчики. Сорок пять секунд, скрипка берёт ещё ноту, с каждым разом всё выше и выше, тоньше и тоньше. Третья минута, песня закончилась, YouTube предлагает включить похожие видеоролики.       На часах 20:38, песня была прослушана еще бесчисленное количество раз. Имя Линдси Стирлинг отправляется в заметки, а затем и в плэйлист. За окном уже не закат, в комнате подростка всё так же темно. Единственный источник света — телефон, отражает кадры с играющей девушкой в глазах парня. Заснуть сегодня получится не скоро. В голову потихоньку начинают возвращаться мысли.       Чехол с гитарой остаётся под столом.