Глава 1

***       В доме Гриффиндоров был пир, и этот пир не шёл ни в какое сравнение с остальными пирами того года. А главным событием была она — Роззита Гриффиндор, которой только-только недавно исполнилось шестнадцать лет. Она действительно была похожа на прекрасный, едва распустившийся бутон: копна густых чёрных волос, бледное, горделивое лицо, осанка, покатые плечи и точёная хрупкая фигурка. Все юноши и даже мужчины в летах не могли оторвать от неё глаз, настолько она была хороша. Не мог оторвать и Оридион Бёрк, сидевший в самом дальнем углу, хотя одна брошенная его отцом фраза перечеркнула всё очарование того вечера. «Она тебе не по зубам».       Оридион был четвёртым по старшинству сыном в семье, где было восемь детей: шесть мальчиков и две девочки. Мать умерла в родах, как и у прочих, отец второй раз жениться не стремился, хотя и сам нет-нет, да поглядывал на Роззиту, словно та могла исполнить его мечты и скрасить одиночество. Ангус Бёрк был вообще резким на слово человеком с крайне скверным характером, и эта его черта со временем становилась только сильнее выражена. И если двух старших сыновей он уважал, третьего терпел, то начиная с Оридиона его чувства не выражались ничем иным, кроме брезгливого отвращения. Дочерей он хотя бы терпел, чтобы удачно выдать их замуж, хотя они и не блистали красотой и обаянием. А вот выводок сыновей считал обузой.       Бёрки были некромантами, и всё об этом знали. Пожалуй, их и терпели только из-за потенциальной выгоды при будущем сражении, где помощь некроманта была как никогда кстати вдобавок рати бравых воинов. И все шесть сыновей унаследовали этот дар, как и две дочери, что выгодно выделяло их на фоне других невест, пусть тем ещё пока было не больше десяти лет. Осталось совсем недолго, когда и им придётся защищать честь семьи.       Всего же таких родов, подобных Бёркам, было пять. Ардены, Бёрки, Конны, Мердоки и Роннаны. Их магия была отлична от магии остальных волшебников, и их боялись все, включая обычных людей, до которых доходили лишь отрывочные слухи о жестоких магах, способных управлять мертвецами. Эти слухи помогали держать хрупкий мир, эти слухи помогали семьям некромантов богатеть на оказываемых услугах на поле битвы. И эти же слухи расходились, когда два войска некромантов сходились лицом к лицу, ведь чем меньше у тебя конкурентов, тем больший кусок тебе достанется.       О конкуренции Оридион Бёрк знал не понаслышке. Выросший в тени старших братьев, получивших хотя бы немного отцовской ласки, он был словно бы зачахший в тени цветок. Хотя порой Оридион считал, что ему и вовсе не нужен свет, чтобы цвести. Свет нужен дуракам, которые без этого не могут, а у него уже было всё, что нужно — он сам. И ему этого хватит, чтобы достичь могущества, сравнимого, а может, даже и большего, чем достиг его отец. И Роззита, помимо её неземной красоты, могла бы стать отличным подспорьем для всеобщего уважения…       У Гриффиндоров было трое сыновей и всего одна дочь на выданье. Правда, её пророчили старшему из дома Слизеринов — Салазару — ведь он порой дневал и ночевал в родовом замке Гриффиндоров, гостя у своего друга детства — Годрика Гриффиндора. Они были не разлей вода, вместе охотились, вместе рыбачили, вместе участвовали в сражениях. Годрик был старше на два года своей сестры и Салазара и всего на год — Оридиона. Но Салазар до этого не проявлял симпатии к сестре своего названного брата… возможно, у Оридиона ещё был шанс забрать своё.       Замкнутый, нелюдимый, Оридион прятался ото всех в семейной библиотеке, вновь и вновь перечитывая книги, написанные его предками, а порой и собственноручно переписывая особо истлевшие экземпляры. Он плохо сидел в седле, не умел стрелять из лука, неумело обращался с мечом, в отличие от своих старших братьев, которых учил лично отец, ещё когда верил, что из его детей выйдет что-то путное. Впрочем, про Бевана, Виллема и Джодока такое сказать действительно было можно: на счету каждого была хотя бы одна выигранная битва, они умело обращались как с оружием, так и с волшебными артефактами. Оридиона же никто боевому искусству учить не собирался, а потому он решить брать не силой, а умом и хитростью, из тени убирая своих врагов. И у него уже был целый список, чью кровь он хотел бы видеть пролитой по земле. Но всему своё время. * * *       — Чему обязан такой чести, сир Бёрк?       — Я всего лишь хотел попросить вашего разрешения посетить вашу библиотеку… милостивый государь.       Оридион Бёрк переписывал не только книги своих предков, которых было не так уж и много, если посчитать. Он, пользуясь дурной славой своей семьи, посещал и другие замки в долине, пополняя свою коллекцию. Нет, он ничего не брал и не крал. Он переписывал особо понравившиеся книги вручную, проводя за этим занятием дни и ночи, и про это уже успели все прослышать.       — Книжный червь! — пробасил Годрик Гриффиндор, но его отец быстро гаркнул:       — Оставь мальчишку в покое, он никому не мешает и книг не портит. Ты бы хоть одну прочитал!       — Книгой врага не погубишь, отец, — огрызнулся Годрик, на что Одхан Гриффиндор лишь покачал головой.       — Твоя правда, сын мой. Но не трогай слабых, они должны искать твоей защиты, а не бежать от твоего гнева. Проходите, юноша, наши двери всегда для вас открыты.       — Благодарю, — поклонился Оридион Одхану и пошёл прочь из огромного зала, в котором ещё недавно гремела музыка и ломились от яств столы, а сейчас была тишина и покой.       Оридион прекрасно знал, что Гриффиндор-старший не посмеет отказать ему из-за дурной славы его отца, нажившего себе немало врагов. Но ни один враг Ангуса не прожил дольше года, об этом знали все, и все боялись проклятий в свой адрес. Но было ещё кое-что, что влекло его в башенку на самый верхний этаж, где хранились особо древние фолианты… из совсем крохотного окна было прекрасно видно сад, в котором гуляла Роззита. Она любила гулять среди розовых кустов и была, пожалуй, самым прекрасным из них, на взгляд Оридиона. И он был готов тянуть со своей работой сколь угодно долго, лишь бы иметь возможность следить за ней из своей комнатки… Она даже не знала, что за ней следили, настолько он боялся огласки своих чувств, но рано или поздно, всё всплывёт на поверхность. И когда это случится, она уже будет его навеки.       Однажды летом было особенно жарко. Оридион Бёрк как всегда сидел в своей клетушке, не выходя на свет и корпя на древними текстами, но даже самому чахлому цветку иногда нужно солнце. И потому Оридион сдался под напором жары и открыл окна башни… и порыв ветра в один момент разметал все кропотливо исписанные пергаменты и частично унёс их на улицу.       — Проклятье! Только этого не хватало.       Юноша, никогда не отличавшийся физической силой, однако мог похвастаться редкостной выносливостью, которая непонятно откуда взялась в его чахлом теле. И совсем скоро Оридион Бёрк ползал в тех самых кустах, добывая среди колючек ценные записи, на которые ушла не одна неделя труда. Скоро пергамент пропитался кровью от острых колючек роз, в которые упали записи, но Оридион упрямо рвался собрать всё до последнего, иначе быть не могло. И вдруг за спиной раздался грубый бас:       — Рози!       «Она здесь!» — подумал Бёрк и, испугавшись, сам спрятался в кусты. И скоро на полянку между клумбами действительно выплыла она, в бордово-красном бархатном платье, золотистым поясом и с небольшим бутоном в чёрных вьющихся волосах.       — Смотри, кто к нам опять пришёл!       На поляну к Роззите вышла ещё одна грузная фигура — Салазар Слизерин в тяжёлой кольчуге и зелёной тунике, на которой была вышита огромная змея — герб его дома. И впервые старший Слизерин был смущён, а в его руках… в его руках были… цветы.       — Они прекрасны, — выдохнула она, с благодарностью принимая подарок из рук громилы, и Оридион так разозлился, что сломал рядом лежавшую сухую ветку. И это услышал Годрик.       — Что это там? Крыса?!       Не успел Оридион и глазом моргнуть, как его подняли за шкирку, будто бы блохастого беспородного щенка, и мгновенно поднялся гулкий смех.       — Да, ты посмотри, самая настоящая крыса!       — Отпустите!       — А то что?!       Воспользовавшись моментом, пока воины в кольчугах смеялись, он вырвался из крепкой хватки и бросился прочь, куда глаза глядят, и за его спиной раздался громогласный голос:       — Крыса! Лови крысу!       Затем мощный свист — это Годрик призывал к себе охотничьих псов из псарни, и те мигом выбежали с громким лаем.       — Годрик, Сал… это не смешно! Хватит!       Оридион бежал, не помня себя, молясь, чтобы ему хватило сил добежать до главного входа быстрее, чем собакам. На его счастье, оставалось не так уж и много, а на крыльцо как раз вышел Одхан Гриффиндор, который сразу остановил забаву своего сына.       — Хватит, хватит, я сказал!       Собаки с громким лаем замерли на месте и принялись скакать вокруг хозяина, а Годрик и Салазар, прибежавшие практически следом, одновременно сникли, поняв, что забава закончилась.       — Сир Бёрк, прошу прощения… — вежливо поклонился Одхан, прогнав собак обратно на псарню, и Оридион кивнул в ответ, принимая извинения, и направился прочь, в башню, заново переписывать потерянные навсегда страницы рукописи.       «Крыса, — выругался он про себя, поднимаясь по узкой длинной винтовой лестнице. — Вот что они про меня все думают. Называют меня «сир», а в глазах презрение и страх навлечь проклятие на свой род… но ничего. Ничего. Скоро во всех глазах я буду видеть только страх, липкий, всеобъемлющий страх. Я стану королём, которого будут бояться все».