Часть 3

      Волосы любимого словно чарующие, прекрасные волны, так красиво, эстетично разметавшиеся по подушке, по её рукам и кушетке, что у Хелен сладко заходилось сердце от наслаждения прятать в этих шелковистых, вьющихся прядях свои пальчики, заставляя их буквально утопать в этой сводящей с ума мягкости. Волосы Джеймса очень чувствительные, податливые, но сильные и крепкие так же как их обладатель. Они всегда вкусно пахнут, раскрывают свой неповторимый оттенок с медным отливом только когда Баки полностью расслаблен, когда умиротворён или счастлив. Снаружи он все ещё находится во власти приступа, но внутри Хелен очень тонко чувствовала его, и в моменты так любимого им массажа, в котором всегда нуждался, её Джей внутри испытывал самую настоящую гармонию до самого момента прихода в себя, потому что всегда был безумно тактильным и это ничуть не изменилось. Хелен очень чутко сторожит покой любимого, перебирает волосы, водит пальчиками по изгибу носа, обводя чувственные губы, ласкает щетинистые скулы, прежде чем переместиться пальчиками на лоб возлюбленного. Самая чувствительная точка, которой девушка всегда при их сеансах уделяет особое внимание. Тремя пальцами обеих рук она начинает круговые движения в центре, полностью охватывая всю височную область, то слегка надавливая, то наоборот ласково рисуя неведимые круги, убирая неприятные ощущения, аккуратно ощупывая сосуды, нервные окончания и нитевидные мышцы в области ближе к линии бровей и переносице, разглаживая, избавляя от напряжения и давящих ощущений. Эти упражнения для поддержания тонуса, улучшения притока крови и нормализации артериального давления, но так же Хелен своими прикосновениями через пальцы и ладони всегда передавала любимому частичку тепла, делилась с ним своим светом, баюкала умиротворяющей аурой своих рук, нежно шепча при этом слова любви, а иногда просто что нибудь ласковое, связанное с его самочувствием. Хелен чувствовала огромное душевное спокойствие и всеобъемлющее благоговение от того, что помогает своему Баки и он действительно чувствует себя лучше. Она безумно берегла, свято лелеяла вверенное ей душевное здоровье любимого человека. Его покой для Хелен был превыше всего. — Любимый мой, хороший. — тихонько шепчет ему Хелен, накрывая ладонью вертикально лоб Джеймса, начиная перебирать подушечками пальцев снизу вверх от переносицы до макушки медленно, плавно, стремясь ощутить каждый миллиметр кожи, каждый участок и каждую ниточку морщинок. — Мой защитник, смысл жизни. — на грани слышимости шепчет она, наклоняясь немного ближе к по прежнему сосредоточенному, но расслабленному лицу Джеймса, не опуская своей ладони с его головы. Хелен невесомо, едва ощутимо прикоснулась к слегка обветренным губам своими — совсем тихонечко, осторожно, чтобы не беспокоить. Её губы просто кружили, останавливаясь в уголках рта возлюбленного, затем ласкали подбородок, и носогубные складочки, сокрытые лёгкой, приятно покалывающей щетиной. В такой позиции она всегда чувствовала мерный стук сердца и шумное, слегка сопящее дыхание, дающие понять что Баки расслаблен, его нервы, мышцы тела спокойны, а нечастое посапывание это признак глубокой релаксации, наступающей в фазе отдыха. — Я всегда рядом с тобой. Не тревожься, мои руки укроют тебя от любого недомогания. — Хелен неторопливо убрала руку, чтобы помассировать волосы и кожу головы, но Баки приоткрывая ненадолго глаза, в которых по прежнему отчётливо поселился Зимний Солдат, вновь вернул ладонь любимой себе на лоб, накрывая сверху своей рукой, поглаживая по хрупкой кисти, требовательно, но по своему нежно, любовно, фиксируя её в этом положении. Ему очень хотелось прикосновений, помогающих расслабиться, именно в этой области и Хелен охотно подчинилась, принимаясь другой рукой массировать возлюбленному висок, одновременно бережно перебирая длинные волны вьющихся пушистых волос. Тишина вокруг них, тишина снаружи, головокружительный запах их тел, вырабатывающих гормон окситоцина состоящий из пряного мускуса и нежной корицы, их любовное единение, сплетение душ, а загадочная беззвездная ночь была свидетельницей этой сказки, созданной только для двоих.