Метод.

Сама же Алла в ту злополучную ночь не была одна... Все началось с утра, когда, открыв дверь ее апартаментов дубликатом ключа, который вручила сама прима, пришел Максим. Они о чем-то оживленно побеседовали, он отпустил несколько шуток, и как-то незаметно день перетек в глубокий вечер. Совершенно не опасаясь, что ему могут врезать, прекрасно зная, что Киркоров болеет, юный Галкин позволил себе то, за что непременно получил бы в лицо - начал бесцеремонно, нагло и открыто приставать к чужой жене. Немного покобенившись, словно поигравшись с юным мальчиком, который давно в ее голове провоцировал бурные фантазии, Пугачева подпустила его к себе. Ее не смущала разница в возрасте и статусе, наличие мужа, который в ту минуту - когда она решилась - чуть не помер от никак не сбиваемого жара. Когда Галкин начал ее целовать - медленно и, как ей показалось, неумело, она сразу спросила: - Ты что, девственник? - Нет... Алл, - Макс уже давно перешел с ней на "ты", - у тебя ж опыта больше... "Чего у меня больше? Жопа?" (Алла) - Что? - переспросила она, отодвинувшись от молодого любовника, - Что у меня больше? - Опыта, - повторил Макс, - Но всем остальным ты будешь довольна! Обещаю. Поверив ему на слово, Пугачева взяла инициативу в поцелуях в свои руки, сделав их по-своему жаркими, как она любила. Прелюдия незаметно переросла в интимный процесс на кровати, где Макс старался проявить себя с наилучшей стороны. Но думал почему-то только о своем желании, не предполагая, что Алле больно от нестандартного - анального - способа соития. И даже немного перестарался - в преддверии пикового момента вдруг зажмурил глаза, резко остановился и... остолбенел в такой позе ровно две минуты. Алла, которая к тому моменту получала исключительно моральное удовольствие от чего-то новенького спустя много лет, не сдержалась: - Макс, ты чего? Но в ответ Галкин... разрыдался. Это было так странно, нетипично, и в какой-то момент смешно - заплакать в преддверии собственного оргазма, что Пугачева искусала все губы, прикладывая неимоверные усилия, чтобы не расхохотаться от этой картины. Все-таки не сдержалась, и Макс, не завершив начатое, пулей вылетел из спальни куда-то в другую комнату, и Алла громко захохотала. Но затем, подумав, что молодому любовнику может быть как-то неприятно, пошла утешать и нашла его плачущим в ванной - он сидел на бортике и о чем-то переживал. Словно мамочка подошла, обняла его. Закатила глаза - женщина ожидала получить удовольствие, а в итоге... Хотя, в какой-то степени, смех - это тоже удовольствие. Только вот без ощущения дерганой пульсации между ног и волн блаженства, разносящихся по телу с макушки до пят. - Максимушка, - как можно ласковее обратилась к нему прима, прижимая его голову к себе, обнимая, - что случилось, зайка моя? - Алл, прости, - вытер он слезы, - Я просто... Есть такой метод, чтобы не кончить слишком рано, надо представить что-то очень плохое, ужасное. И я так представил, что... - Ну и что ты там надумал? - Представил, что бабуля умерла... И потому заплакал. Извини. Пугачева сделала глубокий вдох, закатывая глаза. Первый секс с любовником, на который возлагала столько надежд, был испорчен. А настроение такое поганое, что, если бы не ее жалость, она бы непременно выгнала его из номера. - Бывает, - похлопала она парнишку по спине, - Ложись спать. "Блять, что ж за наказание такое, а? Я была уверена, что он хороший любовник!" (Алла). Горевал он недолго - чувства Аллы и что она подумает, его заботили мало - и Максим, уверенный в своей неподражаемости и Аллиной безоговорочной капитуляции, сразу заснул. Встал только, чтобы выкинуть использованную во время близости резинку - на предохранении настояла Пугачева. Сама она после акта пошла в душ и там, помогая себе, получила то, что должна была получить с новым молодым любовником... Никогда прежде еще на душе не было так паршиво. Да, Алла все-таки смогла кончить, пусть и без помощи любовника, на которого возлагала столько надежд. Но наступившая разрядка не поспособствовала повышению настроения, эмоции не заиграли красками. Это было простое удовлетворение - разрядка, прилившей к половым органам, крови, не более. Стоя напротив зеркала в ванной комнате нагишом, Пугачева вдруг вспомнила о Филиппе - в ту самую минуту он словно видел фильм о происходящем с ней и, борясь с высокой температурой, безмолвно плакал, все еще сжимая телефон в руке. Какое-то странное и одновременно страшное осознание пришло - она ведь просто хотела счастья! Быть женщиной - счастливой женщиной. Да, пусть так! Но хотелось счастья. Не ставить же на себе крест, когда муж болеет, и неизвестно - выздоровеет ли еще. Она отчаянно смотрела в собственное отражение, глаза, пытаясь найти новые весомые аргументы, чтобы оправдать свой поступок, который ей уже показался чем-то излишним. Но механизм саморазрушения уже был запущен. Нормы морали и нравственности притуплены. А голос совести упорно заглушался ложными убеждениями. И все же, в один момент, Алла поняла, что Филипп - это ее совесть. И при мысли, что ей придется рано или поздно посмотреть ему - этой самой совести - в глаза, ее мгновенно вывернуло наизнанку в раковину...