Только успокойся...

Сильное возбуждение внезапно сменила такая же дикая ярость. Не просто злость, когда хотелось все крушить и ломать, а ярость, граничащая с лютой ненавистью, когда хотелось своему обидчику сделать также больно. Филипп шел в одном конкретном направлении - в сторону квартиры Аллы и, открыв дверь ее дубликатом, совершенно наплевал на вероятность, что Галкин мог быть дома с примой. Но, к счастью или же наоборот - к несчастью, комика дома не было. - Макс, ты? - услышав громкий хлопок дверью, спросила Пугачева, которая хозяйничала на кухне. Фил ничего не ответил. Стиснув зубы и кулаки, прошел на ее голос. Встал у порога - она суетилась, готовя то ли картофельное пюре, то ли что-то в этом роде, и по ее виду с уверенностью можно было сказать, что тот приступ, который случился в туре, отпустил полностью, женщина выглядела здоровой. Филипп запер дверь способом Дородновой - подставив под ручку стул, что ее невозможно было провернуть. Прошел вглубь просторной кухни, но все еще не осмелился подойти к Алле. - О, а ты что здесь делаешь? - повернувшись, Алла увидела бывшего мужа, - Чего приперся, говорю? - повторила она свой вопрос. Но тот так выбесил Киркорова, что он, мгновенно подлетев к бывшей жене, прижал ее к поверхности и вцепился в губы настойчивым грубым поцелуем. Алла сопротивлялась, попыталась его оттолкнуть, но Фил задышал так часто и тяжело, что после она испугалась уже за него: - Раздевайся, - сквозь зубы произнес мужчина, небрежно схватив ее за горло, - Быстро, я сказал! - заорал он и одним ловким движением рванул на ней блузу, что та упала на пол прямо вместе с порванным фартуком. - Филя... Ты чего?.. - прошептала женщина, видя, в каком он бешенстве. - Я из-за тебя, - сквозь зубы, выбешенный окончательно, процедил Киркоров, - не могу с другой бабой спать! - больно укусил ее за шею, чересчур наглыми поцелуями лаская нежную кожу, - А раз так - значит, буду спать с тобой, - резко развернул ее и, не церемонясь, порвал на ней домашние леггинсы, стянул нижнее белье и нагнул над столешницей. Обнял, прижавшись своей грудью к ее трясущейся от страха спине. Но что-то мешало ему сделать последний шаг. - Филя... Ради Бога, не надо... - еле слышно, глотая стекающие слезы, прошептала Алла. - Заткнись, - он зажал ее рот рукой, - Я же знаю, тебе только этого и хочется! - руки ощупывали ее бюст, опустились к бедрам и резким движением он шлепнул по попе, оставляя на мягких тканях красный оттенок. Женщина, испугавшись сильно, буквально завыла в рыдании ему в ладонь, и Филипп, уже возбужденный, никак не мог понять, что же мешало сделать то, что он изначально хотел. Тяжело дышал и просто не мог поступить с ней плохо, сделать ей больно. Возненавидел себя за эту слабость и все оставшиеся силы тратил уже на то, чтобы заставить себя просто в нее войти - насильно. Но вместо этого лишь одернул мокрую от ее слюней и слез руку ото рта и, чуть отойдя в сторону, шибанул по столешнице первой попавшейся миской, в которой Алла до этого месила тесто. Алюминиевая тара буквально расползлась надвое, получив трещину на дне, а само тесто вылилось, - Сука! Что ты со мной делаешь? - Филипп так разорался, все-таки отпустив женщину, что Алла смотрела на него выпученными глазами размером с пятирублевую монету. Ей было и страшно, и жаль его, - За что, Алла? - снова подлетев к ней, требуя четкого и немедленного ответа, - За что ты так?! - он так разорался, что запросто мог сорвать голос, что, в общем, и произошло. Почти полностью обнаженная и рыдающая женщина просто не знала, что ему ответить, у нее сработал какой-то инстинкт: - Филечка... Иди сюда... - протянула она к нему руки, все еще глотая слезы, - Иди ко мне... Только успокойся... - Ненавижу тебя, - сохраняя твердость в охрипшем от ора голосе, ответил Фил, - Ненавижу, ты мне всю жизнь, всю душу - как упыриха - выпила, - чтобы Алла не расслаблялась, напряг ее своими резкими грубыми объятиями, вернул поцелуи в шею, словно требуя хоть какой-то сатисфакции, пусть уже и не той, что была задумана изначально. На его удивление, Пугачева притянула бывшего мужа к себе и начала страстно целовать, пока его руки шарили по поверхности столешницы, разбрасывая все вокруг. - Я люблю тебя, - прошептала прима, но это признание только его выбесило - он схватил ее за шею и процедил: - Лгунья. - но затем тут же ослабил хватку и впился в больное место поцелуем, словно зализывая незначительный урон, - Ты просто лгунья... - шептал он, чувствуя, как ее ладони касаются его возбужденного достоинства через ткань джинс, - А я люблю... Люблю эту лгунью... И спать ни с кем не могу, ты мне везде мерещишься! - Иди ко мне... - Алла расстегнула ширинку и приспустила мешающиеся джинсы сразу вместе с бельем. Провела по стволу члена рукой, не отрываясь от его губ страстными поцелуями, - Я без тебя тоже жить не могу, если хочешь знать... Это не жизнь... Доволен? - Нет, - глухо ответил Фил, войдя в ее лоно, - не доволен. Ты всех погубила - и себя, и меня... - он двигался в ней, умело сочетая ласку и грубость, похоть и нежность, доставляя ей такое наслаждение, что Алла закатывала глаза и еле стояла на трясущихся от удовольствия ногах. Почувствовав, что она вот-вот упадет, Филипп посадил ее на столешницу, смахнув все предметы рукой на пол, и продолжил свою ласку, где от грубости в скором времени не осталось и следа - она сменилась вырвавшейся из глубины души глубокой искренней любовью. - Скажи... - прошептала Алла, периодически постанывая в такт его толчкам, - скажи, что любишь, - попросила она. - Люблю, - ответил Фил, ускорив темп своих движений. Ногти впились в его лопатки, несильно дербаня нежную кожу в то время, как руки мужчины сжимали ее грудь, а губы припадали к соску, лаская его. - Филипп!.. - с его именем на устах, в одну секунду сжавшись, женщина кончила, и сейчас тяжело дышала, пытаясь прийти в себя, чувствуя, как внутри выстреливает его горячее семя. Насквозь вспотевшие, полуголые, они прижимались друг к другу и жадно целовались, своей глубокой, но больной, любовью исцеляя души друг друга...