Суровое воспитание.

Филипп проснулся рано утром. Поцеловал все еще спящую Аллу, которая во сне вцепилась в его руку замочком, словно подсознательно не желая отпускать. Ему очень хотелось остаться, но Фил прекрасно понимал, что чувства и модель поведения вылились за пределы какой-либо логики, и потому решил действовать по своим правилам. Осторожно, стараясь не разбудить женщину, встал с постели, посмотрел на нее несколько секунд, прошел на кухню, запер дверь. Приготовил, как умел, на скорую руку, яичницу с колбаской, которую отыскал в холодильнике, заварил "каркаде", положил все это добро на поднос и понес в спальню. Алла все еще спала, и Филипп не стал ее будить - аромат вкусно приготовленного завтрака сделает это за него. Он поставил поднос на прикроватную тумбочку и вышел из комнаты... Изначально в его планы входило провести день вместе с ней. Но потом Киркоров подумал, что нужно ей предоставить возможность самой решить свою судьбу, не навязываться - пусть делает, как хочет, даже если ее решение могло и обидеть. Самое ценное, что было у Пугачевой - ощущение свободы - воспитанная в суровых монастырских границах, у нее не сразу появилась возможность самой распоряжаться своей жизнью, чувствовать весь ее вкус, совершать порой и грубые ошибки. А Филипп просто не хотел своей настойчивостью, перед которой женщина не могла устоять, как-то давить на нее, устанавливая обратно те же границы - хотя, безусловно, если бы он пошел на такое, Алла рано или поздно стала бы считать его модель поведения за прописную истину - что надо так, а не иначе, как это, спустя долгие годы, в итоге произошло с Галкиным. Но разница была лишь в том, что Киркоров любил эту женщину и не стал во имя их же общего блага лишать ее самого ценного - возможности самой вершить свою судьбу. О чем-то поразмыслив, скрипя сердце, Филипп вытащил из кармана джинс дубликат ее ключа и положил на обеденный стол. Хотел по привычке оставить записку, пропитанную любовью, с нежными словами, но и этого не сделал. В итоге, в ту самую секунду, когда Филипп вышел из квартиры, Алла проснулась... В тот вечер, не застав Киркорова в своей квартире, впала в такое уныние, что впервые в жизни позволила себе частный визит в ночной клуб. Ее, конечно же, узнали и просили спеть забесплатно свои хиты, но изрядно подвыпившая певица лишь, забрав микрофон, громко горланила: "Не руга-а-а-йте меня до-о-о-ома, Меня не-е-е-е за что руга-а-а-ать, Мое де-е-е-ело молодо-о-о-е, Мне охо-о-о-та погуля-я-ять."* К счастью, ничем дурным этот вечер не закончился - часто бывавший в такого рода заведениях Сергей Зверев, увидев давнюю подругу, вывел ее и по-дружески доставил домой. Правда, зачем-то на Истру.