Бумбараш.

Ее кажущееся равнодушие настолько огорчило Филиппа, выбило почву из под ног, что ему впервые за долгое время захотелось плакать. Он, как и тогда в 2001 году на Истре, когда заболел ветрянкой и был один, чувствовал себя брошенным и даже... преданным. Несмотря на то, что ему было уже далеко за сорок лет, что был определенный статус и имидж на сцене, все равно - в жизни это был чистый, немного наивный, почти ребенок, открытый парень. И он искренне не понимал, чем заслужил такое равнодушное отношение со стороны самого близкого для него человека. Сделал глубокий, болезненный, учитывая боль в горле, вдох, пытаясь успокоиться. Но слезы сами потекли из уголков глаз. И тогда он, словно поставив какую-то точку для себя, быстро напечатал сообщение адресату: "Бумбараш ты мой любимый! Аллчонок, ты помнишь это прозвище? Так тебя называли одногруппники, когда ты, рыжая бестия, хулиганила в институте, за твой взрывной характер, невероятную жажду жить, умение дружить и даже тогда - любить! Было и другое прозвище - фельдфебель, но оно из твоего детства - мне не очень нравится, хотя так тебя нарекли мальчишки за все те же качества. А "Бумбараш"... - так и я тебя называл, когда ты была со мной, помимо твоей любимой "Мышки". Мы жили вместе, мы творили вместе, мы любили друг друга. И, несмотря на все плохое, что произошло в твоей жизни, у нас получилась семья, мы были счастливы. А потом внезапно что-то с тобой случилось… Сперва я подумал, что причина во мне. Ах, если б это было так - ведь тогда бы я исправился, смог бы сохранить нашу семью. Но за какие-то несчастные десять лет, да даже и раньше, ты настолько себя потеряла, что, для того, чтобы тебе просто жить - нужно ограждать себя от всего, к чему раньше располагала душа и поддерживать какую-то иллюзию, мир, в котором нет места для меня и всех людей, что тебе дороги. Вчера Саша Левшин, Люся Дороднова - Бог с ними, они не семья, хотя и посвятили тебе долгие преданные годы. А потом я... Ты искореняешь всех, кто хоть как-то напоминает тебе - о тебе же настоящей. Неважно, нашептал тебе кто-то или нет - решения принимаешь ты, а значит, ответственность на тебе. Но я и на это согласен - согласен быть в тени, всегда неугодным, в твоей опале. Даже согласен терпеть все издевки и подколы на людях. Знаешь, почему? Потому что твое спокойствие, ради которого ты ходишь по головам, гораздо важнее для меня моей же любви к тебе. Я хочу, чтобы ты просто жила. Понимаешь? Долго - в здравии и достатке. И, если для тебя спокойствие - это позабыть про всех близких, про совесть, жить в иллюзорном мире, где есть только иллюзия спокойствия, некий мираж, к которому ты все больше стремишься - пусть так и будет. Я больше не буду тебе ни любовью, ни напоминанием о любви, ни светлой тенью прошлого. Нравится тебе уничтожать себя дальше - увы, я ничего не могу сделать, ты мне просто не позволяешь спасти тебя, помочь. Думаешь, Макс тебе обеспечит спокойную старость? Нет, как бы прискорбно это ни звучало. Пройдут годы, и ты увидишь, что он просто по миру тебя пустит, отберет твой статус, и потеряешь не просто все, а и всех, останешься ни с чем. Дай Бог, что я ошибаюсь! Как бы я хотел ошибаться. Но ты потеряла себя настоящую. Ты глубоко одинока и несчастна под этой маской, которая так приклеилась к твоей личности, что почти заменила ее, и мне искренне тебя жаль. Но… я все равно - любил, люблю и буду любить тебя. Какой бы ты ни была, где бы ты ни была и с кем бы ты ни была. Твой Просто Филя." Это был порыв души, который копился годами и нашел сейчас свой выплеск - когда Филипп чувствовал себя чрезмерно плохо. Нажал кнопку "Отправить" и сразу выключил мобильный телефон. Только вот сообщение отправить не получилось - превышено количество допустимых знаков в смс - тогда еще действовали ограничения и, чтобы отправить столь длинный текст, нужно было разбить на несколько смс, каждую из которых подтвердить новой отправкой. Но, ничего не подозревающий Фил, попытался снова заснуть... Пугачева отчего-то нервничала - ей показалось, что из-за болезненного состояния Киркорова придется переносить съемку "Фактора А" или, что еще хуже - доверить вести передачу его помощнику, без Фила. Ни один из вариантов ее не устраивал - высокий рейтинг обеспечивали бывшие супруги вкупе на проекте, а замена одного из них была чревата снижением интереса. Так Пугачева убеждала саму себя, что именно по этой причине - только по этой, она вдруг стала волноваться за бывшего мужа. Все прочие, но с каждой секундой навязчивые, мысли она старательно от себя отгоняла. Подошла к окну, закурила сигарету. Но сразу же потушила - табак уже не дарил ничего, кроме легкой тошноты от перенасыщения им организма. Она вдруг стала переживать за Филиппа, проснулось что-то насильно заглушенное, пульс немного участился от волнения. А интуиция посылала сигналы, что все не так уж радужно. Рука потянулась к телефону, и женщина, повертев его немного, положила обратно на стол. Сомнения и противоречия одолели до такой степени, что она спустя несколько минут буквально не знала, что ей делать. Расхаживая по комнатам, пыталась почти в прямом смысле найти покой, но... В итоге, наскоро собрав какой-то пакет, напрочь позабыв про телефон, прима вышла из квартиры, хлопнув за собой дверь. - Где наш болезный? - Людмила была сильно удивлена, увидев на пороге квартиры бывшую работодательницу с пакетом в руке, но сразу же пропустила ее. Алла прошла в одну из комнат, так и не дождавшись ответа Людмилы, которая все еще была в шоке от внезапного визита примы. - Алл, только свет не включай! - попросила ее Люся, заметив, что она направляется в спальню, - Ему глаза режет. - Давно он так? - интересовалась Пугачева, стоя на пороге спальни. - Вернулся со съемок - в душ пошел, потом в кровать. Проснулся - такая херня. Говорить не может, половину бутылька обезболивающего спрея вылакал. - пояснила Людмила. - Понятно. Ладно, иди, принеси мне какой-нибудь стаканчик, - попросила Алла. Пока помощница ушла исполнять поручение, Пугачева прошла вглубь комнаты и включила напольный торшер, чтобы дальним неярким светом хоть как-то осветить комнату. В ее груди сердце чуть не перевернулось, когда она увидела Филиппа таким - слабым, беспомощным, больным. Он спал, тяжело дыша, весь взмокший, а почти спущенное на пол одеяло открыло мужскую грудь, которая поднималась от тяжелого глубокого дыхания. Алла оставила пакет на полу, подошла к бывшему мужу и присела рядом на кровати. Дотронулась ладонью лба и сразу одернула руку - он просто горел. - Вот, держи, - шепотом произнесла Люся, когда поставила на прикроватную тумбочку два стакана. - Люсь, почему врача не вызвали? У него сильный жар! - Алла так испугалась за Фила, что на первый план вышло трудно скрываемое волнение, - Он пил таблетки какие-нибудь? - Да, вот эти, - протянула Люся ей пачку. - Они же просроченные! Это я еще хер знает, когда покупала! - сверив срок годности, Пугачева едва в бешенство не пришла, - Так, беги в аптеку, купи такие же, но нормальные. Я пока подумаю, что можно сделать. - пока помощница побежала исполнять поручение, Алла так занервничала, что ее начало немного трясти - его состояние сильно пугало, и при мысли, что это может закончиться чем-то плачевным, в глазах невольно защипало, - Как же ты так... - прошептала женщина, положив ладонь на лоб все еще спящего Киркорова. Надо было измерить температуру термометром, чтобы была точка отсчета динамики, но Пугачева боялась его разбудить. Максимум, что она могла сделать - наклониться чуть ниже и, дотронувшись губами лба, смерить более-менее приблизительную температуру. Она не заметила, как от ее неловкого движения Фил проснулся и, чуть приоткрыв глаза, сперва не понял, что происходит - ему показалось это галлюцинацией, бредом от жара, и он снова закрыл глаза, чтобы побыстрее вернуться в царство Морфея. Но, когда Пугачева сжала его руку, чуть отстранившись, проснулся окончательно. Хоть ему и больно разговаривать, мимика и взгляд передали такое удивление, что Алла сама, заметив его пробуждение, ответила на все вопросы, - Не пугайся, это я. Волновалась... - почему-то изрядно нервничая, призналась она, - Я увидела, в каком ты состоянии... Филь, надо что-то делать. - Алл... - говорить было больно, и он сморщился, но все же продолжил, - заболеешь - уходи, - полушепотом попросил Фил, - заразишься. - Ну, это я сама решу - уйти мне или нет, ты за меня не переживай, - Филипп был искренне рад ее видеть. Столь же искренне он пожалел об "отправленной" смс и глянул на выключенный телефон, что валялся на кровати, - Раз уж ты проснулся, дай-ка, я тебя полечу. - Пугачева встала с постели и, покопавшись в своем пакете, достала какую-то пластмассовую бутылку, а затем наполнила принесенный стакан содержимым, налив на глаз порцию на один большой глоток, - На, выпей. - Киркоров взял из ее рук стакан и, думая, что это какое-то горькое лекарство, залпом выпил напиток... Но то, что произошло далее, надо было видеть - глаза мгновенно выпучились, сердце забилось как сумасшедшее, а сам Фил, выронив пустой стакан, схватился за горло, - Ты чего? - не понимала Алла, - Это водочка с перцем! Она сразу на ноги ставит! Филь! - то, что с ним происходило, не было похоже на шутку, - Господи! Ты чего?! - она так занервничала, глядя, как он корчится, что ей стало страшно. А Филипп, тем временем, начал сильно кашлять, став бордовым, как рак. Лопнуло несколько сосудов в горле, и в кашле, который выливался слизью на бежевое одеяло, появилась кровь, - Ой... - сильно перепугавшись, Пугачева едва не заплакала, видя, что произошло, - Кажется, я переборщила... Слизистую сожгла... - Алл... - Филипп все еще кашлял, из последних сил глотая воздух, от боли потекли слезы, а горло, горевшее ярким пламенем внутри, казалось, сейчас просто разорвет, - Алл... - Пугачева быстро сбегала на кухню, не растерявшись, и исправила свою оплошность порцией теплого молока, которое, поднеся в стакане к его губам, заставила выпить. Он все еще кашлял, выпучив глаза, тяжело глотал воздух, но спустя несколько минут ему все же полегчало, и женщина облегченно вздохнула, украдкой вытерев слезы - она сильно разнервничалась, - Ты чего, меня убить решила? - шепотом спросил он, почти потеряв голос, - За что?! За ту смс, что ли? - Какую еще смс? - уточнила Алла. И, не дожидаясь ответа, пока Фил все еще потирал обожженное больное горло, дотянулась рукой до его аппарата. Киркоров понял, что она ничего не получила, и правой рукой попытался отобрать мобильник, но Алла предусмотрительно встала с кровати и, отойдя на маленькое расстояние, прочитала то, что сохранилось в черновиках ее адресату.