Почини мою... розетку...

Филипп молча уплетал стряпанное специально для него блюдо - Алла приготовила, как он любит, с дымком и, присев рядом, сама с большим аппетитом, намазав на черный хлеб получившуюся закуску, ела, запивая бокалом красного сухого. А Фил никак не мог абстрагироваться от своих мыслей - он все еще пытался переварить то, что услышал, новая позиция бывшей жены не могла оставить равнодушной. Больше всего его огорчало, что Алла, как ему казалось, просто обесценила прошлое, а значит, ничто ей не помешает, если вдруг будет такая необходимость, отсеять от себя Филиппа окончательно. - Ты чего? - обратилась к нему прима, заметив, что он глубоко задумался, - Невкусно? - Очень вкусно, Аллусь. Я просто... - отложив в сторону недоеденный бутерброд, произнес Фил, - думаю... - Ты лучше ешь давай! - Пугачева придвинула ему тарелку с горячей закуской и, зачерпнув столовой ложкой себе немного, поднесла к своему рту, - И о чем таком важном можно думать с таким видом? - не сдержалась прима. - А у меня много лет одна причина. - намекнул Киркоров, доедая свой бутербродик. Говорить на столь щепетильную тему трезвым нелегко, и он добавил в свой бокал вина, - Ты, любовь моя, - ответил Фил, все-таки сделав глоток. Но по ее реакции Филипп понял, что Алле все его мысли были невдомек, ну или она старательно делала вид, чтобы не продолжать ненужную тему. - Слушай, Филь, - Пугачева, опустошив свой бокал, накрыла своей ладонью его руку и, ласково посмотрев на бывшего мужа, вдруг попросила, - Ты, пожалуйста, больше так не делай - никаких тайских таблеток. Если так уж хочется скинуть, у меня своя метода - годами отработанная. Да, не так быстро. Но зато более-менее безопасно. А то ты так себя угробишь. А ты, между прочим, - ухмыльнулась женщина, - мне живым нужен. - он воспринял ее слова как проявление заботы и улыбнулся ей в ответ, поцеловав руку, - Мне... твоя помощь нужна. - вдруг произнесла Алла, сделав небольшую паузу. Киркоров нахмурился, не понимая, что она имеет в виду: - Что-то случилось? - Ты как себя чувствуешь? Нормально? - ее отрывистые, немного несвязанные вопросы даже не давали ему почву для предположений, что же ей было нужно. А между тем, Алла слегка коснулась его лба, будто что-то проверяя, - Голова не кружится? - Аллусь, ты чего? - Филипп смущенно улыбнулся, перехватив ее руку, - Все хорошо, я в норме. Чем тебе помочь? Я так и не понял. - Ну... ты можешь спуститься со мной на минус первый этаж? Там в бельевой... - глаза женщины забегали, будто бы она на ходу что-то сочиняла, - в общем, розетку надо починить. - Розетку? - удивился Киркоров, - Я думал у вас умный дом, все дела... - Нет, там... Что-то не работает. Я же помню - ты чинил, когда мы на Земляном жили. - Ну, починкой это трудно назвать... Я просто контакты подтянул пассатижами, и все... Само заработало. - Ну вот, может, и тут такая же фигня. Макс в этом профан, да и не хочется из-за одной поломки целого электрика вызывать, - Фил знал Аллу много лет и прекрасно понял, что она зачем-то выдумывает. Но спорить не стал - в конце концов, вдруг розетка действительно сломалась и можно помочь? Молча он отодвинул тарелку и, встав из за стола, уточнил: - Тогда пойдем - посмотрим? Или когда ты хочешь? Когда Максим приедет? - Нет-нет, Макс приедет ближе к вечеру, лучше сейчас, пока его дома нет. Да и дети заняты - к ним репетитор французского приехал. Так что... лучше сейчас, Филь. Пойдем, - она взяла его за руку и провела на минус первый этаж, где находился хамам, бельевая и даже домашний кинотеатр. Филипп прежде не был в этой части замка и с интересом рассматривал местный интерьер в стиле лофт. Они прошли в бельевую комнату, Алла включила свет и, запустив гостя вперед, закрыла дверь, заперев ее на замок. Фил обернулся, взглядом ища из четырех розеток ту, что не работала. - Аллунь, какая из этих? - уточнил Киркоров, повернувшись лицом к жене. Но, на его огромное удивление, Алла, посмотрев на него, как-то хищно улыбнулась и, подойдя чуть ближе, коснулась его щек теплыми ладонями, а затем наклонила немного к себе, чтобы поцелуем дотянуться до его губ. Филипп опешил на мгновение и так и стоял, отвечая на поцелуй с открытыми глазами, - Аллочка, - обратился он к ней почти шепотом, когда почувствовал, как ее пальцы торопливо пытаются расстегнуть рубашку на нем, - ты чего? - Я хочу тебя, - призналась женщина, дыша чуть глубже обычного. Рубашка уже распахнута, и Пугачева, прижавшись к бывшему мужу максимально близко, заставила положить его руки на женские ягодицы, давая понять, чего она хочет. - Так вот, какую розетку надо починить, - негромко засмеялся Фил. - Да, - кивнула Алла, целуя бывшего в обнаженный торс, - почини мою... розетку... - произнесла она, чересчур игриво выделив голосом последнее слово. Филиппу, безусловно, хотелось того, на чем настаивала супруга, но стены этого дома буквально давили, он не мог абстрагироваться, и странное чувство сразу же гасило сильное возбуждение, мешая отдаться желанию. Когда Алла расправилась с ремнем его джинс, Фил, не выдержав какого-то морального давления, остановил ее: - Аллусенька, подожди, котенок, - попросил он, восстанавливая сбитое возбуждением дыхание, - подожди... - Ты чего? - удивилась Алла, - Чего ждать? - Ну... Не могу я... - замялся Киркоров и своим ответом еще больше удивил женщину. - Давно не можешь? - на полном серьезе спросила она, - А я говорила - надо сосуды обследовать! - Да нет! - воскликнул Фил, когда понял, что ее догадки идут не в ту сторону, - Просто... Это твой дом... Вы тут с Максом... живете. - И че? - вопрос, о который, казалось, разбиваются все аргументы. - Тут ваши дети... - мямлил Фил, пытаясь объяснить причину. - Дети - наверху с училкой. Мы - внизу. Дверь заперта. Никто не зайдет. Макса нет. - кратко, но как-то раздраженно Пугачева своими аргументами рассеивала его страхи и смятение, - Что еще? Может, я тебя уже не возбуждаю? - скрестив руки, прима как будто бы обиделась и сделала шаг назад. Но затем увидела, как оттопырены его джинсы чуть ниже пояса, выражая эрекцию и, сменив раздражение на что-то более теплое, снова подошла к нему, - Филя, что происходит? - Ты меня очень возбуждаешь, - ответил Киркоров, - Очень. Но... я никак не могу абстрагироваться, понимаешь? "Твою мать. Надо было заставить эту ранимую натуру выпить еще бокал, тогда процесс пошел бы легче." (Алла). - А что конкретно смущает? - допытывалась Алла, ибо ей это казалось настолько странным, что хотелось разобраться, - Хочешь, я тебе глаза завяжу? - Да нет, я... - сделав глубокий вдох, Фил все же попытался отсеять от себя ненужные мысли. Ему казалось, что повсюду установлены камеры или что Макс приедет. Он боялся, что у Аллы потом могут быть проблемы и, пожалуй, только этот страх останавливал, - У вас тут камер нет? - все-таки спросил Филипп. - Нет! - не выдержав, одним ловким движением Пугачева усадила бывшего на табурет - он и не сопротивлялся - и, усевшись ему на колени, сняла с себя хлопковое платье-оверсайз, в котором щеголяла по дому, оставшись в нижнем просвечивающем элегантном белье. У Филиппа от нахлынувшего возбуждения чуть голова не закружилась, кровь мгновенно прилила в другое, нижнее место, и руки сами, как-то рефлекторно, обвили женщину, а губы припали к, спрятанной в кружевное прозрачное белье, груди. Почувствовав его реакцию, Алла довольно улыбнулась и зарылась наманикюрренными ногтями в его кудрявые волосы. Филипп, изрядно возбудившись увиденным, уже без всякого стеснения ласкал ее бюст, освободив его из стягивающего, но красивого бюстгальтера и, осмелившись, мял груди, целуя каждую по очереди, отчего Алла продолжительно негромко простонала, прикрыв на мгновение глаза, - Мой мальчик... - прошептала она в легком наслаждении, прикусывая губу, когда Фил распространил свои поцелуи на всю зону декольте, а нежные мужские руки ласкали похудевшее тело женщины. - Ты очень... - прервавшись на мгновение, произнес Филипп, - красивая... Безумно... - Желаешь меня? - играючи спросила Алла, хотя прекрасно знала ответ - сидя на его коленках, крепкую мужскую эрекцию трудно было не почувствовать, но ей хотелось ответа, который бы ласкал слух и женское самолюбие. - До дрожи... - возобновив игры с ее бюстом, прошептал Фил, и Алла осталась довольна услышанным. - Любишь меня? - продолжила она свою игру, окончательно избавив его от рубашки, оголив спину, которую ласкала руками. - До гроба, - ни секунды не колеблясь, ответил Фил и тут же затянул любимую женщину в глубокий поцелуй, пока она, поелозив по спине и обнаженному торсу, добралась до молнии его джинс, с первой попытки справившись с застежкой. Филипп, крепко прижав к себе Аллу, привстал и, чуть отойдя с ней на руках, прислонил ее к прохладной стенке. Пугачева кожей почувствовала приятный холодок, но в то же время - жар, исходящий от его тела. Возбуждение сыграло свою роль, все ненужные мысли словно смело и, не мешкая, он избавился от мешающихся джинс, - Аллочка... - шептал он в перерывах между краткими, но искренними поцелуями, которые приятной дорожкой распространялись по ее шее, - моя девочка... - правая рука сжала женскую ягодицу сквозь кружевное, такое же прозрачное, что и лиф, белье, а затем приспустила слипы, давая доступ к нижней части тела, из которой по внутренним сторонам ног потекла естественная смазка от сильного женского желания. Устроившись как можно удобнее, Фил чуть приподнял ее ногу и плавно вошел, впившись в рот долгим поцелуем. Алла, не сдержавшись, простонала ему в уста, почувствовав неторопливое, но глубокое проникновение. Она до безумия соскучилась по его ласке, по этой любви, которую он к ней питал, по самоутверждению - что ее любят, да так сильно, и главное, что на нее встает. Она, как и Фил, упивалась каждой секундой подаренного рая, этого безумного счастья единения - ведь никогда и никто из них не знал, а будет ли нечто подобное снова - и всякий раз их соития, пропитанный излишней чувственностью, не был банальным. Филипп на секунду прервал поцелуи и посмотрел на Аллу - она искусала все губы, и нижняя, треснув, слегка кровоточила, но глаза... в ее глазах он видел ее живую душу, ту Аллу, что была двадцать лет назад, видел эту Любовь, от которой бегали мурашки на слоновьих ножках, желание, которое возбуждало так, что рассудок туманился. Снова прильнув к ее губам поцелуем, Фил зализал ранку, и продолжил начатое в ней движение. - Ахм... - не сдержалась женщина, впиваясь в его спину ногтями, - А-м-м... - стоны заполнили немного тесную, но надежно запертую комнату, и Пугачева в скором времени, зная, что ее звуки благодаря хорошей шумоизоляции не выйдут за пределы подвального этажа, уже не сдерживала себя. Она жадно глотала воздух в те краткие мгновения, когда Фил переносил свои поцелуи на ее разгоряченное тело, уже небрежно сжимая колышущуюся от быстрых толчков грудь. В один момент, когда женщина был близка к пику, Филипп вдруг сменил тактику и, вернувшись на табурет, усадил ее на себя, позволяя самой контролировать глубину и частоту. Пока Фил наслаждался шикарным открывшимся ему видом, Алла, ощутив на вкус пьянящее чувство контроля и власти, довольно быстро дошла до пика, наслаждаясь ощущением дерганой пульсации внутри. Она надавила на мужские теплые ладони, сжимающие ее грудь в высшем моменте блаженства и, совершенно уставшая, тяжело дыша, наклонилась к бывшему, переводя дыхание. Притянула его к себе и, запустив свой язык ему в рот, попыталась в этом страстном поцелуе написать свое имя, касаясь и его губ в том числе. От столь интимной, дерзкой ласки Филипп глухо простонал, впившись рукой в ее ягодицу, - Нечестно, - чуть отдышавшись, произнесла Алла, - ты еще не кончил. Зачем сдерживаешь себя? - ласковыми поглаживаниями по его лицу, Пугачева так выражала свое непогасшее чувство, ей хотелось, чтобы и он достиг вершины удовольствия. Словно экспериментируя, Алла сжала внутренние мышцы, надеясь так довести его до пика и, заметив, как он зажмурился, поняла, что все делает правильно. Она буквально выдаивала его своим развитым тазом и спустя несколько минут таких упражнений, Филипп громко простонал и, обильно кончая внутрь, впился жадным поцелуем ей в губы. Ему хотелось сохранить силы на второй заход, но Алла буквально довела его, не оставив на повторение ни единого шанса - оба порядком устали, и теперь в поту и естественных соках прижимались друг к другу, ласково целуясь... - Люблю... - это простое слово вылетело из женской души, и Филипп был так счастлив слышать это важное признание, что, улыбнувшись, ответил теплой взаимностью: - Люблю...