Часть 1

      Она шла вдоль бьющей в ноги пены, и на песке оставались следы. Белый шёлк платья развевался от прохладного ветра, который бежал по оголённым плечам, вызывая мурашки, бил по растрёпанным волосам и те струились, касаясь концами лопаток. Слышала шум прибоя и протягивала руку к бескрайнему океану, что утопал в звёздной ночи. Кира смотрела вдаль и видела, как стирается линия горизонта, и тёмно-синяя вода сливается с чернотой, уходя в бесконечность. Её губы трогала улыбка. Переливающийся блеск глади манил, притягивал взор, и она не удержалась — зашла по щиколотки, задерживая дыхание от контрастного теплу холода, и окунула руку. И вслед за ней зажегся океан — ярким голубым цветом, будто бы звёзды упали наземь и засверкали. Пошевелила пальцами, пропуская меж них кристаллически белый песок, и планктон вторил движениям, загораясь. Она не верила, что такое возможно. Казалось, что всё это пространство сотворено человеком, но Вселенная превзошла всех, скрывая от людских глаз множество планет, одной из которых оказалась Имеди.       Надежда… Кира получила её, когда в один из безоблачных вечеров пробралась в Космолес, села на землю, покрытую золотистым покрывалом осенних листьев, и прислонилась к тонкому стволу дерева, думая о прошлом, настоящем и будущем. Её сказке приходил конец — через несколько дней она окажется под венцом и возьмёт фамилию выдающегося нейрохирурга и робототехника Игоря Селезнёва. Он наденет на её палец космолитовое кольцо, и птица вольного полёта, рассекающая Вселенские просторы, окажется в двухэтажной клетке с панорамными окнами и одним из лучших видов на процветающую, зеленеющую с каждым мгновением всё больше Москву. Любви между будущими супругами не было — только Игорь испытывал искренние чувства. Однако Кира не могла ответить взаимностью — он просто выгодная партия, чтобы построить устойчивый брак и провести старость рука об руку, собрав в своём доме ораву детей и внуков. Мать часто говорила ей, что нужно выбирать таких, как Селезнёв. Подобные ему испытывают сожаление каждый раз, когда на работе задерживают дольше положенного, присылая в знак извинения робота-курьера с яркими алыми бутонами, от которых резало глаза, коробку конфет в белом шоколаде, который она терпеть не могла, записки с милыми словами, которые не вызывают ни капли страсти. Такие, как он, будут носить на руках, исполнять любой каприз и обеспечат до конца жизни всем, что придёт в голову.       Но Кира не привыкла слушать мать.       Ей по душе было иное — свобода, адреналин, покой, всепоглощающая любовь, из-за которой кружится голова. Ничего рядом с Селезнёвым она, увы, не испытывала. Пыталась рассматривать его в роли будущего мужа — отмечала ответственность и прагматичность, без которых не обходится ни одно дело, милую улыбку и по-настоящему щенячий взгляд обожания, преданности, что сразу становилось понятно — такой не предаст, но вместе с тем в Игоре проскальзывало иное, что отталкивало — Кира не чувствовала себя защищённой, никогда. Ей всё казалось, что попади она в другой мир, никто не пойдёт за ней следом. Называемый муж будет лишь сидеть у окна и высматривать любимую, надеясь, что она сама освободится, сбежит от оков зла и вернётся в их мир, полный гармонии и порядка. А потом начнётся семейная идиллия без криков, слёз, разбитой посуды. Всё будет идеально, и дети вырастут такими же идеальными, как и их родители.       Только это вся история чужая, не её. Всматривалась в пестрящее оранжевым небо, следила за алой линией горизонта, что с каждой секундой размывалась всё больше, вливаясь в поток искрящего золота и растворяясь в нём. Закаты были всегда прекрасны. И Кира постоянно приходила на одно и то же место, чтобы посмотреть на игру красок. Небо с фиолетовой дымкой вверху — полотно, которое окропилось заходящим жёлтым шаром и кострищем тёплых оттенков. Уже через несколько минут голубизна протянется лентой, закрывая цветовое пламя.       Об этом месте знала не только она.       Чёрная роза слишком неожиданно возникла перед ней, закрывая скрывающееся за дальней посадкой деревьев солнце. На лице расплылась улыбка. Протянула руку, но стебель оказался дальше, не позволяя ухватиться и оставляя лишь приятный шлейф. Очередная попытка забрать цветок увенчалась провалом — ладонь, обтянутая тёмной перчаткой, не собиралась так просто прощаться с тяжело добытым трофеем.       — Отдай, — Кира засмеялась, поворачивая голову и встречаясь взглядом с У. На нём застыла печать бесконечного веселья, озорства, но хитрый прищур глаз задавал иной характер разговора.       — А сам останусь ни с чем? — его брови взметнулись, а уголки губ поднялись. — Это несправедливо, дорогая.       Лепестки невесомо прошлись вдоль оголённого плеча, сбивая мерное дыхание. Один из шипов задел кожу, оставляя неглубокий, едва заметный порез, тут же сменяясь мягкостью бутона, и костяшки его пальцев не из чистой случайности провели по локтю. Кира левой рукой взяла мужской подбородок и притянула к себе, впиваясь в губы, кусая их и лаская языком, выражая и благодарность, и радость от долгожданной встречи. Весельчак зарылся в её волосы, углубляя поцелуй. Каждый раз вокруг них творился персональный пожар — оба чувствовали, как утопают. Тела стремились навстречу, большего желая, и никакой закат не мог предстать в сравнении с их внутренним огнём, сплетающимся друг с другом. У потерял бдительность — Кира выхватила розу и, игнорируя впивающиеся в кожу ладони шипы, отстранилась. Искры сыпались из глаз и стреляли точно в Весельчака, попадая в самое сердце. И, раненный, он упал наземь, впечатываясь затылком в хрустящую листву, и завёл руки за голову, наблюдая за ней.       Как всегда красива — длинные волосы разметались по плечу, чёрные, как смоль, ресницы подлетают всякий раз, стоит ей поднять взор на лежащего рядом У. Остатки солнечных лучей падают на её силуэт, и кожа будто бы мерцает. Тонкие, длинные пальцы пробегают по стеблю цветка, а нос утопает в бутоне, вдыхая аромат. Как же долго он искал именно этот вид розы — пришлось слетать на несколько планет и оккупировать на правах пирата клумбу у пришельца. Стоило ему поведать об этом, как Кира залилась смехом — таким искренним, что по сердцу его разлился мёд, а в голове прозвучала троекратное «Ура». Но Весельчак неожиданно поднялся, коснулся лодыжки, обтянутой термо-костюмом, и почти нежно сжал её.       — Не хочешь улететь? — наклонил голову, и чёлка спала на лоб.       Кира вздохнула — не первый раз затевается подобный разговор. Осторожно положила розу возле себя и протянула руку, касаясь волос У. Только без толку это было — слишком непослушные, они вновь возвращались на прежнее место.       — Мы же с тобой говорили об этом. У меня скоро свадьба, а у тебя в приоритетах занять роль Капитана в Альянсе, — чувствовала, как внутри колет от несправедливости. Никто не принял бы союз защитницы правопорядка и беглого пирата, который обворовывает города и Вселенские планеты. Даже этот цветок оказался украден, а по-хорошему за такое нужно нацепить наручники и отвести прямо в ближайший отдел, но Кира никогда не посмеет этого сделать. Будет смотреть в его глаза, утопая в синеве радужек, обводить пальцем скулы, нос, губы, к последним приникая с особой жадностью, ценя каждый уходящий момент и запоминая каждую черту, надеясь, что хотя бы во сне он привидится.       Понимала, что встречи в Космолесу нужно было пресечь с первого же раза до того, как чувства успели разрастись и корнями прорезать сердце. Но не могла. Каждый раз, как видела его в дымке ночи, бежала навстречу, зная, что мужские руки непременно подхватят, а от взгляда голубых глаз сгорала.       — Брось, правда всего этого хочешь? Представь, врачишка тебя ведёт под руку, играет музыка, половина города аплодирует стоя, и я — приведу весь альянс, чтобы посмотреть на это шоу. — Весельчак рассмеялся, словно услышал забавную шутку. А потом наклонился к ней, дыханием опаляя. — Хотя идея украсть невесту в день её свадьбы, да ещё и с личным флотом, искушает меня.       Подул ветер, щекоча слух шёпотом листьев, и где-то вдали послышался ребяческий смех.       — К тому времени у тебя не будет флота, — Кира наклонила голову и пальцы невзначай подцепили застёжку на его куртке.       — А у тебя — жениха, если он хоть пальцем тебя тронет, — улыбнулся, и в этом выражении не было ничего хорошего.       Знала, что говорит правду. И от этого кровь в венах бурлила, а сердце отчаянно билось в груди. У потянул Киру на себя, вынуждая ладонями упереться в грудь, а затем медленно опустил на золотистое покрывало, нависая сверху. Солнце отживало последние минуты, прежде чем окончательно скрыться. Алый цвет растворился среди полупрозрачных облаков, перетекая в пурпур, а оранжевый всё ещё хлёстко бил своей яркостью, не желая скрываться в синеве.       — Полетели на Имеди, — его губы прочертили дорожку от тонкой шеи прямо к подбородку, оставляя короткие поцелуи. — Тебе там понравится, — шёпот коснулся уха, обжигая, и Кира обхватила его лицо пальцами, чувствуя, как колется борода. Потянула на себя. — Только ты, я, океан. Ну и некоторые поселения, с которыми у меня договор на перемирие. Представляешь, кто-то помимо тебя терпит меня и даже не хочет убить, — рассмеялся, а затем приник к её губам, в этот раз неспешно, наслаждаясь тем коротким отрезком времени, который им дозволено провести вместе.       Весельчак питал надежду, что Кира согласится на его предложение, и они вдвоём отправятся туда, где Рай перестаёт казаться чем-то несбыточным, а является наяву — в виде ошеломляющей флоры, богатой фауны, жгучего местного колорита, чьи празднования походят на разноцветный фестиваль с льющимися со всех сторон мелодиями, пляшущими телами и боями. А ещё у него был дом на побережье океана. Каменистая дорожка утопала в белых песках, прозрачный тюль выбивался из настежь открытых окон навстречу ветру и всего в паре шагов были бескрайние воды, отличающиеся люминесценцией. В последнее время в голову взбредала всё одна и та же картинка — как она идёт впереди, рассматривает каждый клочок земли, словно тот диковинка, а он поспевает следом, осознавая, что самые блаженные дни может встретить и пират.       В голове Киры роились роем мысли. Всё её нутро вопило «Да», но осознание, что не будет обратной дороги, просило остановиться. Она представляла лицо матери, когда той сообщат новость, что её дочь сбежала, и Игоря, который, стоя возле священника, увидит перед собой пустоту, а не будущую жену в белом платье. Знала, что самой обсуждаемой новостью города на ближайший месяц-два станет пропавшая Королёва Кира. Но как только её мысли фокусировались на Имеди и воображение подбрасывало изображения совместной жизни с тем, кого любишь больше всего, она таяла, понимая, что заслуживает настоящего счастья. Ей не хотелось делить постель с тем, к кому у неё нет чувств; гулять вдоль аллей и садов, ведя разговор о погоде на Юпитере или открытии инопланетянами школы на Венере; читать детям сказки, понимая, что её собственная закончилась ровно тогда, когда нога переступила порог алтаря; осознавать, что ту самую синеву глаз можно будет увидеть только во снах, а наяву он больше никогда не прошепчет её имя и не пошутит слишком глупо, вызывая улыбку.       При мысли, что Кира может потерять У, её бросило в дрожь. А Весельчак внутри готов был крушить всё на своём пути, лишь бы проложить дорогу к ней — единственной женщине, покорившей его сердце и навсегда забравшей его душу. Но была самая большая проблема — клеймо вечного отребья и преступника, которому запрещено ступать на территории многих городов и планет. У него теплилась лишь одна надежда — Имеди.       И Кира ответила ему согласием ровно в тот момент, когда полыхающее небо сменилось мягкой темнотой ночи и ещё не исчезнувшим пурпуром…       Ещё не исчезнувшим пурпуром отливали цветы на скалах. Но стоило только прикоснуться к ним самым кончиком пальца, как лепестки вздрагивали, меняя окрас на ярко-жёлтый, окантовка приобретала красный оттенок, а сердцевина пестрила янтарём. Сладкий, почти приторный запах долетал до носа, и Кира улыбалась, продолжая исследовать просторы. Пробегала под каменными арками, восхищённо оглядываясь и отмечая кривые рисунки и надписи, сделанные на пока неизвестном ей языке. Знала, что Он идёт за ней — наблюдает, улыбается, сверкая в ночи клыками и также утопая ступнями в мягком песке.       Кира выставляла руку вперёд, а У притягивал её к себе, самозабвенно целуя и впервые за столь долгое время осознавая, что ему не придётся тайком пробираться в Космолес и мельком оглядываться в поисках патруля, а ей — отсчитывать дни до того часа, как на волосы опустится фата, а в руках появится крошечный букет.       Весельчак докажет ей, что она сделала правильный выбор. А Кира покажет ему, что значит настоящая любовь.