Восход

      Утерев пот со лба, инквизитор Лонгет с удовольствием отметил, что молодой паренёк без проблем перенёс изгнание из его тела сущности. Фиолетовые глаза постепенно затухали, вены, вздувшиеся прежде, постепенно уходили вглубь кожи и более не пугали жителей своими зелёными отливами, а исказившая его лицо мука исчезла.       — Воды… — получив требуемое от отца парня, инквизитор с явным наслаждением и удовольствием осушил чарку ледяной, колодезной воды. — Ещё. Две чарки воды неси.       Лишь выпив достаточно воды, инквизитор перестал ощущать ужасающую, граничащую с обмороком усталость. Провести семь обрядов изгнания за ночь, имея в запасе лишь свои силы и кровь, это, наверное, новый рекорд его Ордена.       «Как вернусь, нужно поговорить с Магистром», — покинув дом, инквизитор сел на ближайшую скамью. — «То, что творится в этой деревеньке, на границе Тилькании, не поддаётся никакой логике. Видимо, даже сам Магистр не знал, что тут такое творится. Да и я, хорош, старый дурень, взял с собою ученичка».       Всего десять месяцев назад, никто и не знал, что творится в Мавкире, отдалённой деревне. Для всей Империи эта деревня являлась не более чем очередным поселением, на границе, из которой постоянно приходит зерно и травы. И никто не догадывался, что именно творится под покровом ночей.       Сущности, которых Орден Теней называл Искрящимися, постоянно терроризировали жителей деревни, стремясь захватить их тела. Никто не знал, для чего они делают это и что ими движет. Попытки поговорить, с Искрящимся, что занял чужое тело, ни к чему не приводили. Сущность просто убивала человека изнутри, сжигая его душу и покидая тело. А поймать их, ещё пока не удавалось никому.       Лонгет ненавидел их всей своей душою. Когда он, будучи ещё учеником одного из инквизиторов, отправился на обязательную практику по периферии Империи, то увидел всё то, что скрывает Императрица от простого народа, живущего ближе к метрополии и в ней самой. Искрящиеся нападали на все деревни, что находились около Грани. Несмотря на то, что Орден Теней создал Грань, по просьбе Императрицы, чтобы охранять покой жителей и отслеживать тех, кто незаконно пытается пробраться внутрь, Искрящиеся всё равно появлялись. И никто не ведает причин, почему так происходит. Но все помнят, один показательный случай, что привёл к войне между Империей и Искрящимися.       В один из дней, Искрящиеся пересекли Грань. Узнав об этом, Императрица отправила отряд разведчиков, чтобы те всё узнали. Это были опытные воины, годами служившие Империи верой и правдой, подарившие ей, своих сыновей, усилив её армию. Никто не сомневался в преданности этих людей. И вот, когда они вернулись с задания, и находились в казармах, Императрица сама пришла к ним, чтобы узнать из первых уст о том, что они выяснили.       Никто точно не знает, что именно случилось в тот день. Ближе к закату, Императрица вышла из казарм в порванных одеждах, израненная и со сломанным мечом. Конечно, она не пошла туда одна. Но, гвардейцы, что были с нею, так и остались там, в тех казармах. Когда подоспели целители и обработали её раны, Императрица повелела похоронить всех погибших с наивысшими почестями. Она не распространялась о том, почему погиб отряд лучших разведчиков и четверо гвардейцев.       Слухи ходили, один краше другого. О предательстве разведчиков, решивших, что им будет лучше жить за Гранью, чем под властью Императрицы. О том, что гвардейцы как-то не лестно выразились о разведчиках и те, уставшие, не стали разбираться словами, а взялись за мечи и напали. Был и такой слух, будто Императрица, услышав доклад разведчиков, сама напала на них, и гвардейцы просто пытались её остановить, но ей, не нужны были свидетели. Как бы то ни было, правда до сих пор остаётся тайной.       Конечно, министры пытались замять это дело, как-то оправдать Императрицу перед народом, да слишком много глаз видело то, что произошло. Хоть всем и велели молчать, но, один ляпнул, второй крепко выпив, сказал что-то, третий прошептал и вот, поползли слухи.       — Мастер! — звонкий юношеский голос, отвлёк Лонгета от мыслей.       Запыхавшись, мальчишка упёрся руками в колени и пытался восстановить сбитое дыхание. Ярко-рыжие волосы, которыми гордился Роджи, были грязны и спутаны. Помимо пыли, в них был целых ворох листьев, словно мальчишка пробирался через заросли кустарников. Зная характер своего ученика, Лонгет допускал, что Роджи мог поступить так, если того требовала ситуация.       И действительно. Когда мальчишка отдышался, Лонгет увидел, что лицо его ученика иссечено мелкими царапинами, и к нему прилипли мелкие листья травы первой крови. Да и чёрные одежды, расшитые серебряными нитями, были испачканы. Конечно, ему, как ученику третьей ступени дозволялось носить лишь простую одежду, без украшений. Но Роджи, благодаря своему учителю, он смог достичь седьмой ступени раньше прочих. Усмехнувшись, усталый инквизитор указал ученику на этот нюанс, и юноша, проведя рукой по лицу, смахнул несколько листиков.       — Мастер… фух… беда! — юноша махнул рукой в северную сторону деревни. — Оджина, жена мясника! Она вот-вот разродиться должна была, но ребёнок… там… Искрящийся в нём!       — А ты не заметил, ученик мой, что во всей деревне беда? — задумавшись, Лонгет достал свою книгу, с описанием ритуалов. — Хм…сам лично, я впервые сталкиваюсь с таким, но в Гримуаре Сумерек, должно быть описание ритуала.       — Мы сможем помочь ей, Мастер? — обеспокоенно спросил ученик. — Вы же, Мастер-Инквизитор!       — И что, Роджи? — подняв усталый взор на ученика, Лонгет заметил, как он тут же замолчал. — Даже для меня, семь изгнаний за ночь, это уже слишком. То, что происходит сейчас, выходит за рамки моего понимания… — шурша страницами, инквизитор искал нужную формулу изгнания. — Я запросил помощи у Магистра через фамильяра, но мой чёрный пёс почему-то не вернулся. Пришлось отправить пару солдат из охраны деревни.       — Кто-то перехватил вашего фамильяра? — присев рядом с учителем, Роджи принялся выбирать из волос листья. — Или, с ним что-то случилось?       — Это мне неизвестно, мой ученик. Могло случиться всё, что угодно. — замерев, Лонгет подскочил с лавки. — Ты ощутил это?       — Д-да…       — Это аура… Тут не просто Искрящиеся, мой ученик. — бросив мальчишке книгу, инквизитор достал ритуальный кинжал. — Тебе придётся самому заняться Оджиной и её ребёнком. Страница сто пятнадцать, третий абзац, седьмая формула. Ты должен помнить нужные ингредиенты.       — Слюна мёртвой собаки, цветы первой крови, глаз живой птицы, желчь упыря, первая кровь девственницы, — Роджи постарался придать своему голосу уверенности, но всё же сбился, — слеза младенца и…       — И? Что, «и», Роджи? — начертав на своей ладони, в который раз за эту ночь, руну изгнания, Лонгет устало посмотрел на мальчишку. — Я тебе задал простой вопрос. Ты уже должен знать формулу, ингредиенты и нужные слова! Ладно, насчёт слов я погорячился, но остальное! Ты должен знать!       — Простите, Мастер…       — Повторить. Ещё раз. С начала. — начертив вторую руну на другой руке, инквизитор сурово посмотрел на ученика. — Ну! Я жду, Роджи!       — Для изгнания Искрящегося из тела рождающегося ребёнка, нужно начертать руну Тгентруарах под животом роженицы. — закрыв глаза, мальчишка от волнения чуть ли не кричал. — Расставить три свечи из воска мёртвых пчёл. Одна у головы и две, рядом с лоном. Влить в череп самоубийцы слюну мёртвой собаки и желчь упыря. Смешать и поджечь. Добавить цветы первой крови. Потушить. Влить первую кровь девственницы, слезу младенца и семя инквизитора, исторгнувшееся из лона девственницы!       — Молодец, Роджи. Хорошо запомнил. — передав ученику кинжал, старый инквизитор улыбнулся. — Давай, — хлопнув мальчишку по спину, он толкнул его в сторону севера. — Дерзай Роджи. Тебе помогать Оджине и её ребёнку.       — Н-но, Мастер! Я же не инквизитор! — не веря в услышанное, ученик взирал на кинжал своего учителя. — И, я ещё не проводил подобное…       — Всё бывает впервые, мой ученик. — Лонгет взял в руки запасной кинжал. — Ты уже прошёл обряд инициации, Роджи, и твоя кровь такая же, как у всех из нашего Ордена. Не мешкай, и давай бегом по деревне. Ищи девицу, не познавшую мужских ласк. Вот, — он отдал мальчишке свою сумку, — тут почти всё есть. Глаз птицы и цветы ищи сам.       — Хорошо учитель. — прижав к себе сумку и кинжал, Роджи кивнул и пулей умчался на север.       Лонгет криво усмехнулся и порадовался за Роджи.       «Если выживет, буду требовать перед Магистром, чтобы у него приняли экзамен на подмастерье. Хватит в учениках ходить. Пятнадцать лет уже парню», — поудобнее перехватив кинжал, Лонгет пошёл на юг, чтобы разобраться с той аурой, напугавшей его ученика.       Обходя каждый дом, инквизитор проверял их, желая найти источник. Аура, которую он ощутил, являлась признаком того, что где-то в деревне находится Пламенеющий. Один из тех сущностей, что смогли закрепиться в теле простого человека и укрыться от взора Ордена Теней. Конечно, инквизиторы старались не допускать подобного, ведь никто из них не знал, какие планы могут вынашивать Пламенеющие. Всего, Лонгет знал о четырёх Пламенеющих.       Джерки — Поющий Льду. Самый неуловимый из Пламенеющих. Он будто знает, когда инквизиторы нападают на его след и исчезает. Искра — Белая душа. Она в одиночку, может подчинить своей воле целый город. Брелик — Жаждущий трофеев. Самый кровожадный, безумный и вместе с тем, умнейший из четвёрки. Обожает «играться» с жертвами, а после, делать из их душ трофеи. Каристо — Вечная Леди Света. Первая из Пламенеющих, и прародителей всех Искрящихся в этом мире. Правда, её давным-давно изгнали из мира, и, по слухам, основатель Ордена, сделал это в одиночку.       Проходя мимо очередного дома, Лонгет ощутил слабый отзвук ауры Пламенеющего. Постучав в дверь и войдя внутрь, он увидел лишь Роклио, могильщика, который готовил очередной труп к погребению. Судя по маленькой ручке, выглядывающей из-под грязной, со следами застарелой крови ткани, это был ребёнок.       Старик Ролкио, который, по словам старосты деревни, живёт тут со времён его отца и присматривает за кладбищем. Да и капитан стражи подтвердил его слова. Хотя другие местные жители, с трудом вспоминали, когда именно Роклио появился в их деревне. Впрочем, Лонгета это и не удивляло. Разве, кому-то интересны те, кто живёт лишь тем, что готовит трупы к похоронам и живёт, по сути, на кладбище? Именно. Никому.       Вытаращив глаза, Роклио так и замер, не закончив зашивать рот трупу.       — Ин-инквизитор?! Что в-вам нужно т-тут? — заикаясь, могильщик попытался прикрыть труп, лежащий на столе. — Я м-маленький человек, и з-занимаюсь всего л-лишь труп-пами.       — Ты мне не нужен Роклио. — заглянув на кухню и не увидев, ничего подозрительного, инквизитор направился в другую комнату, но могильщик преградил ему дорогу. — Что это значит?       — Н-не надо в-вам т-туда идти, ин-инквиз-зитор! — Роклио явно боялся того, что скрывается за дверью и не желал, чтобы кто-то знал, что там находится. — П-прошу!       — Согласно кодексу моего Ордена, я имею право убить тебя, прямо сейчас. — приставив острие кинжала к шее могильщика, инквизитор пристально посмотрел в его глаза. — Без объяснений. И буду прав. Никто не встанет на твою защиту. Решай.       Зажмурившись, могильщик стал трясти головой, явно не желая пускать внутрь инквизитора. Он был готов и жизнь свою отдать, лишь бы Лонгет не прошёл дальше. Но, стоило инквизитору надавить кинжалом чуть сильнее, оцарапав кожу, как могильщик испуганно взвизгнул, осел на пол и перебирая ногами, отполз в угол. Смерив его презрительным взглядом, Лонгет открыл дверь и нашёл за ней двух маленьких девочек. Одетые в какие-то лохмотья. Истощённые. С потухшими и безжизненными глазами.       — Н-не надо! — подползя к двери, Роклио закрыл её и прижался к ней плечом. — О-они ничьи! Роклио нашёл их в лесу! Еле жи-живые были! Мои т-теперь! Выходил! Д-дал кров! — в запале, могильщик не заметил, как перешёл на крик. — Кор-кормил! Ухажи-живал! Сами сог-согласились жить там! Делят со мной ночи! И…       — Всё. Хватит. — жестом прервав могильщика, Лонгет постарался «уловить» ауру Пламенеющего, и теперь, его влекло на север. — Я не стража, чтобы ты оправдывался передо мной. Но доложить им, я обязан по таком факту. — заметив, как могильщик расстроился и поняв, что ещё немного и он начнёт причитать, инквизитор перебил его: — Но, я готов закрыть глаза на это, если ты мне ответишь на вопросы.       — Конечно! Роклио по-поможет! Обяз-зательно! — Лонгету претило такое подобострастное отношение к себе, но, что поделать, это издержки его профессии. — Инквизитору ч-что-то нуж-но? Т-только, не г-г-говорите страже… Их за-заберут и они у-умрут.       — Есть ли в деревне новые люди? — пристально смотря на инквизитора, Роклио запер на замок дверь и отошёл в сторонку. — Кто поселился тут позже всех? Ведёт ли себя кто-то подозрительно?       Могильщик задумался и что-то посчитав на пальцах, сказал:       — Из новых, тут только трое. Пекарь Вальтир, мясник Горгот, да жена его, Оджина. А ещё…       — Оджина? Как давно она тут?! — схватив ничего не понимающего могильщика за ворот его плаща, Лонгет буквально поднял его над землей. — Ну! Отвечай!       — Её при-привёз Горгот, г-год наз-зад! — отпустив могильщика, Лонгет выскочил из его дома словно дикий зверь.       «Проклятье! В доме могильщика никогда и не было Искрящихся, а уж Пламенных и подавно! Просто две замученные похотью могильщика девочки! Они и не заинтересовали бы Искрящихся» — перепрыгивая через низкие заборы и безжалостно давя спелый урожай, инквизитор всё сильнее ощущал гнилостную ауру Пламенных. — «Если Оджина и Горгот оба Пламенные, то их дитя… ох проклятье! Какой же я идиот!»       Чем ближе Лонгет находился к дому мясника, тем сильнее ощущались ауры Пламенных. Сейчас, он боялся лишь за своего ученика Роджи, которого сам же отправил в лапы к этим монстрам! Остановившись на перекрёстке, Лонгет за озирался, пытаясь понять, в каком из домов находится Оджина с мужем. Услышав женский крик, из левого дома, инквизитор, немедля ни секунды, ринулся туда.       Буквально снеся дверь вместе с петлями, Лонгет увидел Роджи, который был занят ритуалом изгнания Искрящегося. Быстро взглянув, он понял, что его ученик делает всё верно, и ещё немного, Искрящийся будет изгнан из тела рождающегося. Оджина лежала на столе, крича от боли, она умоляла Роджи сделать всё быстро и избавить её от боли. Горгот тем временем, был возле жены и крепко держал её за руку. Прямо-таки, идеальная семья. Но гнилостный дух ауры, портил всю атмосферу.       — Молю, хватит! — закричала Оджина, ощутив очередную схватку. — Дайте мне уже разродиться!       — Тень от Тени, что идёт за светом. — зажгя первую свечу, Роджи зачитывал формулу изгнания. — Тьма, что является спутницей света, дарящая покой и жизнь. — убрав одеяло, которыми были накрыты согнутые ноги Оджины, он зажёг ещё две свечи.       «Мне нельзя прерывать ритуал Роджи. Если я сделаю это, то он может умереть».       — Я, твой скромный раб, взываю к тебе, и нижайше молю о помощи, — достав череп, он стал добавлять в него ингредиенты из пробирок, — в изгнании Искрящегося, из тела этого дитя. Тьма и Тень, услышьте зов мой, придите ко мне и защитите дитя. — поднеся горящую лучину к черепу, Роджи поджёг его содержимое. — Я, взывающий к силам, стоящим выше меня, смиренно молю о помощи.       — Оджина, держись, любимая… — Горгот так крепко сжимал руку жены, что аж костяшки побелели. — Ты должна… эй! Не смей засыпать! Нельзя!       — А-а-а! — пронзительно закричав, Оджина часто задышала. — Не могу! Больше не могу! Сделайте уже что-то!       Лонгет отошёл к стене, чтобы ученик не видел его. Роджи тем временем, сверяясь с Гримуаром Сумерек, продолжал ритуал. Инквизитор с удовлетворением отметил, что ученик прекрасно справляется с одним из сложнейших ритуалов. Если бы, под рукой не оказалось нужных ингредиентов и Роджи не собрал нужное, в том числе и не нашёл невинных дев, то мог бы попросту погибнуть, отдав все свои жизненные силы.       — Именем Тьмы и Тени, я заклинаю тебя, исчадье Света, покинь тело безгрешной дочери Сумерек! — окропив лоно Оджины, Роджи отбросил череп, и спустя время, спокойно принял роды.       Обмыв девочку, Роджи спокойно перерезал пуповину и отправил Горгота за повитухой, чтобы она помогла ему. Отдав ребёнка матери, он устало плюхнулся на скамью, рядом со своим учителем и только в этот момент, он заметил его. По глазам мальчишки Лонгет понял, что он хотел похвастаться своим успехом, но из-за усталости, он лишь улыбался. Одобрительно похлопав парня по плечу, инквизитор с удовлетворением отметил, что аура Пламенеющего исчезла.       «Он справился. Этот мальчишка, провёл ритуал, едва не стоивший ему жизни. Вернёмся в Храм, я добьюсь аудиенции у Магистра и Королевы, чтобы Роджи признали инквизитором Теней».       Пока Горгот отсутствовал, Лонгет сходил за колодезной водой и принёс своему ученику большой черпак, доверху наполненный ледяной водой. Именно такая вода, помогает инквизиторам восстановить силы и продолжать борьбу с порождениями Света. Пока ученик с наслаждением напивался водой, Лонгет подошёл к Оджине с ребёнком и прочитал короткую молитву, дабы удостовериться, что всё прошло удачно.       Чем ближе он подходил к матери с ребёнком, тем больше росла тревога в его душе. По его мнению, что-то было не так. Но внешне, да и на уровне ауры, всё было хорошо. Чтение молитвы, также показало, что всё в порядке. Но что-то не давало покоя Лонгету.       — Как ты, Оджина? Я привёл повитуху! — дородная женщина, едва увидев всю картину, тут же потребовала всех мужчин покинуть дом, оставив их наедине. — Эй! Я её муж и…       — Пошли все вон! — зычный, словно удар плети голос, был преисполнен власти. Даже Лонгет не стал спорить с ней. — Вернётесь через двадцать минут! — отвернувшись от них, она тут же улыбнулась и обратилась к Оджине: — Ну что, девочка, кого родила? Как назвать желаешь? Хорошо всё прошло?       Покинув дом, все трое уселись на лавку. Первым, прервал молчание Горгот, предложив инквизитору и его ученику раскурить трубку. Лонгет отказываться не стал, и с удовольствием взял у Горгота немного табака, смешав со своим и плотно набил свою трубку, а вот Роджи отказался.       — Как думаете, всё будет хорошо с нашей дочкой? — из-за волнения, у Горгота никак не получалось нормально запалить табак и Лонгет помог ему. — Спасибо. — глубоко затянувшись, он выпустил большое облако серого дыма.       — Ученик сделал всё, что было в его силах и я могу уверенно сказать, что он справился на ура. — дым, что выдохнул, Лонгет имел пепельный цвет. — Даже мне, сейчас, не удалось бы справиться лучше. Слышал, Роджи? — мальчишка повернулся к учителю. — Ты заочно сдал экзамен на Теневого инквизитора. Как вернёмся, я буду хлопотать, чтобы тебя приняли к гвардию Императрицы.       — Мастер, я… — растерявшись, Роджи не нашёл слов, чтобы выразить свои эмоции и лишь улыбался. Лонгет же, продолжая раскуривать трубку, внимательно следил за Горготом, которому, казалось, было всё равно.       — Скажи мне, Горгот, а почему вы переехали в эту деревню? — наполнив лёгкие ароматным дымом табака, Лонгет позволил себе немного расслабиться.       — Как это, почему? Нас сюда позвал мой дядя, Роклио. — затянувшись в очередной раз, он довольно улыбнулся. — Мы с женой, сначала не верили в его слова, что тут будет лучше. Мы же... — замявшись, он поджал губы, словно не зная, говорить ему или нет, но всё же продолжил: — Мы с Оджиной шестой год пытались завести ребёнка и ничего не получалось. А когда нас позвал дядюшка и у нас всё получилось…       — Твой дядя, могильщик, да? — Лонгет нутром чувствовал, что что-то не так в рассказе Горгота.       — Нет, он охотник. — услышав это, инквизитор едва не выронил трубку, поперхнувшись табачным дымом. — Эй, с вами всё хорошо? Помочь? — похлопав Лонгета по спине, Горгот выглядел крайне обеспокоенным. — Эй, парень, чем помочь твоему учителю?       — Я… не знаю…       — Охотник?! Роклио — охотник?! — Лонгет не верил услышанному. — Ты уверен в этом?       — Да, конечно. Он всегда им был, сколько я себя помню. — освободившись из хватки инквизитора, Горгот отодвинулся от него. — Он ещё, немного известен в метрополии, как искусный мастер, что создаёт чучела мёртвых, что выглядят как живые… Э-эй! Куда вы? — он попытался остановить инквизитора, но тот уже сорвался с места и вбежал в дом. — Нельзя же!       Заметив вторженца, повитуха шикнула на него, призвала его к тишине, кивнув на спящую Оджину и девочку. Кивнув женщине, инквизитор подошёл к матери и ребёнку. На первый взгляд, всё было хорошо, и он даже обрадовался, что его догадка, оказалась напрасной. Но так было ровно до момента, как девочка открыла глаза и уставилась на инквизитора своими глазами.       Левый был фиолетовым, а правый жёлтым. И оба пылали, как яркие топазы на солнце. Поняв, что за сущность перед ним, инквизитор выхватил кинжал и собирался пронзить эти проклятые глаза и умертвить сущность, чтобы та не успела набраться сил, но… он не смог вонзить острие кинжала в левую глазницу.       Тело отказалось подчиняться ему. Он застыл, словно статуя, продолжая видеть и слышать всё, что происходит вокруг. Где-то на улице, раздались тошнотворно знакомые хрусты. Двум людям, кто-то играючи, сломал шею, а после, похоже, и потрошили. Услышав лёгкие шаги, инквизитор всеми силами, старался вернуть контроль над своим телом, но его силы были на исходе и ничего не вышло.       Перед его глазами показались до боли знакомые руки. Роклио забрал девочку из-под острия кинжала. Лонгет не знал, а точнее, не видел, что делает могильщик. Он не мог физически, даже отвести взгляда в сторону, чтобы посмотреть на того, кто притворялся похотливым могильщиком. Как же, он не раскусил Брелика, одного из Пламенеющих?!       Роклио-Брелик, забрал из рук инквизитора его кинжал, и медленно, явно наслаждаясь этим, провёл им по горлу Лонгета. Смотря прямо в глаза, Роклио-Брелик улыбался, наблюдая за тем, как угасают глаза и жизнь покидает тело инквизитора. Бросив кинжал на пол, он достал яркую пластину из белого металла и вложил её в руку жертвы.       — Значит, ты всё-таки смог сделать это? — тихий голос раздался в голове Брелика и он обернулся к новорожденной Каристо. Вечной Леди Света. — Сдержал обещание.       — Да, моя Леди. — он поклонился ребёнку. — Я, и двое Пламенеющих долгие годы готовили всё, чтобы вы смогли вернуться в этот мир.       — Где Джерки с Искрой? — повертев головой, Леди Света не нашла своих Равных, но она явно ощущала их души. — Только не говори…       — Леди Света, они принесли себя в жертву и отдали мне свои Лучи. — опустившись на колено, Брелик склонил голову. — В одиночку, я не смог бы обмануть Орден Теней, мне банально не хватило бы сил, столько лет поддерживать искусственную личину и искать подходящее место, для Вашего перерождения!       — Я понимаю, Равный мне. Ты сослужил хорошую службу. Подними голову. — выполнив указание Госпожи, Брелик посмотрел ей в глаза. — Ты до сих пор, не изменяешь своим привычкам, храня души жертв в чешуе Солнечных драконов?       — Да, Леди Света.       — Поведай мне всё, что успел узнать, за все года, что меня не было в этом мире. — достав из поясного мешочка драконью чешую, Брелик поочерёдно приложил сотню чешуек к виску Леди Света. — Вот, значит, как… Сколько ещё, ты сможешь поддерживать эту личину?       — Моих сил, даже с учётом Лучей Джерки и Искры, хватит не больше чем на десять лет.       — Этого достаточно.       — Леди Света?       — Ты ещё не растратил умения поглощать чужие Лучи?       — Нет. Правда, за время, проведённое без Вас, я редко делал это. — уловив во взгляде Леди Света удивление, Брелик поспешил объясниться. — Прошу простить. Мне пришлось научиться делать это медленно, буквально по капле испивая лучи людей. Поглощай я их полностью, это вызывало большие подозрения.       — Понимаю. Ты поступил правильно, Равный мне. — девочка улыбнулась и выпростав руки из-под одеяльца, в которое была укутана, протянула их Брелику. — Прими личину инквизитора, что чуть не убил меня и составь письмо для Ордена от его имени.       — Что мне написать, моя Леди Света?       — То, что и хотел сделать инквизитор. Чтобы его ученик, чьё место займёшь ты, стал Теневым инквизитором и приблизился к Императрице. — оказавшись на руках Брелки, Каристо ухватила за белоснежный локон волос и потянула на себя. — После, окропишь письмо его кровью и примешь личину ученика, забрав всё, что принадлежит этим двоим. И вместе со мной, как с единственной выжившей, в результате нападения Искрящихся, отправишься в Орден Теней.       — Не будет ли это опасно, Леди Света?       — Не говори глупости, Брелки, — он помнил, что бывает, когда Леди Света обращается к кому-то по имени и поспешил извиниться. — Всё хорошо. Все мы совершаем ошибки и главное, вовремя это осознать и понять. Я хочу изнутри разрушить то, что обрело силу с моей смертью.       — Как скажете, моя Леди Света.       Выполнив всё, о чём говорила Каристо, Брелик как можно теплее укутал девочку в одеяла и взяв с собою небольшой провиант, вышел из дома. Оказавшись на улице, он ни капли не обратил внимания на обезображенные и разорванные на куски трупы. В воздухе висел тошнотворный запах крови, но Брелик им наслаждался.       Оглядев побоище и поняв, что в деревне больше нет ни души, маленькая девочка, что была привязана к груди Брелика, слабо улыбнулась. Она с удовольствием забирала себе лучи тех, кто погиб в этой деревне. Больше сотни лучей… конечно, это не силы, которыми она владела ранее, но, она уже сделала первый шаг к этому.       — Я верну всё то, что когда-то принадлежало мне. — уютно устроившись в мягкой переноске, Каристо постепенно засыпала. — Брелик, как только я верну силы, я возрожу Джерки с Искрой. Вы трое, будете жить так, как захотите…       — Леди Света, я… — едва не оступившись, Брелик не нашёлся что ответить. Да и, не нужно было. Леди Света уснула, а тревожить её покой, он не решился.       Выйдя на тракт, Брелик в облике Роджи, не стал ждать ночных возничьих, а просто пошёл в направлении ближайшей деревни. Там ещё больше лучей, чем в той, из которой он вышел. Леди Света будет довольной, поглотив их все.       Восходящее солнце, озарило их обоих и Брелик, счёт это хорошим знамением.