Ярость капитана

      Большая часть команды собралась на палубе. В витавшее в воздухе напряжение, казалось, можно потрогать руками. Тишину разрывал только шум волн, бьющихся о борт. Пираты понимали, что любое неверно сказанное сейчас слово, и буря, которую они недавно пережили, покажется легким волнением по сравнению с гневом капитана. Они отошли к бортам, стараясь быть как можно дальше от эпицентра будущего взрыва. Лишь один Доусон опирался на грот-мачту и пытался придать себе уверенный и независимый вид.       Джек, будто хищник, двинулся вперед тихими и плавными шагами. Одна рука его крепко сжимала пистолет, который висел на поясе, вторая же поигрывала ремнем, висящим на груди. Внешне он был спокоен, но внутри у него, будто дикий зверь, требующий крови, клокотала ярость. Будто горячий поток лавы, она текла по его венам и пыталась прорваться наружу. Остановившись перед Доусоном, он громко произнес:       — Дорогие мои друзья! Перед нами пример невиданной наглости, — Воробей отошел чуть назад и руками указал на стоявшего перед ним боцмана. — Как вы помните, вам всем был отдан приказ не трогать ребенка. Не далее как вчера я повторил этот приказ лично мистеру Доусону, и что мы видим? Он нагло пренебрёг моим распоряжением.       По команде прокатилась волна недовольства. Приказы капитана могли обсуждаться, но нарушаться — никогда. А за попытку убийства члена команды полагалась казнь. И хоть пираты были жестокими людьми, но даже для них отправить на верную смерть ребенка было немыслимо.       Джек степенно расхаживал из стороны в сторону, давая недовольству среди пиратов возрасти. Рокотание нарастало, и на лице Доусона все отчетливей проступало беспокойство. Но не только боцман волновал капитана. Воробей глядел на Миллса — двадцатилетнего матроса с русыми волосами, чье тело потряхивало от страха.       — И так, что же нам делать с отступником? — достаточно разъярив толпу, Джек снова подошёл почти в плотную к боцману. Тот уже сбросил маску уверенности и смотрел на него, как кролик на удава. Капитану никогда не доставляли удовольствия чужие страдания, но сейчас он наслаждался ими, впитывал до последней капли, ужасаясь самому себе.       — Хиггинс, Лойд, что нам сделать с этой морской крысой?       — В море бросить связанным, как он девчонку, и дело с концом. — один пират стоял со скучающим видом, сложив руки на груди, а второй выглядывал из-за его плеча.       — Можно кошкой его приласкать, чтобы другим неповадно было…       Воробей кивнул и снова медленно двинулся вдоль ряда пиратов. Они выдумывали наказания различной степени тяжести, пока он шел к своей цели. Внезапно Джек встал перед юнцом, опустившим светловолосую голову.       — А что до Вас, мистер Миллс? Что вы думаете по этому? — парень настороженно взглянул на него и снова уставился в пол. Потряхивало его с каждой секундой все сильней. Поняв, что ответа не дождется, Джек двинулся дальше.       — Мистер Коллинз, ваше мнение, — пират сглотнул. Он прекрасно понимал, что капитан не просто так к нему обратился. С трудом он выдохнул:       — Я согласен с Хиггинсом и Лойдом, капитан. — Джек холодно усмехнулся и опять встал на середину корабля.       — Забавно-забавно, — протянул он. — У Миллса хватило совести хотя бы промолчать. Ребенок мне все рассказал. Оказывается, не только наш боцман участвовал в покушении. Вас видели, — Джек плотоядно улыбнулся.       Команда мгновенно вытолкнула Коллинза и Миллса к Доусону. Джек выдохнул, решаясь.       — Вот вам мое решение, — он окинул взглядом пиратов. — двадцать ударов плетью Миллса и двадцать пять Коллинзу. Доусона же как зачинщика, привязать к верёвке и волочить за кораблем до ближайшего острова. Там обрезать верёвку, и оставить его судьбу в руках морского дьявола. — он смотрел в упор на враз побледневших заговорщиков, — все ли согласны с приговором и считают его справедливым? — команда согласно взревела. — Да будет так…       Он махнул рукой, разрешая действовать, и отошёл к штурвалу. Внутри всё сжималось. Он был все ещё в ярости из-за нападения на его дочь, и жаждал расправы над виновными, но… Он ненавидел жестокость. Пока он плавал с отцом, Джек видел немало казней, в том числе и очень кровавых. Воробей хотел бы избежать их применения, но опыт подсказывал, что это неверная тактика. В конце концов его уже раз высаживали на острове, повторения он не хочет.       Капитан наблюдал сверху, как его приказ приводиться в исполнение. С Миллса сорвали рубашку и привязали к мачте. Его пока ещё не тронутая спина вся была покрыта потом от страха. Хиггинс, выполнявший роль второго боцмана, подошёл к парню с кнутом в руке. Раздался резкий свист. Воробей не выдержал и закрыл глаза.       Раздался душераздирающий крик. Раскрыв глаза, Джек увидел, как спину мальчишки пересекла полоса. Ручейки крови заструились змеями вниз, пропитывая ткань штанов. Раздался предупреждающий свист, и парень, выгнувшись дугой застонал. Третий удар, пришедшийся почти без передышки, также вызвал вскрик. Воробей знал, что он сейчас испытывает — раны горят огнем, горячие струйки крови заставляют морщиться от неприятной липкости.       Пятый удар. Мальчишка, собравшись, до крови прикупил губу и не издал не звука. Седьмой, снова стон. Джек смотрит не отрываясь. Хочет отвернуться, но не может. Десятый. Миллс повис на верёвках, неудобно вывернув плечи. Встать снова у него не получалось — ноги дрожали слишком сильно. Тринадцать. Руки практически вывихнуты, на спине почти не осталось живого места. Она и задняя часть бедер мокрые от крови. Из горла вырывались хрипы. Миллс харкнул кровью и не сдержал крика от нового удара. Перед глазами у него потемнело. Ещё удар. Мальчишка едва слышно заскулил. Который это? Он сбился со счета.       Едва все кончилось, матросы начали отвязывать верёвки. Парень мешком свалился на доски с едва слышным стоном. Но стоило ему перевернуться на спину, как он издал громкий крик от боли. Его подхватили под руки и потащили вниз, чтобы обработать раны и бросить в карцер. Его место тем временем занял Коллинз.       Все повторилось. Разница заключалась лишь в том, что мужчина не кричал. Лишь под конец стоны срывались с его губ. Кожа клочьями свисала со спины. Штаны полностью окрасились в красный. Мокрое от пота лицо исказила мука, когда он пошевелил затекшим плечом. Его точно также отвязали и увели в низ.       Джек пошатнулся и вцепился в перила. В воздухе парил острый запах крови, вызывая приступы тошноты. Спина фантомно заныла, пробуждая воспоминания. Ему часто доставалось, но кнутом прилетело всего один раз. Воробей хорошо помнил ту жгучую боль в шраме, змеёй оплетавшем руку. Но та рана была не большая, да и он практически сразу обработал её. Членам же его команды оставалось только надеяться, что в рану не попадет инфекция и не начнется лихорадка.       Передышка была недолгой. Несколько пиратов приблизились к Доусону. Безразличный до этого, боцман подскочил, как ошпаренный, и вдруг заметался по палубе, уворачиваясь от матросов. Те с хохотом пустились в погоню. Они прекрасно понимали, что с коробля ему никуда не деться, и рано или поздно его поймают. Так что он получали максимальное удовольствие от этих догонялок. У всех свербело желание поскорее выкупать его в море, ведь не было ни одного человека, которому не доставалось бы его девятихвосткой. Вася команда уже устала от его жестокости.       Погода была идеальна для их затеи. «Феникс» мягко скользил по морской глади, не развивая большую скорость и приподнимаясь на волнах не больше метра. Доусон не разделял радость команды. Он понимал, что ему не выжить. Даже если он выдержит и не захлебнуться, то умрет на острове. Оружия ему никто не выдаст — оно и не понадобиться. Вода холодна как лёд, и купание в ней непременно приведет к простуде. А боцман и так не мог похвастаться отличным здоровьем.       Страх за свою жизнь заставлял проявлять чудеса ловкости и проворства. Он умудрился ускользнуть на нижние палубы, и к погоне присоединилась ещё часть команды. Петляя между камбузом и ютом, его загнали в угол, но он, как мышь, юрко выскочил обратно на верхнюю палубу. Он петлял, уворачиваясь от рук, переодически сгибая кого-то с ног. Матросы приветствовали его хохотом и аплодисментами.       Джек с обреченностью наблюдал за этой отчаянной попыткой спасти себе жизнь. Доусон носился по всему судну, обезумев от страха — от носа до кормы и обратно. Матросы гонялись за ним, но он словно скользкий угорь выворачивался из их рук, даже когда двое матросов его повалили, он мигом вскочил и бросился бежать дальше. Наблюдающая команда хвасталась за животы от смеха и подбадривала боцмана.       Но вот он решил вскарабкаться на мачту. Это стало его роковой ошибкой. Только Доусон залез на высоту примерно трех-четырех метров, как рядом с ним просвистела пуля. Мужчина разжал руки и полетел вниз. Падение выбило весь воздух из лёгких и не дало продолжить забег. Трое мужчин набросились на него, выворачивая руки.       Скученный, Доусон визжал и кричал, пытаясь достать ногами матросов удерживающих его. Но это было бесполезно. Кто-то уже завязал на тросе петлю и её накинули на боцмана. Крепко завязав верёвку, Доусона подняли и потащили к краю борта. Он брыкался и почти вырывался из рук, но матросы всё же бросили его в морскую воду.       Крик его резко оборвался. Тело сковало холодом, а в нос и рот хлынула вода. Трос отмотали на метров двадцать и закрепили. Команда, забыв про правила, собралась на квартердеке. Боцман медленно тонул. Стоило кораблю приподняться на волне, как он выныривал на поверхность. Но через несколько секунд он снова скрывался в глубине, как только «Феникс» опускался.       Внутренности разъедала соль, а лёгкие горели от нехватки воздуха. Тех секунд, что он был на поверхности едва хватало, что бы не захлебнуться. Но тут впереди замаячила надежда.       — Тащите его! Тащите, быстрее, — с коробля доносились крики а веревка натянулась. Вот только это было не спасение, а предвестник ещё большей беды.       — Акула!       Джек подошёл к борту, услышав дикий крик Доусона. Действительно, в пятидесяти метрах за ними следовала огромная морская хищница. Серый плавник стремительно рассекал воду. Команда со своей силы тянула Доусона, но не успевала. Акула подплыла уже вплотную к боцману, но тут Лойд кинул гарпун в море, спугнув тем самым хищницу.       Но тут раздался вопль. Ногу боцмана будто обожгло огнем. Акула успела отхватить его ступню, прежде чем скрыться, и теперь за пиратом оставался кровавый след в море. Джек вытащил шпагу и подошёл к верёвке. Сомнения снова одолели его. Но отступать было некуда — команда выжидающе на него смотрела.       Резким ударом перерубив верёвку, он оставил Доусона позади. Единственное, что он мог сделать, это приблизить его смерть. Капитан кивнул Хиггинсу и двинулся к своей каюте. Выстрел заставил его едва заметно вздрогнуть, но не остановиться. Ярость, довольно урча, запряталась в самую глубину души…