Часть 5: С бомбой под мышкой

На улице моросил дождь. В слабый свет придорожного Фонаря блекло освещал территорию вокруг дома. Перед нами раскинулась старая бетонная подъездная дорожка, испещрённая глубокими трещинами и пятнами масла. В её конце стоял ржавый фургончик с облупленной эмблемой доставки на боку. Мы с Эваном пригнулись за ним, прижавшись к промокшему металлу, и стали наблюдать. Пластиковый садовый гном лежал лицом в грязь возле подъездной дорожки. Дом, в котором скрывались предполагаемые террористы, выглядел как давно брошенное здание, которое кто-то по недоразумению продолжал считать пригодным для жизни. Краска облупилась с досок клочьями. Окно в гостинной было приоткрытым, одна створка держалась на последнем гвозде или милости Бога. Дом окружал покосившийся заборчик, который местами зиял дырами. Перед домом раскинулся газон. Трава, мокрая от дождя, была такой высокой, что почти сравнялась с забором. Половина штакетника держалась на честном слове, другая уже давно легла в землю. Прогулка по такому газону могла закончиться встречей с ржавым гвоздём, разбитой бутылкой или, если повезёт, крысой. К этому унылому сюжету добавлялся ротвейлер в будке, чей живой силуэт маячил в тени за домом. На крыльце стоял мужчина — огромный, плечистый, размером со шкаф. Он закурил сигарету, и огонёк осветил на секунду грубое, скуластое лицо, заросшее щетиной. У него был тяжёлый взгляд человека, который не просто охраняет вход — он ищет, кого бы пристрелить первым. — Очень живописно. И какой, прости, у нас план? — прошептала я, глядя на Эвана исподлобья. Он приподнял плечи, сделав вид, будто это не так уж и важно. — Ну… у меня его нет. Но я подумал, раз ты уже здесь… может, ты что-нибудь придумаешь? Покажешь какие-нибудь крутые вампирские штуки? Сырой ветер пронизывал до костей. Он гнал по двору полосы дождя, заставляя жмуриться и прижимать воротник к щекам. Мы с Эваном сидели за старым фургоном, как бы я ни старалась держать лицо, всё внутри меня забурлило от раздражения. Я на секунду остолбенела, приоткрыв рот в немом возмущении. Было ощущение, что у меня из ушей вот-вот повалит пар. — Ты… привёл меня сюда, не имея даже намёка на план?! — спросила я, стискивая зубы. — Ну ты же опытная! Я подумал, ты привыкла к таким вещам. Прокрадываться ночью к смертным, шептать заклинания… — Я Тремер, а не проклятая ниндзя! — прошипела я в ответ. — И не шепчу заклинания на право и налево! Ты вообще понимаешь, куда мы пришли? У них, скорее всего, пушки. Много. А ты хочешь, чтобы я сейчас устроила «вампирскую штуку»? Отлично! Как тебе вариант — взмах рукой и ты бежишь обратно в Санта-Монику?! У меня есть доминирование, могу устроить! Эван втянул голову в плечи, но не отшатнулся. Он выглядел скорее виноватым, чем напуганным. — Прости. Я просто… хотел сделать что-то хорошее. Доказать, что не зря ты меня спасла. Его голос был тихим. В этой сырой тьме, он выглядел глупым и безрассудно смелым, но искренним. Я тихо вздохнула, подавляя раздражение. Всё равно было уже поздно разворачиваться. Я — мокрая, злая, но рядом с ним. А значит, должна была что-то придумать. — Ладно, слушай. — Я прижалась ближе к фургону. — Мы обойдём дом с тыльной стороны. Если повезёт, чёрный ход окажется не заперт. Если нет — вскрою. Там ты останешься на стреме. Не рыпайся. Не геройствуй. Если услышишь выстрел — прячься. Понял? Он кивнул, глядя на меня с тем самым наивным доверием. — Понял, босс. — Не называй меня боссом. — Хорошо, капитан? — Эван! — Всё, молчу! — Он приложил палец к губам и выдал полуулыбку. И, конечно же, именно в этот момент наш примирительный шепот и нелепое шевеление в грязи привлекли внимание громилы с крыльца. Он тяжело сошёл вниз, гулко ступая по ступеням и пошёл в нашу сторону. — Он нас заметил! — панически шепнул Эван. Прятаться было уже поздно. Думать — тем более. Я выпрямилась с самым невинным выражением лица и вышла из-за фургона, как будто гуляла под дождём из чистого удовольствия. — Ты потерялась, крошка? — спросил мужик и выдал ухмылку, от которой мне захотелось немедленно убраться от сюда подальше! Меня окинули взглядом так, будто я не девушка, а блюдо из меню. Я чувствовала, как его взгляд слизывает с меня одежду, и чем дольше он смотрел, тем сильнее хотелось немедленно вымыться в антисептике. Я попятилась, скривив лицо, как будто вдохнула тухлое мясо. Господи, он ещё и воняет… От бандита несло потом, сигаретами, перегаром и запрещенными веществами кажется за километр! Даже кровь его, наверное, была бы вязкой, как подгоревший жир. Мерзость. Я его кровь пить точно не стала бы, даже если от этого зависела моя жизнь! По крайней мере я пыталась убедить себя в этом. Он сделал шаг ко мне, и я, не колеблясь, принялась колдовать. Руки дирижировали в воздухе. Пальцы нарисовали круг, что засиял передо мной бирюзовым светом. Его глаза на секунду расширились, а потом он просто свалился в траву и больше не шевелился. Эван выглянул из-за фургона, и посмотрел на ноги торчащие из густой травы газона. — Он что, умер? — раздался испуганный шёпот Эвана. — Спит, — фыркнула я. И будто по команде над лужайкой прокатился храп. Меня снова передёрнуло. — Какая мерзость! — прошипела я, обойдя его по дуге. Мы остановились в тени у забора. К счастью шум дождя заглушал наши передвижения. Я активировала прорицание. Это особая способность позволяющая видеть сквозь стены и препятствия ауры живых и не очень живых существ. Через стены дома проступили смутные силуэты — мягкие, человеческие ауры. — Один в гостиной, трое на кухне, двое спят, — прошептала я. — Люди по всему дому. Мы даже не знаем, где искать чёртов астролит. — Может, окна спальни не заперты? — предложил Эван и, не дождавшись ответа, направился к ним. Я рванула вперёд быстрее, чем Эван успел добраться до задней двери. Ротвейлер в будке зарычал и дёрнулся с цепи. Я пригнулась, скользнув к нему, и укусила. Животное захрипело, задёргалось и тут же обмякло. Я ловко придержала его, не давая телу шмякнуться и привлечь внимание. — Ты что, выпила его? — Я потратилась! — раздражённо прошипела я. — И с собаками к твоему сведению договориться сложнее, чем с полицией! Эван махнул в мою сторону рукой и изучал щиток на задней стене дома. Внезапно он привлек мое внимание жестом подозвав к себе указывая на доски прислоненные к стене. Мы обменялись взглядами. У него в глазах танцевали бесы. Я молча просила: не создавать лишних проблем и шума. А он в ответ молча умолял: ну пожалуйста, это же гениальная идея! — Ох, да делай ты уже что хочешь! — выдохнула я и махнула рукой, проклиная всё на свете. Эван радостно, как ребёнок, рванул в сторону досок. Те с грохотом обвалились, оборвав старые провода, ведущие к щитку. И будто время замерло на мгновение. А потом началось. В доме раздались крики: — Что за шум? Почему света нет?! — Кто, мать твою, тронул провода?! — Это всё ты, кретин! Я тебе говорил — нахер ты доски к стене дома прислоняешь?! Теперь иди проводку чини! Дверь распахнулась, и наружу вывалились все пятеро. Один щурился, держа фонарь, другой нес инструменты. Пара головорезов в старых домашних тапках и трусах, непонятно чем они вообще собирались помогать. Последний вышел с обрезом дробовика в руках. Все матерились, перебивая друг друга, словно сорвались с цепи. Запах перегара и дешёвого табака доносился даже сюда. Мы быстро направились к запасному входу. Пока я взламывала замок, Эван прижимался ко мне, едва сдерживая смех. — Заткнись, — прошипела я сквозь зубы, ткнув его локтем, на что он только легонько приобнял меня за плечи. Мы юркнули внутрь через заднюю дверь, пока вся шайка шумела снаружи. Я держала Прорицание активным, отслеживая ауры снаружи. Эван же носился по комнатам, шаря в ящиках и вытаскивая из шкафов какие-то тряпки и барахло. Как выглядела эта взрывчатка, что мы искали я не представляла, но думаю, Эван тоже не знал, что именно ищет. Телефона или фонаря у него, конечно, не было, и он подсвечивал себе путь жалкой искрой полудохлой зажигалки. Всё шло не по плану. Но, чёрт возьми, как же всё было по-настоящему. Это ощущение опасности, это щекотание нервов… почти дарило чувство жизни. Снаружи вдруг стало тише. Я замерла, выглянула в окно. Там, у дорожки, где я недавно уложила громилу, стояли двое. Один подсвечивал его фонарём, другой наклонился ближе к лицу. — Чёрт, — прошипела я и рванула к Эвану. Он понял всё без слов, едва услышал торопливые шаги. Первым вошел в дом мужик с дробовиком. Мы бесшумно помчались в заднюю часть дома. Я метнула взгляд на чёрный ход — и замерла. За дверью, склонившись над телом мёртвого пса, копошились ещё двое. Они обеспокоенно подняли головы, привлеченные криками, достали пистолеты, и мне стало ясно — мы оказались в ловушке. Стоять в прихожей и думать было уже некогда. Я выхватила телефон, включила фонарик и быстро огляделась в поисках укрытия. Рядом с полом, возле стиральной машины, я заметила огромную вентиляционную решётку. Вызвав силу крови, я вырвала её с тихим скрежетом и в одно мгновение юркнула внутрь. Телефон сразу погасила, пряча свет. Эван, не отставая, втиснулся за мной, и мы скрылись за решёткой. В тот же миг дверь распахнулась настежь. В узкой щели я видела луч фонаря, освещающий пыльный пол, очертания ног и слышала нескончаемый поток брани. Они метнулись в одну комнату, затем в другую. Один выглянул на улицу, но там тоже никого не нашёл. Проклятья сыпались без остановки, словно автоматная очередь. В нише было тесно и пахло пылью. Мы скрючились, прижимались коленями друг к другу, стараясь не шелохнуться. Мужчины проходили мимо так близко, что я могла бы протянуть руку и коснуться их сапог. Они решили проверить каждый закуток в доме, и это значило, что оставалось лишь ждать. Эван нервничал и дёргался, что действовало мне на нервы. — Лиз… — прошептал он. — Что? — ответила я тем же тоном, опасаясь, что кто-то услышит. — У меня за спиной пакет… Он неудобно стоит, прямо в рёбра впивается. Помоги достать. Я закатила глаза. Серьёзно? Сейчас? Ну неужели нельзя просто потерпеть? Вздохнув, я наклонилась вперед и проскользнула руками ему за спину до самой стены, цепляя и подтаскивая к себе сверток. Эван выгнулся, и со стороны это, должно быть, выглядело нелепо. Но в конце концов пакет удалось вытащить. Я протянула его Эвану, он облегчённо опёрся спиной о стенку ниши и даже сумел вытянуть ноги по обе стороны от меня. Мы сидели, надеясь дождаться, пока эти ублюдки устанут и разойдутся по комнатам. Тогда можно будет сбежать. Но пока они продолжали бродить по дому, расслабиться было невозможно. Я держала Прорицание, следя за их аурами, и это пожирало мои силы. Голод начинал скручиваться внутри, напоминая о себе. Минут тридцать мы просидели в темноте. И тут Эвана одолело любопытство. Он осторожно зашуршал пакетом, извлекая запаянный брикет. Для меня этот звук казался оглушительным, словно грохот обрушившейся стены. Сердце ёкнуло: не хватало только, чтобы нас услышали. Но хуже всего было то, что он решил подсветить содержимое зажигалкой. Огненный язычок вспыхнул, высветив в его руках тусклый брикет. Эван поднёс его ближе к лицу и, медленно, по слогам прочитал: — Ас-тро-лит… Я кажется побелела. В прямом смысле, мне казалось, что даже кончики моих волос резко поседели и встали дыбом. В руках Эвана был не какой-нибудь мусор, а взрывчатка — плотный брусок размером с кирпич. Я молниеносно выхватила у него зажигалку, стараясь убрать источник огня как можно дальше. — Ты что творишь?! — выдохнула я, едва сдерживая дрожь. — А ты что? — удивлённо пробормотал он. — Эван! — я процедила сквозь зубы. — Ты размахивал зажигалкой прямо над взрывчаткой! Минуту в воздухе висела гробовая тишина. Эван остолбенел, и, похоже, наконец осознал, что держит в руках. Астролит. Та самая взрывчатка, за которой его отправил Меркурио. Если бы не случай — мы бы в жизни не нашли этот тайник. Я сосредоточилась, активируя прорицание: в комнате справа от нас находились двое вооружённых, но за дверью во двор пока было пусто. Я аккуратно отодвинула решётку вентиляции и приготовилась увести Эвана отсюда, пока не стало поздно. И вдруг… Тишину разорвал истерический смех. Смех Эвана. Громкий, неуместный, будто он попал не в логово вооружённых бандитов, а на дешёвое комедийное шоу. — Ты издеваешься?! — зашипела я, но слова утонули в его хохоте. Я резко развернулась, уже замахнувшись, чтобы влепить ему пощёчину и вернуть в реальность, но в тот миг ослепительный луч фонарика полоснул по глазам. Я едва успела зажмуриться, как холодное дуло пистолета упёрлось мне в висок. — Ну и кто это у нас тут прячется? — прозвучал хриплый голос. — Руки за голову! Медленно, детка. Из тени выступил мужик лет тридцати пяти: заросшая щетиной щека, грязная майка. Фонарь в одной руке, пистолет в другой. Эван моментально притих. Его смех оборвался, и он очень громко сглотнул. Я подчинилась, осторожно выбралась из ниши, подняв руки над головой. Мой подопечный последовал за мной, морщась от света. Бандит окинул нас быстрым взглядом, задержавшись на Эване. — А вот ты мне не пригодишься, парень, — буркнул он, резко приставив ствол к его лбу. В груди всё оборвалось. Я знала, что секунду спустя раздастся выстрел. «Нет!» — пронеслось в голове, и я бросилась вперёд. Мгновение — и я повисла на бандите, впиваясь клыками в его шею. Грохнул выстрел — где-то с потолка сыпанула штукатурка. Я дрогнула от возбуждения. Солоноватый привкус пота, тихий хруст кожи, проткнутой клыками. Кажется раздался еще один выстрел, но мне было уже все равно. Горло обожгло жидким огнем, тело инстинктивно сжалось, не выпуская жертву из захвата. Каждый глоток — как взрыв вкусов, металл, чуть-чуть сладости и нечто невыразимо живое. Я чувствовала, что чувствовал мужчина. Всё это хлынуло в меня, вместе с его кровью. Весь спектр эмоций теперь бурлил в моем теле словно в котле. Я чувствовала себя живой! Это было не просто насыщение. Это была эйфория. Ослепительное, всепоглощающее блаженство, от которого я едва не забыла зачем нахожусь здесь. Я ощущала, насколько сильно кровь может опьянить. Насколько оно потрясающее. Шум. Крик. Выстрел. Потом ещё один. И ещё. Что-то горячо кольнуло в плечо — пуля скользнула по коже. Эван рывком дёрнул меня за руку, почти волоком вытащив через заднюю дверь. Позади в доме грохотали шаги и голоса. Бандиты не жалели слов, перемежая ругань свистами и короткими командами. Мы выскочили во двор. Эван ловко вскочил на забор и протянул мне руку. Над ухом свистнула пуля, в деревянный столб рядом с моей головой вонзилось железо, щепки брызнули в лицо. — Вижу их! Там! — рявкнул кто-то сзади. Я вцепилась в ладонь Эвана и вскарабкалась на ограду. Жаром обожгло бок — очередная пуля застряла где-то под ребрами. Приземление и снова бег. Мимо мелькали чужие дома, ухоженные газоны, резные заборы, зеленые изгороди, голубое свечение бассейнов. Собаки, надрывались лаем. Казалось, все поселение ожило. С крыльца одного из домов в меня выстрелил какой-то бородатый дед. Мы с Эваном едва увернулись от очередной пули. Если бы я была человеком, то уже умерла от страха. Мы сделали широкий крюк, путая следы, подняв на уши половину посёлка, и лишь тогда скрылись в небольшом лесочке за окраиной. — Стой… давай остановимся, — Эван застыл, прижимаясь плечом к массивной деревянной вывеске у шоссе. Я кивнула, всё ещё оглядываясь по сторонам. Дождь усиливался. Щит возвышался над нами с вырезанной надписью: «PACIFIC». Декоративные узоры на раме казались жуткими в ночном свете. Рядом — столб с облезшим таксофоном. Дорога блестела брызгами под дождём, редкие фонари освящали лужи пятнами. Чёрное небо висело пустым куполом — без единой звезды. Шорох падающих капель, гром вдалеке, заглушались ударами волн о берег… Я хотела спросить, почему мы остановились именно здесь, но слова застряли в горле, когда услышала, что Эван говорит в трубку таксофона. Он вызывал службу спасения… туда, к дому бандитов. — Эван зачем ты вызываешь скорую? Мы никому не причинили вреда! Те парни придут в себя к утру! — я хлопнула себя по лицу. Парень замер, видимо не понимая что ответить. — Я… не знаю. Просто мне резко этого захотелось. А вдруг кому-то и вправду понадобится помощь? — растерянно ответил он, вешая трубку. Его голос дрожал, и мне стало ясно — он сам не до конца понимает, что делает. Он медленно опустил голову. В свете фонаря я заметила, как в его руке блеснул мокрый полиэтиленовый пакет. Внутри — та самая взрывчатка. Интересно, кто теперь террористы — они или мы? Хоть цель нашего похода и выполнена, но чувство победы казалось насмешкой. Эван сделал шаг ко мне. Я стояла неподвижно, с каменным лицом, но внутри всё бурлило. Злость. Обида. Разочарование. А ещё — мерзкое, липкое чувство вины. Четыре года. Четыре чёртовых года я жила правильно. Избегала соблазнов, копила в себе человечность. А теперь? Вандализм. Взлом. Кража. Но всё это было ерундой на фоне главного. Я сорвалась. Я насильно пила кровь. Настоящую, человеческую. Горячую, живую, бьющую в горло с каждым толчком сердца. Даже одного глотка было бы достаточно, чтобы понять чего я лишала себя все это время. Не смотря на это я не ощущала в себе никаких изменений. Либо мой запас человечности перекрыл все эти проступки, либо вся эта голконда действительно является вымыслом. Я фыркнула и резко пересекла дорогу, пытаясь разглядеть океан, но впереди была только кромешная тьма, растворяющая всё вокруг. Казалось, даже я таяла в этой тьме. Мои убеждения об человечном мире рассыпались как карточный домик. Неужели все это время меня водили за нос, чтобы я просто была «удобной». — Лиз… — тихо позвал Эван. — Давай помолчим, — отрезала я, оборачиваясь. Эван стоял на асфальте, вымокший на сквозь. Он что-то проскулил на своём непонятном языке. А потом посмотрел на меня с таким лицом, будто знал, о чем я думала. — Прости, что втянул тебя в это, — выдохнул он. Мне вновь стало горько и мерзко на душе. За четыре года я так и не победила Зверя. Он по прежнему сидел в темном уголке моей души и ворочался в тени. Меня обуяло такое разочарование, что хотелось разрыдаться. — Оставь меня в покое, хотя бы на десять минут! — процедила я. Эван посмотрел на меня ошарашенно. Потом медленно развернулся и поплёлся по склону шоссе, в сторону города. И в этот момент из-за поворота вылетел автомобиль. Фары полоснули по нам ослепительным светом, и я успела заметить: машина несётся прямо на Эвана. Парень застыл посреди дороги, как загипнотизированный, даже не пытаясь уйти. Я рванулась вперёд, в тот же миг оттолкнула машину в сторону, чтобы она не задела Эвана. Стальная масса ударилась в бетонный столб с таксофоном, загораживая поворот на злосчастный поселок.