Шоколадный торт

Она не слишком следила за дорогой. Вернее, не слишком уделяла этому внимания – как-то само собой ей удавалось огибать редкие встречные машины и не улететь на обочину с мокрой дороги, напоминающую скорее  реку. Снаружи пропали знакомые улочки, пропали даже слегка знакомые леса, которыми был окружён город. Дорога вела куда-то, где кошка не бывала даже когда от скуки проматывала онлайн карты, а она таким образом многие дороги "объездила". Пальцы, мертвой хваткой вцепившиеся в руль, уже онемели, то ли от напряжения, то ли от холода. Чуть ли не с усилием разжав одну руку, Китти попыталась нащупать кнопку обогревателя, но вместо этого лишь беспорядочно тыкала в приборную панель, чуть было не погасив фары. Ей бы чуть повернуть голову, но шея тоже словно онемела, поэтому и приходилось смотреть строго перед собой. Холод словно бы скрёб её бок, дышать было больно, то и дело почти невозможно, глаза слезились то ли от головной боли, то ли от жутчайшей необходимости во сне. Смирившись с тем, что обогреватель ей не светит, Китти положила свободную руку на рычаг коробки передач.  Она обогнала несколько неторопливых водителей, вписалась в поворот так аккуратно, как, судя по отпечатанным на асфальте следам шин, мало кто до неё и наконец выехала с дороги через перелесок на ещё более жуткую дорогу через поле. – Холодрыга какая, – пробурчала Китти, совершенно не узнав собственный голос. Дождь висел мокрой дымкой, застилающей всё вокруг, словно темноты самой по себе было недостаточно. Зрелище было равно завораживающим и мерзким. Снаружи пролетела автобусная остановка. Из тех, которые словно просто проросли когда-то подобно грибу – не ясно было, кому они вообще нужны, вокруг на многие километры не было ни городов ни деревень.  Сейчас вокруг вообще были только холод и слякоть. – Держись. Китти вновь стиснула руль обеими руками. Не потому что думала, что так будет легче управлять машиной на мокрой дороге. Просто рукоять коробки передач была слишком холодной. Вообще всё было холодным. Потоки воды на лобовом стекле всё больше напоминали ледяную корку, дворники уже не справлялись. Китти терла колени друг об дружку, пытаясь согреться хоть немного, хотя бы чтобы удержать себя от потери сознания. Вдруг накатило осознание, что она без понятия, куда она едет. В нахлынувшей панике Китти чуть было не въехала в столб, но заледеневшие руки сами собой справились с рулём, а ноги, даром что она едва их чувствовала, с педалями. Холод, всё это время давивший на неё на мгновение стал единственной соломинкой, за которую удалось ухватиться, чтобы сохранить самообладание. Китти глубоко вдохнула, стараясь не закашляться. Выдохнула. Сбавила скорость и, пользуясь короткой передышкой, поправила зеркало заднего вида. В нём она и заметила, что позади остался знак с перечеркнутый названием города. Точно, она же не наугад ехала. – Всё будет в порядке. Китти, разминая пальцы на одной руке, другой всё ещё держа руль мертвой хваткой, свернула на узкую, совершенно не тянущую на звание "главной" дорогу. Остановившись у развязки, у поросшего колючей травой, не паханного многие года поля, где от цивилизации была только очередная неведомо кому нужная автобусная остановка, Китти вышла из машины, не заботясь даже о зонтике – всё равно она и так была промокшая до нитки. – Давно ждёшь? Она протянула руку к дрожащему не то от холода, не то от какой-то своей боли Чококэту.  Тот поднял взгляд. В его красных от слез и усталости глазах блеснуло удивление. – Пойдём, – Китти поманила его за собой в машину, шмыгая носом. Кот послушно взял свои чемоданы, столь же мокрые и грязные как и он сам и, дрожащими руками положив их в багажник, сел в машину. С них обоих тут же натекло грязи, сколько это машина не видала никогда – кремового цвета сиденья и розовенькие резиновые коврики стали почти равномерно серыми. – Напугал ты меня. Голос Китти дрожал, но вместе с тем она сама чувствовала, сколько облегчения в нём было. – Мы за тебя волновались. Ты просто пропал. Она говорила не раздумывая, почти не узнавая ни своих интонаций, ни своих мыслей. Усталость, голод, тошнота, мучившая её столько дней как-то ушли на второй план. – Бадзмару говорил, что ты писал ему, но потом как-то эта ниточка оборвалась. Китти помяла пальцами обивку руля, покосилась на своего пассажира, наконец вспомнив, как это – смотреть куда-то, кроме как прямо перед собой. – Знаешь, я уже и забыла, что у меня в кафе есть городской телефон. Кошка замолчала, переводя дыхание. – Так тепло… – прошептал Чококэт. Его растрёпанный вид был на редкость жалким, казалось что он сейчас свернулся в калачик и заплачет. Китти молча кивнула. Ноги в ботинках и правда немного запарились, особенно после того как промокли. Дальше они ехали молча, лишь иногда шмыгали, то ли от того, что вымокли под дождём, то ли от каких-то своих переживаний. Наконец-то Китти смогла убрать руки с руля – полумрак подземной парковки был каким-то особенно родным.  – Не могу поверить, что была за рулём так долго. Осознание, что поездка туда и обратно заняла часов пять, без передышки и без единой остановки, кроме как чтобы подобрать самого Чококэта. – Спасибо… Чококэт не в силах смотреть Китти в глаза, упрямо изучая свои грязные ботинки. – Заходи, – поторопила его кошка, – тебе надо помыться и высушиться. Он не спорил, двигался на автопилоте, иначе и не скажешь. Когда он скрылся в ванной, прикрыв за собой дверь, а Китти принялась обтираться полотенцем, пытаясь подсушить себя, только тогда она и почувствовала, что ей впервые за долгое время стало не так уж холодно. – Я положу тебе перед дверью одежду, – оповестила Китти, когда звук текущей воды пропал, – оденься и попей чаю, тебе нужно согреться. Пару минут спустя Чококэт, всё такой же подавленный, но выглядящий чуть менее жалко, сидел на кухне, за столом, грея руки о синюю чашку. А пока Китти успела сама помыться, двигаясь так же на автопилоте, кот успел даже немного очнуться. – Спасибо… – Не стоит. Друзья для этого же и нужны, верно? – фраза звучала заученно и слащаво, но ничего другого Китти не могла придумать. – Прости, что заставил волноваться. Мне стыдно. Правда очень стыдно, – голос Чококэта чуть не сорвался. – Говорю же, всё в порядке. В порядке, однако, не было ровным счётом ничего. Китти это прекрасно понимала даже сейчас. Она посмотрела на Чококэта.  Тот выглядел совсем мальчишкой. Растрёпанный, взъерошенный, не способный сдержать дрожь. "Забери меня отсюда…" Китти глядела куда-то сквозь него, глубоко уйдя в собственные мысли. Каким чудом она вообще смогла найти его? Она же даже не знала, куда он уехал. Вернее, знала, что к родителям, но точных названий городов у неё не было. – Ты… и правда напугал меня. – Прости. Я просто, – он стиснул чашку, пытаясь успокоиться, – я испугался. Заблудился.  – Но почему ты позвонил именно в кафе? Не в полицию, не родителям… – Я не хочу туда.  Руки Чококэта задрожали, но он успел поставить чашку на стол, прежде чем всё расплескал. – Только не туда… там… так… холодно… На глаза кота навернулись слёзы, которые он даже не пытался скрыть. Он просто дрожал и плакал. – Чококэт… Китти с болью посмотрела на него. Бедолага столько времени провел под ливнем, один посреди заросшего поля на одинокой старой автобусной остановке. Как он вообще попал туда? Пешком дошел откуда-то? Или доехал до туда и понял, что поехал не куда надо? – Китти, если бы ты не спасла меня, я не знаю, что бы я делал… – Я здесь. С тобой, – Китти попыталась успокоить его, но сама дрожала ничуть не меньше. Они посмотрели друг на друга и изо всех сил попытались улыбнуться. Вышло что-то похожее на гримасу боли, но для первой попытки неплохо. – Тебе надо поспать, – Китти вновь даже не узнала своего голоса, – не хочу, чтобы ты потерял сознание или что-то в этом роде. – Тебе тоже… ты же выехала за мной прямо из кафе… – Ерунда. Я и дольше бывало не спала. Однажды мы трое суток подряд не спали. Готовили бумаги для открытия, потом приехала доставка мебели и техники, а там оказалось что проверка будет прям сразу и мы собирали всё как очумелые. Чококэт посмотрел на Китти с немым сочувствием. Он не стал говорить ей, что она плачет, та и сама поняла. – У меня до сих пор дикий ком в груди, – призналась Китти, – всё ещё не понимаю ничего. Она замолчала. Молчание затянулось. Из звуков вокруг было лишь тиканье часов, которые ей подарили на ещё шестнадцатый день рождения, да шумное сопение её и Чококэта. Когда она подняла глаза, она поняла, что кот просто заснул, в той же позе, что и сидел. Аккуратно забрав от него чашку, Китти подложила перед ним подушку и слегка подтолкнула, даже, скорее, погладила по спине, чтобы тот склонился и улегся. Выглядел он так, словно просто долго над чем-то работал и заснул. Наверняка он не раз так делал, всё-таки он инженер. Интересно, чем именно он обычно занимается? Надо будет поговорить с ним об этом. Китти почувствовала, как уголки рта закололо. Давно у неё не случалось той самой честной, незапланированной улыбки. Сама она поковыляла в комнату и упала на кровать, прямо поверх скомканного с прошлой ночи одеяла.  Заснуть надолго она не смогла – спустя час её организм решил, что на этом отдыха хватит, всё ещё работая в критическом режиме. Вот только ей было почти хорошо. Мало того, что озноб не коснулся её ни разу с того момента, как она переоделась после душа, так ещё и тошнота ушла, теперь организм страстно требовал еды и не собирался отвергать её. Чококэт всё ещё спал, то и дело вздрагивая во сне, но будить его Китти не собиралась. Даже беспокойный сон лучше, чем само-мучительное бодрствование.  Разбудил его, похоже, сладкий запах, а может и шум, который подняла Китти, суетясь на кухне. – Ты вовремя проснулся, я почти закончила. Чококэт, кажется, не сразу вспомнил, где он находится и почему, растерянно озирался по сторонам, пока, наконец, не вспомнил. – Когда ты уезжал, я обещала, что приготовлю тебе шоколадный пирог. Прости, я уже съела кусок на пробу, так что он не круглый, зато точно вкусный. Кот уставился на стоящий на столе пирог, потом перевел взгляд на Китти, потом снова на пирог.  – Выглядит восхитительно, – тихо проговорил он. – Не только выглядит! Давай, тебе нужно поесть! Мне, в принципе тоже. Это не был тот замёрзший и уже почти испортившийся тортик с какао, это уже был настоящий домашний пирог. Китти уже долго не могла заставить себя приготовить что-то, но вот, наконец-то из-под её рук вышел может и не кулинарный шедевр, но и явно не пресный омлет. – Вкусно, – дрожащим, но счастливым голосом оповестил Чококэт, старательно жуя, – это самый вкусный пирог, что я ел в жизни. – А я ещё на что-то способна! – Китти задрала носик, – может кофе без кофемашины я и не могу приготовить, но вот выпечку!  Она торопливо сжевала ещё кусочек. Было уже непривычно что-то есть и не чувствовать, будто оно пытается вырваться.  – Китти, тебе когда-нибудь говорили, что ты словно ангел? Та чуть не закашлялась от столь прямолинейных заявлений. Чококэт тут же смущённо отвёл взгляд. – Не думаю, – ответила Китти, понимая, что тоже покраснела.  Давно она уже не получала комплиментов. Давно она уже не чувствовала себя счастливой. Они просто сидели друг напротив друга, дело было даже не в пироге. Дело было в том, что Китти чувствовала, что какой-то странный, звенящий своей болью этап жизни наконец прошел. – Я так рада, что успела тебя найти. Чококэт не ответил, словно пытаясь придумать хоть что-то в ответ, но промолчал, слегка покосив взгляд. Китти снова улыбнулась.