часть 1

Февраль, 2008 Она искала эту квартиру несколько месяцев, вариант за вариантом просматривая и изучая десятки предложений. Это идеальное место: большие окна, просторные комнаты. Плюс идеальное сочетание маггловских технологий и волшебства. Новый жилой комплекс, который сочетает в себе два мира. Лучшее, что можно придумать для Гермионы Грейнджер. Два дня она безвылазно разбирала коробки и расставляла вещи. Эта квартира только ее и будто создана для нее. Оказалось, что сесть на плед у окна, пить вино и смотреть на закат прекрасно. Даже если ты совсем одна. Она готовит лазанью, которую так любит, включая духовку взмахом палочки. Наливает в бокал вино, делает глоток и готова застонать от удовольствия. Идиллию нарушает стук в дверь, и она хмурится, глядя на бокал. Гермиона ненавидит, когда ее уединение нарушают. Театрально вздохнув, будто нарушитель спокойствия может узреть этот спектакль, она бредет к двери. Весь ее вид говорит о том, что она не желает видеть того, кто стоит за дверью. Но она все же распахивает ее, не утруждаясь тем, чтобы посмотреть в глазок. А зря. — Добрый вечер, я прошу прощения… Грейнджер? — Блять, да серьезно? — она выплевывает это с такой дикой усталостью, что собеседник должен был упасть замертво от ее искренности. Малфой таращится на нее во все глаза, пока Гермиона тяжело вздыхает. — Ну конечно же, — бормочет она, прикрывая глаза рукой. — Все было слишком идеально. — Извини, я не знал… Я пойду, — Малфой стремительно уходит по коридору, но что-то в дурацком сердце не может его просто отпустить. — Блять… Малфой! — Он оборачивается. — Ты мой новый сосед? Он сжимает челюсти так, что она почти слышит скрежет зубов. Поворачивает голову к соседней двери, из которой вышел пару минут назад, и ухмыляется. — Видимо, да. Она внимательно осматривает его. Конечно, в ней говорят несколько бокалов вина и то, что ей уже не пятнадцать лет. Но если опустить все, что она помнит из школьных времен, он красив. Он, сука, непозволительно хорош даже. Рельеф мышц под черной футболкой, татуировки на руках, идеальный беспорядок на голове. Он какого-то хрена выглядит так, будто сошел с обложки журнала. Возникает идиотское желание рассмотреть все чернильные рисунки на его теле и провести по ним пальцем. Дурацкие мысли, от которых щеки начинают полыхать. К черту все! — Ты что-то хотел? — Нет. Ничего. Серьезно? — Малфой, блять, я тебя не укушу. — Нет? — он насмешливо поднимает бровь. — Только если попросишь, — Гермиона улыбается во все зубы, едва сдерживаясь, чтобы не расхохотаться. На секунду его глаза расширяются, и он выглядит совершенно растерянно, но в следующее мгновение его лицо принимает выражение полного безразличия. Хоть что-то со школы не изменилось. — Вина хочешь? — она выпаливает это неожиданно даже для самой себя. Просто она устала от одиночества, наверное. Все друзья давно имеют семьи, их вечера не проходят в компании бутылки вина и тишины. — Серьезно? — Почему бы и нет? — она пожимает плечами. — Раз уж сучка-судьба поселила нас в соседние квартиры, на кой черт противиться? — Веришь в судьбу, Грейнджер? — Не очень-то, — Гермиона закатывает глаза. — Вот и я нет. Но от вина не откажусь, — отвечает Малфой, и Гермиона указывает пальцем на свою открытую дверь. Кажется, ему требуется вся смелость, чтобы сделать шаг вперед. *** — Итак?.. — Гермиона вопросительно поднимает брови. — Что? — Ты постучал в мою дверь явно не ради бокала вина. — Мерлин, Грейнджер, мы в жилом комплексе, где маггловских технологий больше, чем волшебства. Не унижай меня попытками выспросить у тебя что-то, о чем я понятия не имею. Умоляю. — Драко Малфой умоляет? Гермиона хихикает, видя его растерянный взгляд. — Я… — Да что с тобой случилось, Малфой? Где вся твоя дерзость? — Со мной случилась ты, разве не ясно? — его улыбка обезоруживает. — Это слегка сбивает с толку, знаешь ли. Меньше всего на свете я ожидал, что буду сидеть в твоей квартире и пить вино, Мерлин. — Ну, могу предложить огневиски, ром, текилу. — И я все еще пью это? — он смотрит на свой бокал. — Ты невыносима. Следующие несколько часов наполнены их разговорами и смехом. Они говорят снова и снова. Оказалось, что у них много общего и им друг с другом… интересно, пожалуй. А вот этого Гермиона совсем не ожидала. Она любит своих друзей, но готова признать, что они уступают Малфою в начитанности. И не в обиду Гарри и Рону, но по части мозгов они Малфою тоже уступают. Он говорит об истории, политике и науках. Говорит уверенно. Ей интересно с Малфоем, и это одно из самых странных открытий последнего времени. Апрель, 2008 — Это меня не убьет? — Малфой смотрит на Гермиону, сложив руки на груди. — Теоретически вполне может. Но не сегодня. — Звучит неубедительно. — Лезь в машину Малфой, тебе понравится. Он окидывает ее недоверчивым взглядом, но все же идет к автомобилю и садится. Гермиона усаживается рядом, тянется через него, практически ложась на его грудь, и вытягивает ремень. Она пристегивает и его, и себя. — Готов? — Нет. — Отлично, — она поворачивает ключ и прикрывает глаза от удовольствия, слыша звук работающего двигателя. Они выезжают с территории комплекса и направляются в сторону выезда из города. Гермионе нужен простор. Они едут на средней скорости, Малфой наблюдает за ней. Гермиона выглядит удивительно… живой, настоящей. Ее волосы развеваются от ветра, который врывается в приоткрытое окно, и она подпевает песне, играющей из магнитолы. Драко нравится. Он даже не совсем понимает, нравится ему сама поездка или девушка рядом, и потому поездка кажется такой. Он вздыхает, отворачиваясь к окну и отгоняя глупые мысли. А мыслей в последнее время очень много, и в них всех присутствует она. То, как она смеется, как рассказывает истории с работы, как готовит в его квартире, чтобы показать устройство приборов. Он хотел тишины и спокойствия, хотел, чтобы к нему никто не лез. А Гермиона Грейнджер влетела в его жизнь с пинка, и что самое удивительное — ему это понравилось. И тупо терять единственного человека, который относится к нему более-менее по-дружески только из-за того, что глупое сердце стучит быстрее, когда она рядом. Спустя час они стоят на каком-то холме, облокотившись на капот машины, и курят. Для Драко стало открытием, что Грейнджер балуется сигаретами. Еще со школы ему казалось, что она слишком правильная для таких вещей. Но за этот месяц он понял, что совсем ее не знает. И откуда бы? — Как же я заебалась, Мерлин, — Гермиона выдыхает густой дым с запахом ментола и поднимает взгляд к небу. Ему нравится, что она такая с ним. На работе она сдержанная и собранная. Сама вежливость и учтивость. Он был пару раз в Министерстве и встречал ее. Правая рука министра магии, золотая девочка. Строгая, серьезная, всегда одетая с иголочки. Ему нравится видеть ее в рваных джинсах, кроссовках и с растрепанными волосами. Его забавляет, как она ругается, искренне смеется и курит. Он никогда не видел, чтобы женщины так сексуально курили. — Проблемы на работе? — он делает затяжку, наслаждаясь тем, как голова начинает чуть кружиться. — Не знаю. Все вроде отлично, но… я будто не живу. Он прищуривается, внимательно осматривая ее профиль. — Тебе придется объяснить, Грейнджер. Она скидывает пепел легким движением и смотрит вдаль, не поворачиваясь к нему. — Ты скажешь, что я дура. — Когда тебя волновало, что я о тебе скажу? И она наконец дарит ему взгляд и легкую улыбку. Затем снова изучает горизонт, будто там есть что-то интересное. — Знаешь, я думала, что строить карьеру и менять мир важно. И это правда важно, но проблема в том, что я не чувствую себя живой. Я словно робот. Плыву по течению и все. Мои друзья имеют семьи, детей, дома, чертовы лужайки. У меня нет ничего, кроме моей карьеры. — Хочешь детей, семью и лужайку? — А ты нет? Драко пожимает плечами. — Не знаю. Не уверен, что стал бы хорошим мужем и отцом. — Я тоже не уверена в этом. Он хмурит брови, глядя на девушку рядом, пока ее глаза не расширяются до размера галлеона от осознания. — Мерлин, Драко, я не о том. Я о себе. Не думаю, что я могу быть хорошей женой и матерью. Он медленно выдыхает. — Можешь и будешь. Ты нянчилась с малышами с двенадцати лет, у тебя есть опыт. Гермиона качает головой, но улыбки спрятать не может. Она делает шаг к нему, слегка толкает в бок и остается стоять рядом, а он обнимает ее, положив одну руку на плечо. Это действие кажется логичным и правильным, особенно когда она обвивает в ответ его талию руками. И этот момент совершенно прекрасен. — Дам тебе совет, который бы я хотел услышать лет так в пятнадцать, но никто не сказал мне подобного, — Драко укладывает свой подбородок на макушку Гермионы, прежде чем продолжить: — Это твоя жизнь. Ты никому ничего не должна, кроме себя самой. Если работа не делает тебя счастливой — найди новую. У тебя одна жизнь, проживи ее так, как хочешь, а не так как якобы должна. — Я мечтала стать министром с двенадцати лет. — Но тебе не двенадцать. Цели и мечты имеют свойства меняться. Напомнить, о чем я думал в двенадцать лет? — он хмыкает. — Если бы я следовал тем своим целям, то сейчас бы был не тут, а в Азкабане. — И не поспоришь. — Серьезно, ты и так сделала достаточно для этого мира, ты можешь позволить себе сделать что-то для себя. — Я делаю что-то для себя прямо сейчас. Драко фыркает и прижимает ее к себе чуть сильнее. Просто потому что может. — А есть что-то, что бы ты хотел сделать для себя, но не делаешь по какой-то причине? — Есть пара вещей. — Почему не сделаешь? — Потому что это совершенно неуместно. И для этого мне нужно, чтобы этого хотел не только я. — Это девушка? — она поднимает на него заинтересованный взгляд, но он отворачивается, не желая смотреть ей в глаза. — Возможно. — Она красивая? — Очень. — Хм… Я ее знаю? Драко улыбается во весь рот и качает головой. Знает, конечно. — Отстань, Грейнджер. Я не буду рассказывать тебе об этом. — Но… — Тема закрыта. — Зануда. — Кто бы говорил. Ты мне о своих парнях не говоришь. — Это не твое дело, Малфой, — она показывает ему язык, а он закатывает глаза. — Вот именно. 2 мая, 2008 Она стучит в дверь соседней квартиры громко и настойчиво. В ответ тишина. — Малфой! Я знаю, что ты там! Открой! Мерлин, она понимает, все понимает, черт побери, но все равно колотит по полированной поверхности. Она могла бы просто войти, взмахнув палочкой, но врываться в чужую квартиру явно плохая идея. — Грейнджер, — он распахивает дверь растрепанный и помятый, — чего тебе? — Ты идешь на прием. Она не задает вопрос — утверждает. — Нет, — Малфой пытается захлопнуть дверь, но Гермиона держит ее заклинанием. Он не сопротивляется, просто уходит в глубь квартиры, не оглядываясь. — Прекращай жалеть себя, Малфой! — Иди на хер, Грейнджер. — Как только найдется подходящий и достаточно перспективный хер, обязательно последую твоему совету. Он замирает посреди коридора и поворачивается, глядя ей в глаза со всей серьезностью. — Что ты так удивляешься? Или ты вроде как не заметил, что у меня из партнеров в постели только бутылка вина? — спрашивает она с вызовом. — Я что, слежу за твоей постелью? — Нет, но каждый свой свободный вечер я провожу с тобой, очевидно, что спешить мне особо не к кому. — Кстати, а почему? — Малфой вскидывает брови, надеясь уйти от темы злосчастного приема. — Потому что я не кидаюсь в объятия каждого, кто говорит, что я великолепна? — она пожимает плечами. — Хотелось бы, чтобы меня ценили не только за то, сколько раз мое имя упомянули в «Пророке». — Какая жалость, что тебя все боготворят! — Не будь говнюком! Снова. Он прожигает ее взглядом ледяных глаз. — Я такой. — Бля-бла-бла! — она закатывает глаза, откровенно дразня его. — Ты не съедешь с темы! Я знаю, какой ты, так что не надо вешать мне лапшу на уши. — Что ты хочешь, Грейнджер? — Пойдем на прием. — Нет. — Почему? — Потому что это годовщина победы. А я был на другой стороне, если ты забыла. — Разве? Драко моргает, глядя на Гермиону с недоумением. Ей действительно нужно ему объяснять? — Разве ты был на стороне Волдеморта? — Да! — он говорит с таким вызовом, что сам в это верит. — Поэтому ты чуть в обморок не грохнулся, увидев Кэти Белл, вернувшуюся из Мунго, на шестом курсе? Поэтому приходил к Рону в Больничное крыло после того, как он выпил той медовухи? Поэтому опустил палочку, когда мог убить Дамблдора? Поэтому не выдал нас в поместье? Поэтому в твоем взгляде был полнейший ужас, когда твоя тетка пытала меня? И поэтому ты тут, а не в Азкабане прямо сейчас? Он не может вдохнуть оттого, что услышал. Не может соображать. Не может даже пошевелиться. Почему-то эта женщина умеет обнажать каждый оголенный нерв его души, выворачивать его наизнанку и заставлять думать. Много думать. — Ты не знаешь меня. — Я знаю достаточно. Ты не злодей. Ты человек, которому пришлось принимать плохие решения. Его зубы скрипят. — Я чуть не убил двоих твоих однокурсников! Один из которых был почти твоим парнем. Я уверен, что ты была в него влюблена. Я. Почти. Убил. Их. Он тяжело дышит. Смотрит на Гермиону со злостью, а она на него с укором. Небольшая теплая ладонь ложится на его щеку, чуть поглаживая. — Ты же не хотел этого, Драко, — Гермиона мягко смотрит в его глаза. — Каждое твое сомнение приближало победу. То, что ты не опознал нас в поместье, тоже было помощью. И ты можешь праздновать эту победу вместе со всеми, ты имеешь на это право. Сомневаюсь, что тебе нравилось все происходящее. Его грудь поднимается и опускается, сердце колотится так, что, кажется, вот-вот выскочит из клетки ребер. Люди не говорят ему ничего подобного. Никогда не говорили. И то, что такое произносит она, поражает. — Мне пишут письма. Каждый год одно и то же, — он делает шаг назад, теряя тепло ее руки, и идет в глубь комнаты. Он приносит большую коробку с пергаментами. Гермиона мельком смотрит несколько. «Пожиратель». «Сдохни». «Ты не имеешь права жить». — И что с того? Это просто слова. То, что они пишут это, не значит, что они действительно этого хотят. Это просто злость. — Легко тебе говорить, Грейнджер. — Легко? Серьезно? Она разворачивается и выходит из его квартиры, хлопнув дверью. Малфой просто стоит на месте. Что он такого сказал? Он уже собирается бежать к ней, но дверь распахивается, Грейнджер буквально источает ярость. Он неосознанно делает шаг назад. Идиот. В ее руках коробка поменьше, чем та, что стоит у ног Драко, но не намного. Грейнджер пихает ее ему в руки. — Почитай на досуге. Мне пишут это всегда. Независимо от даты. Получаю несколько десятков в месяц. Все проверяют в Министерстве на наличие ядов, проклятий и прочего. Такое тоже находится. — Кто пишет тебе? — Ценители чистой крови, в основном. Возможно, завистники. Но суть примерно одна: я поганая грязнокровка, чтоб я сдохла, жаль, Волдеморт меня не прикончил. Ну ты понял. Драко смотрит на нее и не понимает. Она же героиня, ее должны все любить. Да ее и любят. Но эти письма… — Малфой, они будут писать. Всегда найдутся те, кому что-то не нравится. Но это не значит, что горстка таких людей отражает отношение всех остальных. — Все, кто будет на этом приеме, меня ненавидят. — Нет, всем наплевать на тебя. Поверь. Прошло десять лет. У всех своя жизнь и свои заботы, а ты переоцениваешь свою важность, — она улыбается, и Драко не может не улыбнуться в ответ. — Собирайся. Зайдешь за мной в семь. — И мы просто войдем в зал под руку? — У тебя какие-то проблемы с этим? — Гермиона вопросительно поднимает бровь, и Драко медленно качает головой из стороны в сторону. — Вот и отлично. *** Он стоит перед ее дверью в идеальном костюме какого-то крутого маггловского бренда. Блейз три месяца назад таскал его по бутикам Парижа часа четыре, и в итоге они вернулись в Лондон с горой одежды. Как настоящие модные девицы. Драко улыбается, вспомнив те выходные с другом. И сейчас он Блейзу благодарен. Костюм сидит идеально, в нем удобно, и ткань приятна на ощупь. Но это никак не меняет того, что в груди щекочет какое-то странное предвкушение. И волнение. Это точно оно. Сделав вдох, он стучит в дверь. — Входи, открыто, — из-за двери слышится приглушенный голос Грейнджер. Он входит и остается недалеко от двери, покачиваясь с пятки на носок. Ему нравится ее квартира. Она меньше, чем та, в которой живет он, но более уютная. В ней чувствуется жизнь. Возможно, потому, что Грейнджер часто готовит или потому, что по всем горизонтальным поверхностям расставлены какие-то баночки, свечи, книги, рамки со снимками. У нее тут даже запах такой, будто он дома. — Я готова. — Драко поворачивает голову, отрываясь от изучения книг, стоящих на ближайшей полке, и замирает. — Ого, отлично выглядишь. Это Армани? Он даже не понимает, что она говорит, потому что… она слишком красива. Черное платье обтягивает фигуру как вторая кожа, тонкие бретельки на плечах, замысловатый пояс на талии и разрез спереди. Очень высокий разрез, в котором видны загорелые ноги в черных туфлях. Но самое невероятное в этом платье — камни. Оно расшито миллионами сверкающих кристаллов. Грейнджер сияет. Буквально. Она откидывает на спину идеальные кудряшки и улыбается. — Видимо, с выбором платья я угадала. — Ты выглядишь потрясающе, — это все, что он сейчас может сказать. — Спасибо. Идем? Драко кивает, и они выходят из квартиры. — Мы аппарируем или… даже не знаю, тут где-то есть камины? — он даже не думал об этом раньше. — Есть камины на первом этаже, там же точка аппарации. Или можем взять водителя и поехать на машине. — Давай на машине. Она кивает, не озвучивая, что Драко оттягивает момент появления на приеме как может. Они берут машину с водителем, едут почти в тишине. Гермиона смотрит на своего соседа, который не отрывает взгляд от картинок за окном. Очень странное и иррациональное чувство, появляющееся в груди каждый раз, когда он рядом, заставляет ее протянуть руку и коснуться его плеча. — Волнуешься? — Я никогда не был там. И появиться в десятую годовщину победы рука об руку с золотой девочкой выглядит как небывалая дерзость. Да, я очень волнуюсь. — Все будет хорошо, — она сжимает его плечо чуть сильнее. — Расслабься. Давай напьемся за счет Министерства, а потом сбежим с середины мероприятия, если захочешь. Драко хмыкает. — Ты же не такой дурак, чтобы думать, будто мне улыбается каждый год приходить туда и доставать из памяти все эти «счастливые» воспоминания? Я ненавижу эти приемы, просто к сведению. — Я думал… — То, что я кажусь уверенной и пытаюсь тебя подбодрить, не значит, что мое сердце не готово вот-вот выскочить из груди, — Гермиона медленно выдыхает. Драко делает единственное, что кажется ему сейчас логичным, — находит ее руку и сжимает. Она не убирает свою, просто сжимает в ответ. И неожиданно в эту секунду им становится немного легче. *** Они так и входят в зал, держась за руки, но не встречают никакой ненависти — заинтересованные взгляды, шепотки изумления и на этом все. Кто-то даже не задерживает на них взгляд, просто отворачиваясь. Это удивляет и немного обескураживает. — Ждал, что на тебя кинутся с вилами? — Вроде того. Но еще не вечер. — Оптимистично, Драко. — Я не оптимист, Гермиона, и ты отлично это знаешь. Она закатывает глаза, чем вызывает его глупую улыбку, но и Грейнджер тоже улыбается. — Поверить не могу, что ты его сюда притащила! Драко уже хочет ляпнуть что-нибудь грубое, но, обернувшись, видит лишь Поттеров, которые смотрят на их сцепленные руки с лукавыми улыбками. — Привет, Малфой, — Поттер протягивает ему ладонь, и Драко отвечает на рукопожатие. В следующую секунду его застают врасплох тем, что Мальчик-который-выжил дергает его к себе и шипит у самого уха: — Если ты обидишь ее, Малфой, я тебя выпотрошу. И это не метафора. — Гарри, угомонись! — голос Гермионы настойчивый и даже приказной. — Ничего он мне не сделает. — Она права, я ничего плохого не сделаю, Поттер. Обещаю, — Драко смотрит в глаза бывшего врага, чтобы тот увидел его честность. Поттер кивает и опускает руку. Они оба уже не дети. Один из них и вовсе глава Аврората. И устраивать разборки в стиле «враждующие факультеты» посреди важного приема было бы глупо. — Потанцуем? — неожиданно говорит Гермиона, и Драко рад, что она решила вот так разрядить обстановку. — Естественно. Они одни из немногих танцующих. Наверное, со стороны они выглядят как пара. Потому что Гермиона едва сдерживает смех от шутки Драко, утыкаясь в его грудь лицом. А он улыбается при этом, как придурок, радуясь, что смог ее рассмешить. — Прости за Гарри, — говорит она тихо, глядя ему в глаза. — Брось, я его понимаю. Все хорошо. — Ладно, — она хитро улыбается. — У меня есть план. Смешинки в карих глазах заставляют его усмехнуться. — Выкладывай! — Министр скажет речь, я с Гарри тоже, а после мы сбежим. Но перед этим хорошенько выпьем, конечно же. Я не вывезу эту речь на трезвую голову. — Отличный план. Меня устраивает. К моменту, когда министр произносит речь, Гермиона уже прилично выпила. Поэтому, когда ее и Поттера тоже зовут сказать пару слов, она смело идет к сцене. Джинни и Драко остаются среди зрителей. — Она немного перестаралась с шампанским, — усмехается Малфой, глядя на Гермиону. — Каждый год так делает. Ей так легче, наверное, — отвечает Джинни, поглаживая округлый живот. — Неудивительно. Зачем вообще заставлять ее делать это? Она ненавидит воспоминания о войне, — говорит Драко, не сводя глаз с Грейнджер. Джинни изучает его, пока он увлечен и не видит этого. Но проходит совсем немного времени, прежде чем Драко чувствует взгляд на себе и поворачивает голову, вопросительно поднимая брови. — Если бы в школе мне сказали, что однажды увижу такое, я бы ни за что не поверила. — О чем ты? — Малфой хмурится. — Ты хоть осознаешь, насколько ты безнадежен? Твой взгляд даже расшифровывать не нужно. Ты по уши влюблен, — она складывает руки на груди и ухмыляется. — Я не… — Да какого хрена бы ему врать. — Не отрицаю даже. — Сказать ей собираешься? — Не думаю, что стоит. — Почему? — Джинни не успокаивается. — Не думаю, что ей это нужно. Плюс мы дружим, и я не хочу все портить, — Малфой делает глоток огневиски, вдруг осознавая, что ему необходимо было с кем-то об этом поговорить. — Знаешь, Малфой, ты все еще мне не нравишься. Но тут дело в том, что я тебя и не знаю. Но я знаю Гермиону. Ты себе там напридумывал всякого в голове, но правда очень проста. Она не пускает в свою жизнь первого встречного. А сегодня явилась на прием, о котором будут писать в каждой газете, держа тебя за руку. Если ты тут, значит, для нее ты особенный. Она доверяет тебе настолько, что говорит о войне, а она не говорит об этом даже с Гарри. И то, как она с тобой улыбается… Магия какая-то. Я не знаю, что там между вами происходит, но она светится рядом с тобой. А такого не было очень давно. Драко удивленно моргает, оглядывая Джинни. — Они закончили, — она кивает в сторону сцены. — Вот тебе совет, Малфой: забери ее отсюда, скажи о своих чувствах, а потом хорошенько трахни. Вам обоим это нужно. — Что ты несешь, Мерлин? — Правду. Она ни на кого не смотрела так, как смотрит на тебя. Подумай об этом и будь смелее. Она идет навстречу мужу, хватает его за руку и тащит на танцпол. А Драко идет к Гермионе, чей взгляд, кажется, потух за эти минуты, что она была на сцене. Поэтому, ни говоря ни слова, он просто заключает ее в объятия, чувствуя, как она обхватывает его шею изо всех сил. Он нежно гладит ее по спине, давая время успокоиться. — Мы уходим, — он говорит это четко и спокойно, тоном, не терпящим споров. — Но Гарри и Джинни… — начинает Гермиона, оглядываясь назад, чтобы увидеть друзей. Драко кладет два пальца на ее подбородок и мягко поворачивает к себе. Их взгляды сталкиваются, и Малфой сглатывает. — Они переживут. Идем, — он снова сплетает их пальцы, чтобы увести упрямую Грейнджер прочь. Но она поддается и идет рядом с ним к выходу. Она сама себе не может это объяснить, но с Драко она чувствует себя в безопасности. Это слегка пугает, но она слишком пьяна и напряжена, чтобы анализировать. Хотя она постоянно откладывает этот разговор с самой собой. Драко нравится ей. Даже больше, чем нравится. Она готова это признать, но какой смысл? Вспоминается их разговор тем вечером на холме. Он влюблен в кого-то, это же очевидно. Сердце сжимается от укола ревности, но она не имеет на этот ни малейшего права. Как же херово. Неужели нельзя влюбиться в какого-то подходящего?! Какая же она дура. — Мисс Грейнджер! — Она почти врезается в Драко, когда тот резко тормозит, потому что перед ним выскакивает девушка с блокнотом. — Можно задать пару вопросов? Гермиона вздыхает, вставая рядом с Драко, его рука сразу же оказывается на ее талии, едва касаясь поясницы. И его касание заставляет сердце Гермионы биться чаще. — Конечно, — тихо говорит она. — Вы пришли сюда вместе с мистером Малфоем, потому что вы пара? — девушка гаденько улыбается. — Мы друзья. А пришли вместе, потому что захотели, — Гермиона дарит ей убийственный взгляд, но той совершенно наплевать. — А вас не смущает, что он был Пожирателем смерти? — Нет, не смущает. Мне плевать, кем он был, я знаю, кто он сейчас. И если вы еще раз намекнете на его прошлое и посмотрите в сторону моего друга вот так, — Грейнджер тычет пальцем репортерше в лицо, — я сделаю так, что вы не появитесь больше ни на одном подобном мероприятии. Девушка открывает и закрывает рот пару раз, а затем берет себя в руки. — Тогда поговорим о вас. Что вы ощущаете сегодня? Это великая победа, поделитесь с читателями, как это было, что вы чувствовали? — А вы не сильно умная, да? — Драко спрашивает ледяным тоном, не давая Гермионе ответить. — Что? — репортерша удивленно моргает. — Ответ на этот вопрос есть в каждом «Пророке», начиная с того, что вышел в мае девяносто восьмого. На что вы надеетесь, что ее воспоминания волшебным образом изменятся, потому что вопрос задали вы, а не Рита Скитер? — Малфой прижимает Гермиону к себе. — Она не будет отвечать на это. Мы уходим. — Но… — девушка замолкает, когда Драко угрожающе нависает над ней. — Я сказал, она не будет отвечать. Всего доброго. И он просто уводит Гермиону из зала, оставляя позади журналистку и целую толпу народа. Они выходят на воздух, и Гермиона медленно выдыхает. — Покурим? — спрашивает Драко с усмешкой. — Мерлин, да! Ненавижу все это, — она берет сигарету, которую ей протягивает Драко, и поджигает кончик палочкой. — Спасибо за мое чудесное спасение. — Обращайся, — он делает затяжку, глядя ей в глаза. — Ты же понимала, что тебя спросят обо мне. — Да. — И все равно пришла со мной, — Драко качает головой. — Завтра об этом напишут все газеты, особенно постарается та девица. — Плевать. Я хотела прийти с тобой и пришла. Мнение общественности меня особо не интересует. — Спасибо, — Драко встает перед ней и убирает за ухо прядь, которая так и норовит быть обожженной кончиком сигареты Гермионы. — Я просто сказала правду, — она пожимает плечами и испепеляет остатки сигареты, улыбаясь Драко. Они садятся в подъехавшую машину и всю поездку молчат. Думают каждый о своем, и тишина не натянутая или неприятная, скорее наоборот — им комфортно молчать друг с другом. Позже они стоят у двери Гермионы, и Драко покачивается с пяток на носки, сунув руки в карманы брюк. В его голове крутятся слова Джинни, но он не уверен, что готов говорить о своих чувствах без страха убить то, что есть между ним и Гермионой сейчас. — Зайдешь? — спрашивает она, уже держась за ручку своей двери. Драко смотрит на нее несколько секунд, а потом отрицательно качает головой. — Нет. День был насыщенный, и мы оба устали. — Да, конечно. Спокойной ночи, Драко. — Спокойной ночи, Гермиона. Она закрывает за собой дверь и несколько секунд стоит в темноте, пытаясь отдышаться. Она хотела, чтобы он зашел. Хотела поговорить с ним еще. Она хотела бы прикоснуться к нему, поцеловать, обнять. Она хотела бы знать, каково это — ощущать на себе его вес и его в себе. Она трясет головой, пытаясь отогнать глупые мысли. Дура. Какая же дура. Алкоголь в крови всегда обнажает все эти неуместные желания, которые она так хорошо прячет внутри себя, пока трезвая. Ну не реветь же теперь из-за Малфоя? Один взмах палочкой, и включается приглушенный свет. В квартире тихо. И одиноко. Гермиона скидывает с ног туфли и уже собирается пойти в кухню и продолжить напиваться, как раздается стук в дверь. Она оборачивается и смотрит на деревянное полотно так, будто может видеть сквозь него. Но ей не нужно видеть, чтобы знать, кто стоит по ту сторону. Она вздыхает и идет к двери. Драко выглядит немного растрепанным и растерянным. Пиджак расстегнут, волосы взъерошены, и этот взгляд… смесь решительности и неуверенности. — Драко, все в порядке? — Нет, — он проводит рукой по волосам, приводя их в еще больший хаос. — Помнишь, ты спрашивала, что бы я хотел сделать для себя, но не делаю? Она кивает. — Мне нравится одна девушка. Даже не так, я по уши влюблен. — Драко, пожалуйста… — она не хочет слушать его стенания о другой женщине, хоть это с ее стороны слишком эгоистично. — Помолчи, прошу, иначе не уверен, что второй раз я смогу заговорить об этом, — он прикрывает глаза и делает глубокий вдох. — Ты самая невероятная женщина из всех, кого я когда-либо встречал. Стоп, что? Гермиона удивленно моргает. — И если это разрушит нашу дружбу, я буду очень об этом жалеть. Но я просто больше не могу смотреть на тебя каждый день и сдерживаться. Это гребаная пытка. И до того, как она что-то ответит, Драко кладет свои ладони на ее шею, перемещает их к затылку, зарываясь пальцами в кудри, и притягивает к себе. Его губы накрывают ее, и мир разлетается на миллионы осколков. Она обхватывает его талию, просовывая руки под пиджак, и притягивает его ближе к себе. Его язык творит какие-то невероятные вещи. Он буквально поглощает ее, целуя с такими жадностью и страстью, что колени подкашиваются. Она не может сдержать тихий стон, и Драко замирает, отстраняясь, чтобы заглянуть в ее глаза. — В тот вечер ты говорил обо мне? — догадка слетает с губ так быстро, что она не успевает толком подумать об этом. Он кивает, все еще держа ее лицо в своих руках. — Это плохо? — Это идеально, — отвечает она с улыбкой. — Потому что я собиралась напиваться в одиночестве и сходить с ума оттого, что совершенно безнадежно влюблена в тебя. Может, ты все же зайдешь? Драко вдруг осознает, что они все еще на пороге ее квартиры. Но это мало его волнует. — Ты влюблена в меня? — Да. — Уверена? Гермиона смеется. Вот же говнюк! — Я уверена, Драко. И не заставляй меня умолять тебя зайти в квартиру. — Если я зайду… — Я знаю, что будет, если ты зайдешь, потому и приглашаю. Я, конечно, могу заставить тебя сделать это прямо здесь… — она перемещает свои руки на его грудь и начинает медленно расстегивать пуговицы на рубашке. — Но если выйдет кто-то из соседей, будет неловко и… Он снова целует ее, не позволяя договорить, хватает под ягодицы и поднимает, заставляя обвить ногами его талию. Спасибо Мерлину, что на платье есть разрез. Он шагает внутрь, захлопывает дверь и несет Гермиону в спальню. Он знает ее квартиру наизусть, поэтому, даже целуя, не отрывается от нее, пока не входит в комнату. Он опускает ее и кладет руки на талию, ощущая под пальцами все эти камни, которыми расшита ткань, и аккуратно разворачивает ее спиной к себе. Пока Гермиона пытается ровнее дышать, он мучительно медленно расстегивает молнию и стягивает с плеч бретельки, заставляя платье упасть на пол. Целует оголенное плечо, сдвигает в сторону волосы и касается языком шеи, затем мочки уха и обвивает ее талию, притягивая ближе. — Я мечтал снять с тебя это платье весь вечер, — этот его шепот, полный желания, должен быть вне закона. — Танцевать с тобой сегодня было самой ужасной пыткой. Его рука спускается вниз по ее животу, и он поглаживает пальцами кожу над резинкой кружевных трусиков, не позволяя себе спуститься ниже. Ее сосок оказывается во власти его пальцев, и она готова кончить просто оттого, что он прикасается к ее телу. — Мерлин… — Гермиона откидывает голову на его плечо и просто наслаждается тем, как руки блуждают по ней, оставляя горячие следы на каждом участке кожи, которого касаются. Это сплошное безумие. Узел внизу живота превращается в бушующее пламя, пока Драко изучает тело. Она никогда ничего так не хотела, как его. Почувствовать жар его кожи, ощутить в себе, стонать под ним. Мерлин, она безнадежна. И она не может больше терпеть. Гермиона хватает его руки своими, заставляя остановиться, и слышит, как он хмыкает возле ее уха. Самодовольный засранец! Развернувшись лицом к нему, она делает небольшой шаг назад, наслаждаясь его голодным взглядом, блуждающим по ней. — Ты совершенство, — говорит он хриплым, греховно-сексуальным голосом. Она улыбается, делает шаг к нему и касается плеч, спуская пиджак вниз по его рукам. Тот падает на пол, и Гермиона принимается расстегивать оставшиеся пуговицы на его рубашке. Выдернув ткань из брюк, Гермиона распахивает ее и издает тихий стон. — Черт побери, — слетает с ее губ против воли, когда он полностью снимает с него рубашку. — Я представляла тебя голым слишком много раз, но это… Незаконно иметь такое тело, Драко. Просто, блять, незаконно. Он будто создан искусным скульптором. Каждый кубик его пресса, каждый четко очерченный мускул, каждая линия татуировок будто созданы, чтобы она сошла с ума от этого вида. Она просто пялится, абсолютно бессовестно. — Так ты представляла меня голым? — О да! А ты меня нет? — Да. И каждый раз, как ты надевала те свои джинсовые шорты, я хотел сдохнуть. Он медленно расстегивает ремень на брюках, наблюдая за тем, как Гермиона облизывает губы, разглядывая его. Кажется, внутри него бурлит лава, заставляя пылать каждую клетку тела, а член готов просто взорваться. Но он все равно делает каждое движение медленно. Ему хочется запомнить каждый ее взгляд, каждый вздох, каждый изгиб тела. Хочется целовать каждый миллиметр кожи, заставить ее стонать от одних только прикосновений. Он оставляет на себе боксеры и делает шаг к Гермионе, касаясь тонкой талии. Ее кожа горит и покрывается мурашками. Теплые ладони ложатся на его грудь, и он замирает, когда она целует его. Прямо там, где бешено колотится сердце. Ее пальчики поглаживают его пресс, косые мышцы живота, следуя по ним вниз. В глазах чистое восхищение и похоть. Самая настоящая. Он чувствует, как она касается кожи над резинкой боксеров и ниже. Салазар, а она смелее, чем он, потому что в следующую секунду ее пальцы уже сжимают его длину через ткань белья, и он издает стон удовольствия. — Блять. Она улыбается, видя, как Драко прикрывает глаза от удовольствия, но после нескольких движений хватает ее за руку, останавливая. — Не испытывай меня. Чудо, что я не кончил, как только ты прикоснулась ко мне. На кровать, Гермиона. Давай, — от его приказного тона ее бедра сжимаются сами собой, потому что он звучит слишком горячо и возбуждающе. Она делает несколько шагов назад и врезается икрами в кровать. Не отрывая взгляда от серых глаз, которые горят желанием, как и ее карие, она садится на край и медленно двигается к середине. Прежде чем последовать за ней, он снимает с себя белье, и Гермиона готова вопить от желания почувствовать, как он войдет в нее. Кровать прогибается, и он движется к Гермионе. Касается ее ступни так нежно и мягко, что хочется расплыться лужицей от наслаждения. Гладит ноги, движется вверх к бедрам. Его пальцы касаются резинки трусиков и стягивают их, швыряя куда-то в кучу остальной одежды. Он разводит ее ноги осторожно и так восхитительно горячо. Целует внутреннюю поверхность бедра. Поднимается выше, заставляя едва дышать от ощущений. Она чувствует тепло его дыхания и сжимает одеяло в кулаках, когда его язык касается клитора. — Господи, нельзя же так! — она слышит, как он хмыкает, но у нее нет сил возразить что-то, потому что он начинает посасывать чувствительную горошину. Его рот, его язык — совершенство. Он будто поглощает ее, заставляя забыть все на свете, кроме ощущения чистого блаженства. Кажется, что она может вот-вот умереть от удовольствия. Но этого мало. Она хочет его. В себе. — Драко… — она приподнимается, хватая его за волосы и отрывая от себя. — Иди ко мне. Она тянет его к себе, жадно целуя. Чувствует свой вкус на его языке, и это возбуждает еще сильнее. — Хочу кончить, когда ты будешь во мне. Пожалуйста. Его глаза горят, когда он целует ее шею, устраиваясь между бедер. Идеально. Совершенно идеально, будто тут всегда было его место. Он дразнит ее, касаясь головкой нежных складочек. Она всхлипывает, обхватывая его ягодицы руками и впиваясь ноготками в кожу. Драко входит в нее медленно, позволяя привыкнуть к размеру. Целует шею нежно и мягко, оставляя дорожку поцелуев до ключицы. Когда Драко начинает двигаться, Гермиона готова рассыпаться на части в это же мгновение. Он приподнимает одну ее ногу, проникая глубже, заставляя Гермиону стонать от потрясающих ощущений. В каждом его движении столько нежности и страсти, что хочется плакать от восторга. Гермиона впервые в жизни ощущает на себе в полной мере выражение «заниматься любовью». Назвать это просто сексом у нее не повернулся бы язык. Этот мужчина будто поклоняется ее телу, словно она самое лучшее, что он видел в жизни. Драко целует ее, чуть прикусывая нижнюю губу, медленно выходит из нее и входит вновь. Снова и снова. Пока Гермиона обнимает его, царапая спину. Он почти рычит, меняя позу. Закидывает ее ноги себе на плечи и начинает двигаться быстрее, жестче. — О Боги, — выдыхает она, пока Драко оставляет поцелуи на ее щиколотке, заставляя новую волну мурашек разбегаться по телу, а низ живота пылать огнем. Он гладит ее ноги, а затем одна его рука скользит между ног, и умелые пальцы начинают выводить узоры на клиторе. Она чувствует, что уже на самой грани, и он тоже это чувствует. Опускает ее ноги со своих плеч, заставляя обхватить его торс, и двигается быстрее, идеально сочетая эти движения с движениями пальцев на клиторе. Он ловит ее вскрик поцелуем, когда Гермиона рассыпается на части. Ее трясет, а Драко чуть отстраняется, любуясь. И когда она немного успокаивается, он снова двигается и через несколько толчков следует за ней, впиваясь в губы жадным поцелуем. Они тяжело дышат, не меняя позы. Гермиона гладит его спину и зарывается пальцами в волосы. Драко оставляет на ее губах нежный, почти невинный поцелуй и ложится рядом, освобождая ее от веса своего тела. Они молчат, восстанавливая дыхание. — Вот теперь я буду любить этот день гораздо больше, — говорит Драко, поворачивая голову к ней. Гермиона хохочет, ударяя его по плечу. — Дурак, — она прижимается к его боку, укладывая голову на мускулистую грудь. — Хотя я соглашусь с этим, пожалуй. Она водит пальцем по линии татуировок на его груди. Она так давно этого хотела. Почувствовать жар его тела, трогать там, где хочется, и обнимать, ощущая жар его тела кожей. Драко прижимает ее к себе сильнее и целует в макушку. Так тепло и уютно. — Останься со мной, — она выдает это быстрее, чем может задуматься о своих словах. Он хмыкает и снова нависает над ней, втягивая в долгий поцелуй, от которого кружится голова. — И чем займемся? — он шепчет ей в губы, чуть отстраняясь. — У меня есть пара интересных идей, — отвечает Гермиона и находит его губы своими. 2 мая, 2009 — Скажи честно, это такой своеобразный бунт? — Драко целует Гермиону в шею, прежде чем застегнуть замок жемчужного колье. — Ты всегда в черном в этот день. Они встречаются взглядами в отражении напольного зеркала, стоящего в их спальне. — Это траур. Я обещала себе, что всегда буду ходить на эти приемы только в черном, — она поворачивается, поправляя ворот его рубашки. — Идем? Драко кивает, и они выходят из квартиры. Как и в прошлом году, их выбор падает на машину с водителем, чтобы добраться до поместья, в котором проходит праздник. Не сразу, но Гермиона замечает, что едут они не туда, куда нужно. — Драко?.. — Заедем кое-куда по пути, не переживай. Она прищуривается, глядя на него, но больше ничего не спрашивает, знает, что ответа не услышит. В этом весь он — упрямый и неотступный, как и сама Гермиона. Она улыбается этой мысли. Машина останавливается в очень знакомом месте, и Драко помогает ей выйти. Они отходят от автомобиля и останавливаются там, где обычно припарковывают красную Ауди, принадлежащую Гермионе, чтобы поговорить и покурить вдали от людей. С холма видны огни города и бескрайнее звездное небо. Они так часто бывают тут, что смело могут назвать это своим местом. — Что мы тут делаем? — спрашивает Гермиона, оглядываясь по сторонам. — Хочу поговорить с тобой. — Прямо сегодня и именно здесь? — Это будет вроде как символично, — отвечает Драко, пожимая плечами. Гермиона видит, что Драко нервничает. И это немного сбивает с толку и почему-то вызывает легкое волнение. — Когда мы впервые тут были, я сказал, что не думаю, что когда-то смогу стать хорошим мужем. Но правда в том, что я этого хочу. Хочу стать достойным мужем, хочу гребаную лужайку и тихий уютный дом, может, даже детей, — он смотрит в глаза Гермионы и видит ее растерянность. — Но только если рядом будешь ты. Потому что ты мой дом, Гермиона. Ты моя семья, и у меня нет никого, рядом с кем я бы чувствовал себя так. — Это звучит как предложение, — Гермиона пытается за шуткой скрыть свое волнение. — Оно и есть, — Драко раскрывает ладонь, и на ней оказывается красивое изящное кольцо с бриллиантом. — Если ты позволишь, я бы хотел стать тебе хорошим мужем. По крайней мере, я бы очень постарался. Я бы хотел сделать все, чтобы ты была счастлива. Потому что я люблю тебя. Гермиона моргает, и из глаз текут слезы. Ожидала ли она когда-нибудь в жизни услышать такие слова? Нет! Она всегда была уверена, что так не бывает. Но вот перед ней стоит мужчина ее мечты (кто бы мог подумать?!) — умный, заботливый и чертовски красивый. Он всегда рядом, всегда готов поддержать. Она до сих пор считает, что то, что он купил квартиру по соседству, это чертов подарок судьбы. — Если я буду ужасной женой, помни, что ты сам меня выбрал, — тихо говорит она с улыбкой. — И я согласна, конечно же! Драко надевает на ее палец кольцо, совершенно не скрывая радости и широкой улыбки. — Ну вот, теперь у репортеров снова будет другая тема для статей. Главное, почаще свети кольцом на приеме, — с усмешкой говорит Драко, целуя ее пальцы. — Интересный будет вечер, — Гермиона нервно смеется. — И не говори. Но мы снова вместе, так что справимся. — Да, справимся, — Гермиона улыбается ему. В груди растекается тепло, и она действительно верит, что вместе они могут все.