11.

POV Jade. Тогда у него были светлые короткие волосы, напоминающие пшеничные колоски, залитые яркими солнечными лучами, а глаза сияли теплыми медовыми оттенками. Смотря на мальчишку, я понимала, что мы совершенно разные, ни в чем непохожие друг на друга внешне. Но наши внешние различия никогда не мешали взаимодействию друг с другом. Он с легкостью переплетал наши пальцы, когда утягивал меня с крыльца дома в новый день, наполненный приключениями. У нас всегда были наши места, наши запахи и наши фразы, которыми никто другой не имел права пользоваться. Мы с ранних лет поделили все на «свое» и «чужое», считая это правильным. Создавали по кирпичикам собственный мир, в котором было уютно. В котором оставались все наши секреты и тайны и даже тот первый поцелуй затерялся там, не являясь каким-то значимым событием. Мы взрослели и наши интересы менялись, но рядом не было никого, с кем хотелось бы затевать откровенные разговоры. Казалось, никто не понимал меня лучше. - Я знаю, что ты всегда выслушаешь мой бред… – он падал на кровать в моей комнате и тяжело вздыхал – потому что больше это никому не нужно. Мы слушали друг друга. Мы слышали. Мы нуждались друг в друге, потому что ближе не было никого. Имея все, чувствовали себя нищими и потерянными. Я помню слова отца, сказавшего, что это и есть дружба, которую я должна беречь и относиться к этому чувству с трепетом. Сохранить присутствие близкого человека на долгие годы, быть уверенной, что никогда не останусь одна. - Обязательно окружи себя верными людьми, Джейди. Их будет немного, но именно они всегда встанут на твою сторону, что бы ни случилось. Он пришел ко мне с парой блестящих на солнце машинок и протянул одну из игрушек в мою сторону. Я улыбнулась и отбросила на ярко-зеленый газон свою любимую куклу, мгновенно потеряв к ней интерес. Машинка красного цвета приводила меня в восторг, пока мчалась по выложенным камнем дорожкам вокруг территории дома. Нам было, где разгуляться. Я все еще хранила воспоминания о нашем знакомстве, сдувала с них пылинки, потому что не имела права забыть самое трепетное ощущение, которое только было в моей жизни. И, конечно, тогда он еще не был таким. Я не помнила в нем ни жестокости, ни алчности, ни пренебрежения к людям. Я являлась причиной того, кем он стал. Несмотря на все то, что пришло в мою жизнь вместе с Томом, мы взрослели бок о бок и в повседневность вклинивались не самые правильные увлечения, от которых голова кружилась так, будто часами напролет наматывал мертвые петли на русских горках. Деньги внезапно стали мусором, в который заворачивалась травка. Банковские карты забывались в чужих особняках на стеклянных столиках с рассыпанным кокаином. Он бывал на этих вечеринках, на большинстве из них. Видел меня и мое увлечение, от которого плыл рассудок. Молчал, стараясь изобразить на лице полное безразличие, обнимая очередную девочку и позволяя ее пальчикам пробираться за черту, куда мне не было доступа. Десны покрывались инеем, а я смотрела на них, совершенно бесстыжих. Открытых, пошлых. Зачем мы зашли так далеко? Прошлого не изменить, да я бы никогда на это и не согласилась. Поцелуй. Первый поцелуй и именно с ним, потому что да – никого не существовало для меня. Эгоистично и неправильно, слишком высокомерно, но он стал первым, чьи губы я попробовала на вкус и после больше не могла касаться никого другого. Чувствовала его сердцебиение, но не чувствовала тех, с кем по воле случая приходилось проводить время. Не позволяла заглядывать в глаза, не позволяла целовать, агрессивно вырывала свои пальцы из чужой хватки. Пользуйся мной, не проникая под кожу, не касаясь души. В тот день я была по-настоящему счастлива, ощутив что-то иное. То, о чем думала ночами, не подпуская ближе. Держала на расстоянии, боясь потерять, но стоило вернуться в тот момент, когда его губы нежно касались моих, щеки тут же вспыхивали румянцем. - Ты не пожалела? – Глупый вопрос с его стороны. Он всматривался в мои глаза, стараясь отыскать там все самые противоречивые чувства, но увидел лишь огонек задора и немного волнения. И все остальное не было похоже на нашу с ним тайну, не воскрешало бабочек в животе, не дарило тепла и трепета, на которые надеялась, опасаясь замерзнуть раз и навсегда, купаясь в бездонном океане, имя которого одиночество. В дверь спальни постучали, следом я услышала голос Патрика, которого вчера попросила разбудить меня. К чему эти просьбы, ведь я знала, что проснусь в очередной день уже утратившая настроение и вкус к жизни. В комнате царил любимый полумрак, создавая иллюзию интимности. Мне бы хотелось перестать просыпаться в одиночестве, но я больше не держалась за свои странные и больные мысли, сменяющие друг друга со стремительной скоростью. Ты проснулась одна, Беннетт, и можешь этим гордиться. Ты не чувствуешь этого дискомфорта после бессонной ночи с очередным парнем, с которым было приятно в моменте. В моменте, когда твое сознание окатило волной кокаина и, собственно, было плевать, кто в очередной раз устроит пожар между твоих бедер. Было плевать? - Мисс Беннетт?.. – вновь слышится за дверью – Джейди?.. - Доброе утро, Патрик, спасибо – включив в себе актрису с десятками престижных наград, отозвалась я и села на просторной постели. Просыпайся одна, перестань кормить себя этой синтетической любовью, медленно отравляющей изнутри. Стараясь кому-то доказать, что могу завладеть абсолютно любым мужчиной, я теряла свою родственную душу. Да что там, я теряла собственную душу, которая не желала оставаться в моем теле, оскверненном десятки раз, пропитанном развратом. Но разве он не был таким? Разве не был похож на меня? Разве не успел перетаскать к себе в постель всех тех, на кого падал его острый надменный взгляд, темный, как сама бездна? Лучше бы тебе в нее не смотреться. Наблюдая за своим отражением в запотевшем зеркале, я ухмылялась, понимая, что каждая третья хотела быть мной. Быть Джейди Беннетт, дочерью своего отца, которой он несомненно гордился. Быть Джейди Беннетт – высокомерной сукой, которой плевать на любую человеческую жизнь, если не видела в ней выгоды. Ни о ком не сожалела, шагала по головам, растягивая на алых губах дьявольскую улыбку. Ощущение власти опьяняло и кружило голову. Так и появилась зависимость. Сначала ты думаешь, что непременно имеется какая-то грань, а потом все просто размывается, уходит в темноту и утягивает за собой. А ты слаба, ты не умеешь сопротивляться, потакаешь каждому из своих нездоровых желаний. Да и разве были в твоей жизни желания здоровые, Беннетт? Бледные губы кривятся в усмешке, которой бы позавидовал сам Джокер. Были, да только плевал он на них, безжалостно уничтожая. Та самая я из зеркала пристально смотрела огромными карими глазами. Лицо бледное, с острыми скулами, обрамленными черной густотой волос. Наверное, именно сейчас я рассмотрела в себе личность, которую стоило бы закрыть в четырех стенах психиатрической клиники. Я выглядела так, будто убила нескольких человек, пребывая в состоянии аффекта. Руки дрожали, и я ухватилась ими за края мраморной раковины, чувствуя, как немеют пальцы. Забросив терапию, мне стало хуже. Казалось, миссис Миллер не под силу справиться с моими проблемами, заключенными в одном единственном человеке. Как я тебя ненавижу. Его вины в том, что я выглядела подобным образом, не было. Прекрасно понимая, что пара таблеток поправит ситуацию, а белоснежная дорожка и вовсе излечит, я самолично отказывалась от «исцеления», пробираясь через все круги ада. Своего персонального ада, которого заслуживали такие же потерянные люди. Но не он. Да, он был дрянью, ужасным человеком, но все же превосходил меня, не опускался ниже плинтуса. Не мог позволить себе выглядеть глупо. И сдержал слово. Черт, как же это невыносимо больно – видеть в любимых глазах безразличие, пустоту, холод, отчуждение. Я будто смотрела в глаза смерти. Пустые, не наделенные эмоциями. Наверное, будь я чуть талантливее, написала бы о нас книгу. Она бы собрала все лавры, бесспорно. Стала бы ебаным бестселлером, разлетелась бы миллионными тиражами, ведь людям так нравится страдать, проживать боль, чувствовать ее. Наслаждаться. Я бы начала с детства. Увлеклась, описывая едва ли не каждый свой день, в котором непременно присутствовал он. Кстати, Том всегда нравился моему дедушке, обладающему коллекцией масл-каров, в число которых входили такие автомобили, как понтиак, додж и несколько фордов. Том с упоением слушал рассказы деда, внимая каждому слову, а я не понимала, какого черта какие-то машинки отнимали все внимание моего самого главного человека с волосами цвета пшеничного колоса. Именно с машинок все и началось. Мой дед, как и отец, говорил о крепкой дружбе, связавшей пару маленьких людей. Рассказывал сотни историй, усаживая нас к себе на колени. Его голос успокаивал и иногда мы засыпали у него на руках, измотанные очередным сумасшедшим днем, насыщенным событиями. Да, я бы написала обо всем, что с нами было. Вспомнила бы каждый момент, трогающий за совсем еще юное сердце, не знающее о боли и предательстве. Мы оба не знали, что в мире есть голод и нищета, что есть насилие и прочие непотребные вещи, пока не выросли и не превратились в чудовищ, безжалостных и беспощадных. - Ты ведь знаешь, что мы другими уже не будем, зачем это обсуждать? - Мы были другими, Джейд, если ты предпочла об этом забыть – это исключительно твои проблемы. Он часто говорил мне, что стоимость моего очередного наряда превышала чей-то месячный доход. Я смеялась, отвечая, что это попросту невозможно. Смеялась, потому что знала, что одни только его кроссовки стоили в полтора раза дороже моего полного аутфита. Я жила с твердой уверенностью, что людям хорошо так же, как мне. Жила до тех пор, пока не увидела реальный мир, покинув пределы Беверли-Хиллз. Увидела бедность и голод, убедилась, что люди не могли себе позволить ежедневно менять одежду и чувствовать себя столь же уверенно, как я. И чем взрослее я становилась, тем больше мне было плевать. Страна, в которой я живу, развязала войну? Что же, меня это мало волнует, ведь над моей головой висит сверкающее голубизной небо и солнце ласково обнимает за плечи своими теплыми лучами. Люди умирают? Да, конечно, это нормально. Выживают самые сильные, те, кто достойны жизни. Я, Джейди Беннетт, достойна. Я родилась в правильной семье, я дочь человека, занимающего далеко не самое последнее место в социуме. Когда во мне еще не было задатков на столь объемный нарциссизм и надменность, я покупала бездомным кофе и пончики. Видела этих людей и просто без лишних слов пихала им в руки несчастные бумажные стаканчики за пять баксов, понимая, что эта мелочь никогда не сделает меня счастливой. Даже их благодарные улыбки не делали меня счастливее, потому что на тот момент нужным мне счастьем обладала травка. В ней я находила что-то такое, что окутывало меня чувством совершенного смирения. Принятия. Я вновь начинала верить в то, что мир прекрасен. Он и был таковым ровно до тех пор, пока меня не отпускало. Конечно, курить было до омерзения банально, поэтому вскоре жизнь свела меня с Рикардо и именно в тот момент я поняла, что теряю Тома окончательно и бесповоротно. Где ты? Где ты был теперь, бросив на прощание самые обидные слова, ударившие меня с такой силой, что хотелось рухнуть на колени, оставляя на коже саднящие кровоточащие ссадины. - Истинная леди – тихий смех вырвался изнутри в лицо той, которая с отвращением смотрела из зеркала – Ты знаешь, насколько слаба, не так ли? Знаешь, насколько распутная и грязная. Как можно было надеяться на влюбленность и взаимные чувства, когда даже себя полюбить не получалось. Выходя в люди, скрываться за маской до одури влюбленной в жизнь стервы, а дома смотреться в зеркало и ненавидеть, ненавидеть, ненавидеть. Он много раз спрашивал, насколько сильно различается восприятие реальности, будучи под дурью и без нее. Отвечая, что ему не нужно об этом знать, мне хотелось кричать от боли, которую он не раз наблюдал и без моих рассказов все понимал. Старался спасти, ограждал, но я не была вовлечена в процесс и поэтому каждая из попыток терпела крушение. И все же самой серьезной зависимостью стала моя зависимость от него. Мне постоянно не хватало общения с ним, не хватало телефонных разговоров и сообщений, которыми мы спамили перед сном. Стало не хватать нескольких часов непрерывного трепа. Можно ли было вообразить, что спустя некоторое время между нами возникнет такое мощное притяжение, сносившее голову? Я думала об этом и параллельно сходила с ума от аморальности ситуации. Ты же моя душа, мое сердце, мой единственный друг, мой брат. Я помнила, как он впервые влюбился, вернее, ощутил влюбленность. Или это было какое-то иное чувство, не знаю. Помню, как ярко светились его глаза, в которых бережно хранилась моя жизнь. Он улыбался, постоянно улыбался. Это был первый и последний раз, когда он чувствовал подобное. Думаю, именно тогда я видела настоящего Тома в последний раз. Когда они расстались, я немо радовалась, что эта связь не продлилась долго. Том снова был всецело моим. Я не говорила ему о своей радости, давая возможность прожить боль и отпустить ее. Тогда я действительно боялась, что она займет мое место, станет приоритетом, ну а теперь мне было смешно вспоминать об этом. После того случая мы стали еще ближе эмоционально. Видимо, он осознал, что я была единственной девушкой, которая не способна его предать или бросить. Я не собиралась его предавать, понимая, что первая сгину без необходимого внимания. Одиночество не грозило мне до тех пор, пока он находился рядом. Я, конечно, верила в любовь, как и все девочки в том возрасте. Ждала принца на белом лихом коне, чувствуя, что нужный мне принц уже был рядом и вся любовь концентрировалась на его персоне. Да, слишком наивно, по-детски, напридуманно. Впрочем, этому повествованию я бы несомненно посвятила несколько глав своей книги. *** Мама сидела за кухонным столом, постукивая ноготками по клавишам макбука. Наверное, прописывала очередную сетку занятий на свои классы. У нее превосходно получалось запудрить головы таким же как она состоятельным женам, которые от скуки были готовы платить десятки тысяч долларов за что угодно, лишь бы избавиться от тяготившей рассудок тоски. Мама не считала это работой, а называла увлечением, которое приносило деньги, чуть позже идущие на благотворительность. Я бы могла по достоинству оценить ее благочестивые порывы, но мне были безразличны все ее начинания и пожертвования. Даже если бы она каждый месяц перечисляла в дом ветеранов по пятьдесят штук зелени, на нашем состоянии это никак бы не отразилось. Высматривая в бокале черного кофе свое безоблачное будущее, я думала лишь о том, как избежать поездки в университет. Все это время я чувствовала себя изгоем, на которого были обращены пытливые взгляды. Раньше меня это не тревожило: я проходила по светлому холлу с гордо поднятой головой, лишь ухмыляясь на каждый взгляд – завистливый или восторженный. Том всегда был рядом, преисполненный собственным положением в обществе. Зная, какая достойная он сволочь, видела, что его обожали, а вот со мной все было в точности наоборот. Зависть, Джейди, банальная зависть. Тошнотворная, с какой стороны не взгляни. - Милая, ты выглядишь нездорово. Что ответить на это до одури верное наблюдение? Сказать, что уже несколько дней меня трясет от ломки? Могла ли я назвать то, что чувствую, именно этим словом? Закидываться по утрам никогда не входило в мои планы, однако, поздними вечерами отсутствие допинга я компенсировала с избытком. В особняках сотен своих знакомых, где пускалась во все тяжкие, предполагая, насколько хреново будет через несколько часов, но даже это не останавливало меня. Что вообще могло остановить мисс Беннетт? - Джейди… Поднимаю на маму взгляд, опасаясь ее реакции. Ей, вероятно, до дрожи по телу невыносимо видеть свою единственную дочь в столь ничтожном положении. Конечно, смешно утверждать, что она жила в полном неведении: когда сутками прозябаешь в стенах собственного дома, невольно становишься очень наблюдательным человеком. Затронет ли она эту тему прямо сейчас, до конца разрушая мой хлипкий мирок, или отложит нравоучения на более удобный для нас обеих срок? - Не желаешь поговорить? – даже изогнуть бровь в легком удивлении далось мне с немалым трудом – После моего возвращения из Индонезии ты и слова не произнесла. Что тебя беспокоит, дорогая? – кто меня беспокоит, мам, так будет вернее, так будет правильнее – Как поживает Том? Он совсем перестал заглядывать к нам – я даже не знаю, где он – После той аварии… - Не надо – Пресекаю ее слова, не желая вспоминать ту ночь, ранившую меня в самые глубины. Не хочу думать о том, каким ледяным он был со мной, как с каждым сказанным словом отдалялся на невменяемые расстояния. Не хочу вспоминать, чем все могло закончиться, если бы не звонок Листинга, выбивший весь воздух из легких. Предательством. Качаю головой, вновь опуская глаза в кофейную черноту. После того, как он в буквальном смысле попрощался со мной, спасая Каулитца от моего дурного влияния, я не видела его. Связь оборвалась, будто ее никогда не существовало. Будто в моей ебаной жизни никогда не было Тома Трюмпера – нахала, который был дороже самых изысканных драгоценных камней. Сейчас я бы все отдала за его черствое «привет» и равнодушный взгляд. Я мучилась кошмарами, сновидения зависимого человека – не самое приятное, что стоит испытать в этой жизни. Я в красках видела его смерть и свою, словно была свидетелем со стороны, не желая оказать первую помощь. - Не хочу говорить об этом – отрезала я, выплескивая остатки кофе в раковину – Главное, что он жив. Жив ли он, Джейд? Как ты можешь утверждать это, когда парень просто потерялся? Исчез с горизонта. Наверное, увлекся очередной девицей, с которой не успел наиграться. Жалкое утешение, ничего не значащее. Никто не мог заинтересовать Трюмпера дольше, чем на одну ночь. Он бы никогда не вступил в длительные отношения после того случая, когда мы лежали на кровати и обсуждали все произошедшее. Никаких секретов – только правда, грязная и откровенная. То, чего мне так не хватало прямо сейчас. Порог университета я так и не переступила, обосновавшись на заднем дворике у любимого дерева вдали от посторонних глаз. Мне хотелось разобраться, понять, что происходит. Лучше бы мы в очередной раз громко повздорили, бросаясь самыми изощренными оскорблениями, но оставались бы в поле зрения друг друга. - Я ненавижу это в тебе, твою продажную душу – он плевался ядовитыми фразами, кривясь в жуткой гримасе – И, знаешь, я понимаю тех, кто делает это за деньги, но ты отдаешься просто так, потому что иначе ни дня прожить не можешь. - Я похожа на твоих шкур, да, Томми? Ты тоже трахаешь их бесплатно? Конечно, ведь ты никогда не посмотришь на шлюшку, у которой бы не было ни цента за душой! Не спустишься со своих вершин, не влюбишься в откровенную бедность, даже имея возможность за минуту сделать ее принцессой этого блядского города! Из нас могли лететь искры, уничтожая все вокруг, а на следующий день мы вместе отправлялись на ланч, обсуждая очередную сплетню, и не могли подавить в себе приступы смеха. Именно такими и были мы настоящие. Скандалы были громкими, но необходимость чувствовать друг друга умело затыкала рот нашим разногласиям. И то, что происходило теперь, пугало меня. Я не воспринимала такую реальность, терялась в миллионе догадок, каждая из которых была лишь жалким плодом моего предельно больного воображения. - Джейди?.. - Габ, где он? – мгновенно вырвалось из меня, ни о каких приветствиях и речи идти не могло. - Кто? – подруга в непонимании устроилась рядом со мной – С тобой все нормально? Выглядишь не очень… Хотелось полностью скрыться за темными одеяниями, а глаза спрятать за большими очками. Хотелось всех, задающих этот идиотский вопрос, послать к чертовой матери, желая им никогда оттуда не возвращаться. - Где Трюмпер? – я всеми силами старалась не выпустить агрессию на свободу. - Том? – Габриэлла искренне удивилась – По-моему, лучше тебя никто не ответит на этот вопрос, Джейди, или… Что-то случилось? Я уже не помню того времени, когда знала, где и с кем мог пропадать близкий друг. Знала все о каждой его девчонке и их семьях. Теперь же я жила в полнейшем неведении, потому что нить доверия друг к другу износилась и вот-вот была готова порваться. Уже порвалась. Хотелось напиться. Забиться в угол с бутылкой бурбона и пачкой сигарет и не слышать этого внешнего шума, абстрагироваться, уйти в себя. Хотелось перестать себя помнить. Хотелось позже ощутить на себе его укоризненный взгляд, а потом смиренно пить сладкий чай, от которого могло вывернуть наизнанку. От чая, Джейд, или от количества алкоголя, которое ты не контролировала? - Да брось, Габби, ты общаешься с Трюмпером – усмехнулась я – Поразительно, почему он до сих пор не затащил тебя в постель, м? Она смотрит на меня распахнутыми глазами, уверенная, что я уже «охладилась» очередной дорожкой и теперь мне было откровенно плевать, на кого обрушить свое дерьмовое настроение. - Мне приходится общаться с ним, потому что он твоя тень, Джейд – отозвалась Габриэлла – Секс с твоей одержимостью не входил и не входит в мои планы, я не хочу быть найденной полицией по частям в мусорных контейнерах. Она перегибала палку. Я никогда не была столь кровожадна. Однако, правда в словах подруги все же прослеживалась. Делить его с кем-то – непозволительная роскошь. Никто не мог отобрать его у меня дольше, чем на сутки. Никто бы не решился поиграть в подобные игры, заранее просчитывая все последующие ходы и комбинации. Они хотели жить и беззаботно улыбаться. Каждая из них. - Не поверишь, но я не видела Тома ни вчера, ни сегодня и у меня стойкое ощущение, что и завтра я его не увижу – скрывая расстроенный тон, произнесла я – Я не видела его несколько дней, Габ, не слышала его. Твою мать, я не понимаю, что происходит… Я ничерта не понимаю! – запускаю пальцы в волосы, проводя по всей длине – Все не могло закончиться…так – усмешка искажает губы – Не верю, что он просто сказал мне это и… И убрался из моей жизни? - Учитывая, сколько времени ты проводишь с новым пареньком… Знаешь, Джейди, ты можешь плюнуть мне в лицо, если хочешь, но Том просто вымотался терпеть твои выходки. Сегодня ты его любишь, завтра ненавидишь, а спустя два дня обвиняешь в очередной херне, в которой, по сути, виновата сама, так чего же ты хочешь? – повисла секундная пауза – Трюмпер не тот, кто будет жертвовать собой бесконечно. Он такой же, как ты – надменный нахал, имеющий всех ради собственного превосходства. Вы оба никогда не сможете быть рядом без постоянных претензий и издевательств. Вы слишком похожи, чтобы быть счастливыми. Ее слова пронзили меня звучным выстрелом. Неужели я настолько боялась услышать правду, что перестала дышать, уставившись на девушку. Кислород застрял в горле, провоцируя приступ кашля. Все это глупости и никто не имел права совать свой нос в наши жизни. Никто не знал о наших отношениях больше, чем мы сами. Вы видели лишь то, что мы хотели показать. Знали то, что мы позволяли узнать. В мыслях возник образ Каулитца. В последнюю нашу встречу мы оба были на грани: я не переставала думать о Томе, Билл же не мог распрощаться с прошлым, оставленным в Германии. Таким людям, как он, не под силу послать все к черту и жить здесь и сейчас. Он не мог плюнуть на прошлую жизнь и погрузиться в новую, отдаваясь Лос-Анджелесу и получая удовольствие, ведь здесь его хватило бы каждому без сомнений. И я могла показать ему другой мир, но вмешался тот, кем была занята каждая мысль в голове. Возник словно из ниоткуда и сделал так, как посчитал нужным. Похитил меня для того лишь, чтобы пару минут спустя выбросить на улицу, будто я щенок, с которым внезапно наигрались. Я не плакала, ощущая почти смертельную боль. В глазах было сухо, а сердце обливалось кровью, разбитое и уничтоженное. Ты что-то делала не так. - Думаю, тебе стоит попросить у меня прощения, Габриэлла. - Неужели? Извиниться за правду, Джейди? – усмехается подруга – И не подумаю. Я ведь дружу с тобой, так что не удивляйся моему скверному характеру. К тому же, я всегда желала тебе только хорошего, особенно после того, как ты крепко присела на дурь, отираясь с Рикардо – вдохнув, я не сумела выдохнуть – Ты обожаешь прямолинейных людей, ну так наслаждайся – Габриэлла поднялась на ноги, окинув меня взглядом – Том объявится столь же неожиданно, как и пропал. Запомни мои слова. Подруга ушла, оставляя после себя шлейф еще большей неопределенности. Видимо, без очередной дозы я не была способна логически мыслить, распутывать этот клубок в трезвости было выше моих сил. Да, я что-то делала не так и, нет, я не верила в ревность со стороны Трюмпера. Я спала с десятками парней, не вкладывая в секс ни единого чувства. Безэмоциональное тело, не способное одарить искренностью, а тешить сладкими стонами самолюбие первых встречных было до банальности просто. - Поссорились? – слышу знакомый голос – Мимо меня будто смерч промчался! Ироничный смешок Георга немного скрасил послевкусие разговора с Габриэллой. Осмотрев парня, взглядом указала на газон, но Листинг отрицательно покачал головой. - Извини, Джейди, тренировка. Слышал, ты Тома ищешь… Я видел его в последний раз неделю назад – выпрямившись, я впилась взглядом в шатена – Он был с девушкой, Джейд, и я ее не знаю… Меньшее, чего я желала услышать, так именно эту фразу. Он был с девушкой. С девушкой, о которой я впервые в жизни ничего не знала и даже не представляла, где раздобыть информацию. Напрягать людей отца, искренне любящих меня и готовых исполнить любой мой каприз, не хотелось. Слишком нелепая просьба – выследить очередную шлюху парня, которого любила всем своим естеством, но указать на это в открытую не могла. Трусиха. Жалкая. Ничтожная. - Наверное, глупо спрашивать, есть ли у тебя ее фотография, да, Гео?.. - Нет, Беннетт, я не коллекционирую снимки пассий Трюмпера – усмехается Листинг – Мне своих по горло хватает. Я не лгу тебе, серьезно. Помню, какой ты была в ту ночь в клинике… Если бы я мог помочь, Джейд, я бы это сделал. Поверь. - Хм… Он вычеркнул меня из жизни – растерянно произношу я, падая спиной на мягкую траву – Оставил в одиночестве, наплевал на все мои чувства… Знаешь, это так в стиле Тома, теперь я вижу его исключительно таким. Он больше не тот парень, которого я знала несколько лет назад… Георг впивается в мое лицо своей внимательностью и мне кажется, что я уже готова выдержать абсолютно любой взгляд, направленный в мою сторону. Чувствовать себя мертвой? Что же, мне не привыкать. Все нормально. - Джейди, Том бесится и это у него пройдет. Вероятно, всего лишь хочет задеть твое самолюбие, по-моему, вы уже давно играете в подобные игры и привыкли к этому, разве нет? – парень хмыкнул – Ты замылила взгляд Трюмпера своими бесконечными парнями, он же, в свою очередь, решил поразвлекаться с девчонкой, которую не знает никто из нас и наших знакомых. Неужели не готова простить ему этот поступок? Не самый рациональный, да, но все же… - Решил поразвлекаться с ней вдали от меня – закусывая губу, закивала я, отвечая на десятки вопросов в собственной голове – Спасибо, Гео. Спасибо, что был готов принять мою сторону. Неожиданно и приятно. Готова ли я простить? Если он решил скрыться от меня с новой пассией, что хотел этим донести? Что я свободна, что могу трахаться с Каулитцем до рассыпанных звезд перед глазами? Что могу забыть о нем, перестать думать, прекратить желать? Во всех возможных позах, томно и долго, раз за разом повторяя то, что до сих пор не могу выкинуть из головы. Не могу? Не хочу. - Ты можешь быть уверена во мне – Листинг протягивает в мою сторону кулак, которого касаюсь своим кулаком, не скрывая легкой улыбки. Доверительной, даже если в моментах и считала это проявление чувств нежелательным – Если я что-либо узнаю о нем – позвоню. Георг отправился вслед за Габриэллой, а я так и осталась лежать на газоне, всматриваясь в безоблачное небо. И по злому стечению обстоятельств рядом со мной не было того, кто мог уложить свою голову мне на колени и просто молчать. Момент из детства, трогательный и едва ощутимый. Да, это было, Беннетт, а теперь этого нет. Научись винить только себя, не перекладывай вину на чужие плечи. На его плечи, согнутые под гнетом твоих проблем. *** Занятия миссис Паркер я также успешно проигнорировала, расположившись на знакомой мне скамье с девственно-чистыми листами и карандашом. Рядом стояла открытая бутылка Screaming Eagle, из которой я уже сделала несколько приличных глотков и теперь монотонно осматривалась по сторонам в надежде зацепиться взглядом за что-нибудь интересное. Справа, не так далеко от меня сидел молодой мужчина и наблюдал за маленькой девочкой, увлеченной рисованием разноцветными мелками на тротуаре. Осмотрев людей, я выдохнула, стараясь сконцентрироваться на возможном рисунке, но самые плохие сценарии упрямо проникали в мое сознание. Где твоя мама, малышка? С ней все в порядке? Может быть, папа единственный, кто у тебя остался? Бред. Они выглядели счастливыми, в отличие от меня, разрушающей свое возможное счастье. Потерявшей дорогу к нему, ведь путеводная звезда больше не сияла. Глядя на них, мне еще сильнее хотелось разочароваться в собственной жизни. Имея все, я чувствовала себя бедняком без гроша за душой. Стараясь скрывать свою заинтересованность, я приступила к рисунку, изредка посматривая в сторону отца и его маленькой принцессы. В очередной раз я была готова поделиться с бумагой всеми эмоциями и чувствами, разрывающими меня изнутри. Мне не хотелось приукрасить реальность, но эти люди не оставили мне выбора. Слишком мило для нашего мира, прогнившего насквозь. Я никогда не питала иллюзий. Зная, что Билл не пропустит ни одного занятия, временами я переводила взгляд на двери студии, желая наткнуться на знакомый силуэт. После того, что произошло в том доме, он вряд ли захочет смотреть в мою сторону. Теперь он наверняка опомнился, сложил все детали пазла воедино и, наконец, разглядел мою темную сущность. Теперь он побежит от тебя без оглядки, Беннетт. Узнать, насколько жалкая я персона – что могло шокировать этого немца сильнее? Фамилия, гремевшая на весь округ и за его пределами, и ее носитель, которому плевать на благородство и манеры. Девушка, чьи интересы столь же жалки, как и она сама. Герр Каулитц никогда не поймет мисс Беннетт, он другой человек, а я та, у кого почти получилось затянуть его в свой омут. Мог ли он сыграть главную роль в моей пьесе? Мог ли стать тем, к кому потянулись бы ручонки таких же искушенных грехом личностей, как и я? Чертов Том. Определенно не мог. И сотни раз упрекнул бы меня за это, не вмешайся Том в тот момент. Он бы непременно задумался, с подозрением осматривая то, что упало на его ладонь. Перевел бы на меня укоризненный взгляд, наполненный презрением, а может и сожалением, в котором я никогда не нуждалась. Рисунок остался незаконченным, потому что мои вдохновители ушли, оставляя меня тет-а-тет с выпивкой. Изысканный алкоголь, в котором я не могла отыскать спасения. Слегка терпко, но все же слишком приторно. Прикрыв глаза, откинулась на спинку скамейки, вслушиваясь в автомобильный гул со стороны шоссе, расположенного поблизости. Уверенно шагнуть перед носом какой-нибудь тачки, взмыть в воздух на пару секунд и увидеть свет – именно об этом я думала прямо сейчас, пока вино согревало меня изнутри. Рассудок немного поплыл, я в очередной раз поняла, что мне противопоказано напиваться. Но ведь рядом нет никого, с кем я могла бы переспать прямо сейчас. Рядом нет никого, кто сумел бы воспользоваться роскошным телом первой красотки города ангелов – Джейди Беннетт. - Джейди? Билл осматривал меня с примесью тревоги во взгляде. Отключившись от реальности, я перестала наблюдать за тем, кто входит в студию и выходит из нее. Каулитц осмотрел меня и творческий беспорядок, созданный моими стараниями, а также бутылку вина, почти опустевшую. Нет, мне не стыдно, парень. Я такая, какая есть. - Как поживает миссис Паркер? – тряхнув головой и чувствуя легкое головокружение, произнесла я. - Что произошло? – Билл присел рядом, укладывая папку с незаконченным рисунком себе на колени. Всмотрелся в штрихи, подметил детали и скромно улыбнулся, размышляя о чем-то своем – Это прекрасно… Досадливо хмыкнув, покачала головой, желая допить остатки алкоголя, но Билл ухватился за бутылку, потянув ее на себя и слушая мои смазанные протесты. Мне бы не помешала еще одна или две, чтобы полностью погрузиться в привычный мне мрак, украсить голову венком из розовых шипов и наслаждаться болью – моей постоянной спутницей. - Здесь на двоих не хватит – Без эмоций бросила я, отправляя пустую бутылку прямо под скамью. Плевать – Это все, этот рисунок… Иллюзия счастливой жизни. Я никогда не верила в подобную чушь. Люди не умеют любить – люди умеют предавать. Они приносят в жизнь лишь боль и страдания, наполняют ими других людей, которых коснулись, неся свое бремя. Я в этом преуспела, я первая из тех, кто портит чужую жизнь. - Вы поссорились? Во мне не было никаких загадок. Мисс предсказуемость, всегда выступающая за прямолинейность. Биллу хватило того, что он успел увидеть, чтобы сделать определенные выводы. Он не нуждался в разъяснении, я не должна была подетально разбирать сложившуюся ситуацию. Он не был глуп, несмотря на всю свою странность и отчужденность от внешнего мира. - Хм… Ему плевать – в пустоту отозвалась я, словно Каулитца не было рядом – Мы не виделись неделю. Он пропал, делая вид, что я для него не существую. Забыл дорогу в мой дом, будто у него внезапно развилась амнезия. Знаю, он не моя собственность и я не должна контролировать и… Да к черту, это не контроль! – выдохнув, я агрессивно растерла лоб, неприятно ноющий – Всего лишь переживаю за его жизнь… Она дороже этого гребаного затхлого мира. Она бесценна. Уловив в карем взгляде немного испуга, я хотела коснуться ладонью его плеча, успокаивая. Жест, говоривший, что все хорошо, нет поводов для переживаний. Это не я, Билл, неистово желала, чтобы ты проглотил те таблетки и остался со мной рядом в этой трясине, потому что выхода нет. Вернее, он есть, но искать дверь придется очень долго. Меня у выхода всегда ожидал Том, а вот есть ли у тебя такой человек, мне неизвестно. Я точно никогда не смогла бы им стать. Теперь я и сама слепой котенок, ведь дверь захлопнулась и света больше не видно. - Джейди, я… Я не хочу знать, что между вами происходит, но ты явно не в порядке… Какой деликатный вывод, какой логичный. Он хоть догадывается, что причина кроется в нем? Что Том буквально возвел вокруг себя непробиваемую стену, которая охраняет его покой и спасает от моего агрессивного вторжения. Знает ли он, что наши ссоры начинаются с его имени и заканчиваются им же? Вернее, обрываются на полуслове, потому что один из нас уходит, более не желая смотреть другому в глаза. Знает ли, что каждый скандал затеваю я, отстаивая его интересы? Какого черта я делаю это? Какого черта дерусь до пуха и перьев с тем, кого так сумасшедше люблю? В ком проросла каждой клеточкой, без кого готова распрощаться с жизнью, жалкой и не стоящей ни цента. - Мне не хватает ночей, когда он приходил ко мне, желая выяснить какую-то чушь – слова бесконтрольно рвались из меня – Не хватает его присутствия в моей жизни. Все это время я живу с огромной дырой внутри. Он исчез, а от меня словно кусок оторвали. Я не понимаю… Билл молчал, смотря прямо перед собой. Я желала знать, почему он сидел рядом, выслушивая мои стенания, но держала себя в тисках. Мне не хотелось узнавать о его влюбленности в меня, о чувстве, на которое я не смогу ответить взаимностью. Он не должен мучиться от последствий связи со мной, подобное общение еще никому не принесло пользы. - Нездоровая зависимость от человека, которому ты не нужна – тихо проговорил он, развернувшись ко мне лицом – Неужели ты готова прощать столь холодное к себе отношение? Я знала, что он никогда не сможет понять меня, не сможет понять мой мир, но зачем-то заговорила с ним, зачем-то была готова нырнуть с головой в страсть или же в ее иллюзию, лишь бы в который раз подпитать свою уверенность в себе и статус главной пожирательницы сердец Лос-Анджелеса. На его месте должен быть другой парень, который бы без лишних слов подарил мне удовольствие и больше никогда обо мне не вспомнил. Они все знали, что я была свободна, но занята. Никто из них не смел говорить о нем ничего плохого. Нездоровая зависимость превращала меня в самого здорового человека, Билл, но ты далек от нас и лучше тебе продолжать держаться на расстоянии. Он еще несколько минут смотрел в мои глаза, наполненные совершенной тоской и безразличием, а затем я ощутила, как сухие губы коснулись моих. Опустив веки, я просто целовала его, даже не стараясь вывести эту ласку на иной уровень. Его поцелуй – соната на струнах моей души. До чего трепетно и до умопомрачения странно, слишком нежно, так, как никогда не было в моей жизни. Не умела, не желала поддаваться этому до нынешнего момента. Разве что с ним? Рука скользнула в уже растрепанные темные волосы, пропуская их меж пальцев, и в голове возник совершенно неуместный образ, источающий из себя абсолютно дикую, кривую, но априори прекрасную ухмылку. Выдохнув в минимальное расстояние, образовавшееся между нашими губами, упираюсь рукой в острое плечо брюнета и с досадой поджимаю губы, изучая взглядом изящную шею. Укусить бы, пустить немного крови. - Не могу – шепчу, едва выговаривая слова и контролируя то, что уже сложно усмирить такой зависимой по всем фронтам девице – Не могу, стоп. Не надо. Теплый карий взгляд проскальзывает по мне настолько стремительно, что после этого беглого сканирования остается лишь полностью леденящее ощущение, будто душу заковали во льдах вечной мерзлоты. У тебя есть душа? Он слишком хорош для тебя, а ты никогда не изменишься. Ни для него, ни для себя. Тебя привыкли видеть такой, какая ты есть. - Все же ты самое прелестное, что случалось в моей жизни, особенно здесь… Как же чертовски приторно, аж во рту вяжет. И так по-детски, все это явно не по мне. Я не привыкла к нежностям, не привыкла к чужим нежностям, не умела проявлять ее по отношению к кому-то не моему. Наверное, это был мой второй настоящий поцелуй и как жаль, что он не был похож на поцелуй Тома. - Перестань, ты меня н… – Он вновь касается моих губ, и на сей раз я разрываю поцелуй почти мгновенно, чувствуя какую-то неясную мне дрожь. Незнакомую, она не возбуждала, а наоборот пугала, обволакивала все тело. Душа едва трепетала в прозрачных ледяных глубинах. - Тебе страшно? Ты сказала, ему все равно, ты… - Меня пугает это затишье. Он никогда не был столь тихим. У него сотни масок на все случаи жизни, сотни манер, отточенных до идеала, но он может быть нежен только со мной, со своей семьей, с верными ему друзьями. Все остальные жизни не стоят для него ни цента – Если я самое прелестное в твоей жизни, то ты слеп и безумен, потому что я – его точное отражение. Обратная сторона луны, еще более затемненная – Я не могу, Билл, я не хочу, чтобы ты пострадал. Не надо влюбляться. Любовь погубит тебя, как погубила меня. Заберет все живое, оставляя лишь руины после кровопролитного боя. - Мне нужно ехать – словно опомнившись, я поднялась с места, шустро сгребая все свои вещи в руки – Ты так и не решился наведаться ко мне… Что же, дело твое, а ворота всегда открыты. - Ты сядешь за руль после… – брюнет не договорил, устремляя взгляд вниз, туда, где покоилась оставленная мной бутылка – Джейди… - Это не самое худшее, что я успела сделать за свою недолгую жизнь, Билл. Не стоит за меня переживать. Я направилась к машине, не оборачиваясь. Внутри все жгло от понимания, что чужая жизнь все же будет испорчена, на ней уже осталось мое клеймо, моя метка. Она пока еще не болит, ей требуется немного времени. Чертовски неприятно, что Тому она уже доставляла дискомфорт. ***** POV Tom. Las Vegas, Nevada Повернувшись на бок, я сонным взглядом осмотрел ее, лежащую рядом. Она спала, уткнувшись щекой в мягкость отельных подушек, и будто не дышала. Атласная пижама цвета розового золота идеально гармонировала с ее светлыми волосами, спутанными и даже немного лохматыми. Согнув одну ногу, девушка занимала почти все пространство постели, при этом не причиняя мне никаких неудобств. Ангелок чертов. Последние ночи были наполнены кошмарами. Мой сон прерывался жуткими картинками ее смерти и эти слайды мелькали перед глазами на протяжении целого дня, пока я снова не возвращался в постель, где все повторялось. Просыпаясь измотанным, я не понимал, как функционировать: на автомате принимал душ, ел, улыбался. На автомате существовал. Я ведь говорил, что больше не буду тебе помогать, но и смотреть на то, как ты уничтожаешь людей, тоже не намерен. Я помнил все, что успел сказать ей, каждую фразу. Нисколько не жалея, что выплеснул из себя все эмоции, пришел к ужасающему выводу: легче мне не стало. Я не почувствовал свободы, мыслями возвращаясь в тот день, когда оградил ее невзрачного щенка от последнего шага к бездне и оставил ее в одиночестве, растерянную и, конечно, готовую расцарапать мне лицо своими острыми ноготками. Ее, Джейди Беннетт. Что со мной происходило? Я горел желанием избавить себя от этой бесноватой девчонки, приносившей в мою жизнь лишь смерчи и разрушения, но каждый раз пятился назад, стоило мне вспомнить, с чего все начиналось. Почему было настолько сложно предать детство, избавиться от этих кристально чистых воспоминаний? Почему я не мог без боли в скулах вспоминать каждый наш скандал, во время которого она наносила мне десятки ножевых ранений? Ментальных, но чертовски болезненных, после которых требовалось восстановление подальше от ее силы и демонических глаз. Я всегда искал в них собственное отражение. - Снюхалась с ним и забыла о том, что нас связывало? – Я желал ударить ее как можно больнее, тем самым возвращая брюнетку себе. Она всегда была моей и останется моей. - А может это ты забыл, Том, что именно я для тебя значу?! Ты затерялся в череде бесконечных кратковременных интрижек, не вспоминаешь обо мне, не звонишь… Да сколько можно мучить меня, ты намеренно издеваешься?? Интересно, что она почувствовала, оставаясь со своим художником, но упуская меня? Больно ли ей? Она послала меня или ненавидит, проклиная во всех своих неудачах? Я терялся в этих сумасшедших мыслях прямо сейчас, в момент, когда под боком устроилась прелестная девочка, о которой она не знала. Не видела ее ни разу в жизни, да и не представляла, где я мог находиться. Стоило лишь немного расслабиться, как образ Беннетт тут же формировался перед глазами, мешая наслаждаться Вегасом, в который я сбежал, чтобы разобраться во всем дерьме, ворвавшемся в мою прекрасную жизнь. Чуть приподнявшись, я смотрел на блондинку, а видел перед собой ее, не мог выбросить из головы знакомые черты лица и тело, слишком часто принадлежавшее другим людям. Чего же ты хотел, Трюмпер, ведь ты не заявлял на нее никаких прав. Забудь ту ночь, вы оба были обозленными и это обернулось в неконтролируемую страсть. Да, секс был незабываемым, но успокойся: Беннетт ни с кем не сходила с ума так, как с тобой. Позволить ее дружку закинуться наркотой и с чистым восторгом наблюдать за неминуемым концом – разве это не роскошно? Разве я не получил бы удовольствия от этого зрелища? Нет. Мешало чертово воспитание и фамилия отца. Кто позволял ей втягивать другого человека в свое болото? Кто позволял управлять чужой жизнью, не знающей настолько черной темноты? Какого черта я, абсолютный хам, сволочь и нарцисс, постоянно выгораживал эту королеву мрака, желая оставаться с ней как можно дольше и не делить ее ни с кем, кроме знакомых нам двоим недоносков, которым она была не нужна, как объект для высокоинтеллектуального общения. Но я взрастил в себе небывалую неприязнь к этому художнику, беспричинную, в которой был виноват не он, а она. Подталкивала меня ненавидеть его, взвинчивая во мне агрессию. Упоминала в разговоре, сбегала в свою студию вместо того, чтобы остаться со мной и согреть своим присутствием. Я перестал смотреть на девушек, как на игрушек. Меня тошнило от пятиминутного секса в самых неожиданных местах, а ведь раньше я наслаждался этим и каждая из них наслаждалась вместе со мной, при этом не надеясь на светлое совместное будущее. - Как же ты меня бесишь, Беннетт – уставший с самого утра шепот вырвался из глубин моего естества. Блондинка рядом зашевелилась и, немного потянувшись, тихо произнесла: - Хватит на меня глазеть, я чувствую, как нагревается мое тело… Хрипло хохотнув, пронаблюдал, как девушка открыла глаза, сталкиваясь с моим взглядом. Светловолосая натянула сонную улыбку, вздохнув, и посмотрела в сторону зашторенных окон. Наверняка мысленно задалась вопросом, который час, но я и сам не удосужился взглянуть на время. Совершенно некуда торопиться. - Это потому что рядом с тобой такой горячий во всех смыслах парень. - Вот же идиот! – блондинка вытащила из-под головы подушку и бросила ее в мою сторону, заставляя меня рассмеяться – Надеюсь, я не помешала твоему сну, Том? - Спасибо, что выделила мне место у самого края – я благодарно сложил ладони, не без иронии посматривая на девчонку – Спасибо, что не послала меня и согласилась на…все вот это. Знакомство с Айви было спонтанным. На очередной встрече отца, куда я попал против собственной воли, заметил в просторном холле высотного здания, где располагались офисы, блондинку, явно скучающую в одиночестве. Тогда, в ожидании завершения деловых переговоров, я чувствовал то же самое, что и Айви – тоску, которой не было конца и края. Разговор завязался сам собой, она оказалась дочерью одного из акционеров и партнеров моего отца. Мы обсуждали монотонную жизнь наших родителей, Айви рассказывала о том, что хочет стать знаменитым стилистом, а я отвечал, что для этого ей вовсе необязательно таскаться на учебу. Ее вывод обо мне был до банальности прост: набалованный мальчишка с самомнением крепче, чем фундамент Эмпайр-стейт. Я даже не попытался это оспорить. Ты чертовски привлекательный, но спать с тобой я не собираюсь. Можешь и не рассчитывать на подобные подарки. Тогда мне это и в голову не пришло. Я никогда не рассказывал про Айви Джейд, не хотел расстраивать близкую подругу, да и был уверен, что больше наши пути не пересекутся. Она жила в Сан-Франциско, а я не собирался приезжать в этот город, зная, насколько паршивым был местный климат. Ошибся. Айви стала той, кто скрасил мое короткое пребывание в городе грехов, в котором впервые в жизни не было проиграно более ста баксов и я не напился до беспамятства, в шутку скрепив себя узами брака с первой встречной малышкой из первого попавшегося на пути ночного клуба. - Ну поездка в Вегас – всегда хорошая идея, Томми – Айви зевнула, немного оправив пижаму, и присела, поджимая под себя ноги – Вот смотрю на тебя и вижу, что лучше не стало. Да, мы классно проводим время, тратим деньги, в которых никогда не было недостатка, но ведь ты не со мной, ты…не здесь, Том. - Именно поэтому я благодарен, Ай – ответил я, хватая с тумбы пачку сигарет и взглядом спрашивая у знакомой разрешения – Ты рядом, несмотря на мой игнор. - Не веди себя как придурок – блондинка закуривает следом – Если ты чувствуешь это – скажи. Признайся, Том, избавься от груза, мешающего получать удовольствие от жизни – Айви помолчала – Знаешь, а ведь я помню тебя другим, более…нахальным? Странно, что ты вообще вспомнил о моем существовании спустя три года со дня нашего знакомства! - Ты не знаешь ее, крошка, и лучше тебе никогда с ней не повстречаться – пришлось ухмыльнуться – Она не знает, что ты вообще есть. Не знает, что знакома со мной. Поверь, если Джейди разнюхает о тебе – катастрофа неизбежна. Айви улыбнулась, совершенно не уловив в моих словах скрытую угрозу в лице Беннетт. Не знаю, смог бы я простить подругу, отними она жизнь у этой очаровательной девочки. - Ну после моей смерти ты бы признался ей, что между нами никогда ничего не было и не могло быть? – качаю головой, пораженный легкомыслием человека, столь спокойно рассуждающего о собственной гибели – То, что твоя подруга может выследить меня и прибить к чертовой бабушке, означает только одно, Том – она ревнует. И ревнует не просто так. Боится тебя потерять и, возможно, боится признаться первой, ожидая шага с твоей стороны. - Я никогда не признавался в любви. За двадцать два года не сказал этих слов никому, кроме родителей, при этом являюсь не самым лучшим сыном: не оправдываю ожиданий, не хочу возглавить империю своего отца, да и вообще не желаю иметь дел с теми людьми, общение с которыми мне не так давно навязывали – выдохнув, затушил сигарету – Она столько раз делала мне больно… Не уверен, что я настолько дорог ей и являюсь тем, на ком она остановится и забудет про свои ебаные интрижки. - А ты готов остановиться ради нее, Том? - Ай, мы с тобой прожигаем жизнь в Вегасе уже целую неделю, у меня еще никогда не было столь продолжительного воздержания – усмешка исказила губы – Если бы я действительно хотел с кем-то переспать, ты бы первая вошла в число претенденток. - Что?! Фу, Трюмпер, ты разве не помнишь моих слов? – гримаса блондинки рассмешила меня – Что же, ты никого не трахнул, размышляя о своей стерве – это поступок! Который она не оценит, пока не удостоверится в размерах причинного места своего нищего дружка. Возможно, уже сделала это. Не пригласила домой, не разделила с ним свою постель, но могла снять номер в любой гостинице, могла отправиться домой к нему, лишь бы не светиться, чтобы после не выслушивать десятки наисвежайших сплетен. Все уже было известно. Ее конкурентки, желающие стать первой леди нашего проклятого города, внимательно наблюдали за Беннетт, ухватываясь за каждый прокол брюнетки, желая позже обернуть его в свою пользу. - Неужели самые прочные романтические отношения действительно рождаются из дружбы? Задав этот вопрос, Айви поджала губы, посмотрев на меня. Мне хотелось сказать ей, что любовь – это глупость, чувство, приносившее одну лишь боль, но я сдержался. Моя история не обязана проецироваться на других людей, заслуживающих света и позитивных эмоций. Айви заслуживала этого, как никто другой. - Сомневаюсь – отрезал я, решив прекратить этот разговор – По крайней мере, в моем случае это невозможно. Я устал, Айви. Спасая ее, выбился из сил, а она никогда этого не ценила. Да, может быть, я капитальный мудак, играющий с женскими чувствами, но вы ничуть не уступаете в этих играх, прокалывая нам душу своими тонкими каблуками – я помолчал – Иногда это больно. - Вот именно поэтому я и предпочитаю кеды… – улыбается блондинка, стараясь свести подавленное настроение к минимуму – лишь бы ненароком не причинить боль таким красавчикам! Том, я хочу есть! И, вообще, какой у нас план? Как долго ты собираешься держать меня в «заложниках»? Мм? Ее слова не оставляли моей задумчивости ни единого шанса. Ее жизнерадостность размывала образ Джейди, делала его нечетким, словно прозрачным. В этих простых жестах и эмоциях я находил спасение, от которого убегал в Лос-Анджелесе, с головой погружаясь в чужие проблемы. Издевался над собой, забывая жить. Если ты чувствуешь это – скажи. - По-моему, ты слишком поздно заговорила о заложниках, маленькая… – усмехнулся я – и это может означать лишь то, что тебе нравится твое нынешнее положение – Блондинка пронзает ясными глазами, источающими лишь тепло и доброту. Как долго на меня не смотрели подобным взглядом – Окей, но я первый принимаю душ – это сэкономит нам время. Ловлю недвусмысленный жест из среднего пальца левой руки и со смехом поднимаюсь с постели. Да, Трюмпер, тебе определенно стоит все хорошенько обдумать, пока твоя жизнь не превратилась в гетто, где под ногами валяются тысячи использованных шприцов и воздух пропитан безысходностью. ***** POV Jade. некоторое время спустя… Не успев выпорхнуть из здания университета, я была поймана мистером Уилсоном. Отпустив мой локоть, преподаватель с немым укором просканировал меня взглядом. - Не самое лучшее время сбегать домой, мисс Беннетт, когда университет готовится к финальной бейсбольной игре. Ваше присутствие и помощь никто не умалял, так что разворачиваемся и отправляемся в спортзал рисовать плакаты. Креатив и нестандартные идеи только приветствуются. Проводив мужчину взглядом и недовольно фыркнув, я все же направилась в сторону спортзала. Команда университета дошла до финала, что еще раз подтверждало силу духа наших парней. Я была равнодушна к бейсболу, хотя успела переспать с капитаном нашей команды и с парочкой питчеров. Горячие ребятки. Я дышать перестала, стоило мне заметить Тома, который весело переговаривался с Майком, опуская кисть в небольшую емкость со светло-синей краской. Кроме них, в просторном помещении находилась Айлин – одна из девчонок, состоявших в группе поддержки. Она терпеть не могла Шарлотту Бейкер, за одно только это я могла бы пожать ей руку. - Привет, Джейди – Произнесла шатенка. Парни подняли головы, мой взгляд столкнулся с глазами Трюмпера на жалкую секунду. Том вновь принялся что-то выводить на бумаге. Какого черта он здесь делал? Какого дьявола появился в городе и тем более в университете так же неожиданно, как исчез? Том объявится столь же неожиданно, как и пропал. Запомни мои слова. Габриэлла определенно что-то знала. Вот же сучка. - Вот бы не подумал, Джейди, что ты у нас фанатка бейсбола – усмехнулся Майк – Или ты здесь тоже для того, чтобы отработать пропуски лекций Уилсона? Со всей искренностью я надеялась, что Том не упустит шанса вставить свои три цента и съязвить, не лишая себя возможности в миллионный раз меня зацепить. Каким же масштабным было мое разочарование не услышать от него ничего, кроме тишины. - А вас так волнует, что скажет Уилсон? Неужели боишься отчисления, Майки? – Отозвалась я, подходя ближе и осматривая старания ребят. Очевидно, что все трое никогда не увлекались рисованием. Помню нытье Тома и его недовольные вздохи, когда я погружалась в очередной рисунок, а не бежала искать с ним приключений – Кажется, ты вполне платежеспособный парень, разве нет? Айлин бросила на меня двусмысленный взгляд. Среди нас, конечно, находились те, кто уделял учебе немало времени и девушка попадала в эту категорию. Айлин всегда участвовала в каждом университетском мероприятии, скакала в группе поддержки наших спортивных команд, пока ее талант затмевала Шарлотта, достойно училась и наверняка ее могли бы ставить в пример другим студентам. Например, мне, которой всегда было плевать на Калифорнийский, ведь любой зачет и эссе можно было купить и после без малейшего намека на стыд смотреть в глаза профессорского штата. - Раз уж я пришла, ты можешь быть свободна, Айлин – я постаралась искренне улыбнуться шатенке – Думаю, тебе и без этих плакатов есть, чем заняться. - О, да! С этим финалом все словно с ума посходили! – пожаловалась девушка – Если ты поможешь ребятам, я буду очень признательна! Мне действительно еще столько всего нужно успеть… Какие проблемы, свали отсюда поскорее. Айлин довольно быстро покинула пределы спортзала, а я, выждав немного времени и все же заставив себя взяться за краски, обратилась к Майку с просьбой оставить нас с Томом наедине. Парень не без иронии окинул меня взглядом, но возражать не стал, зная, какие именно разговоры случались между мной и лучшим другом и чем именно могли закончиться. После того, как Майк ушел, забирая с собой мою благодарность, мы все же полностью закончили основной плакат. Том молчал, взращивая во мне агрессию, и лишь закрашивал сине-желтым цветом нужные места. Я всеми силами пыталась сдержать себя и не наброситься на брюнета, награждая его отмщением. Он был виноват во всех моих мыслях, не дающих покоя последние дней десять. Думая, что мне светит психиатрическая клиника, я едва держалась на ногах, обвиняя в своем ничтожестве только его. Том Трюмпер, ты мой главный наркотик и только тебе под силу спасти меня или убить. Почему же ты выбрал второй вариант? - Кто она? – отбросив церемонии, я задала вопрос, не отводя взгляда от парня. Тишина убивала меня, давила на голову, в которой кипел гнев, желающий выплеснуться на Тома. Его равнодушие и отстраненность мучили и изводили, мешали моему здравомыслию. Вернее, его остаткам. - Не понимаю, о чем ты – Тихо отзывается Том, увлеченный своим художеством. Какая превосходная актерская игра, все же этот парень хоть чему-то научился в этих стенах. Выдохнув, я бросила испачканную краской кисть прямо на плакат, тем самым приводя в негодность то, что уже было сделано. Наблюдаю, как Том, прикрыв глаза, медленно выпускает из легких воздух, откладывая свою кисть в сторону. - Не лги мне, Трюмпер – продолжила я – Тебя видели с девчонкой, даже не смей отрицать, что это не так! - Какая новость… Меня видели с девчонкой… Меня каждый день видят с девочками, Беннетт, и что-то ни у кого это не вызвало столь бурной реакции – он посмотрел на меня тем самым взглядом, лишающим всех чувств разом – Что с тобой не так, Джейд, а? Чего ты хочешь от меня? – брюнет осмотрел испорченный плакат – Какого хрена ты сделала это? Понимаешь, что теперь придется начинать заново? – я молчала, созерцая его раздраженность, чертовски ему подходившую, выкручивающую его сексуальность на самые высокие уровни – Позвонишь своему художнику, может, он согласится нарисовать для наших парней нормальный… – Том выделил это слово – плакат? С неприязнью во взгляде качаю головой, но все же сдерживаюсь от очередной пощечины в его адрес, которую мне уже не простили бы. Глаза невольно подмечают ключ от машины, лежавший на столе. Ухмыльнувшись, хватаю его, сжимая в руках и все еще наблюдая за парнем. Том вздохнул и протянул руку в мою сторону. - Верни сейчас же – колючий лед в голосе, чертовски обжигающий. - Забери – Без намека на игривость, таким же холодом в ответ. Думал, заслужил другого, чертов кретин? - Отдай немедленно, Беннетт, это нихрена не игрушка. Ты не умеешь себя контролировать, глупая. Губа дрогнула, и я поспешила закусить ее, опуская взгляд на ключ, спрятанный в ладонях. Если бы не напряженность в теле, руки бы определенно дрожали. Я ничерта не контролировала себя рядом с ним, теряла самообладание, злилась и ненавидела свою слабость. Он одним лишь прищуром, наполненным сарказмом и усмешками, опускал меня на колени, причиняя самый извращенный вид боли. Люблю и ненавижу. Ненавижу. Люблю. - Отвези меня домой – прошелестела я, оставляя его одного и направляясь на улицу. Ламборгини поприветствовала меня секундным миганием огней. Усевшись в машину, я откинулась на спинку сиденья, прикрывая глаза. Я была готова поспорить на миллионы долларов – Том подумал, что я закинулась очередной дозой. Сыграв чертовски восхитительное соло на его нервной системе, я понимала, что не успокоюсь. Мне хотелось добить, унизить, вернуть ему все мучения, которыми была сыта по горло, захлебывалась в них, задыхалась. Глупая. Он знал, что я дождусь, поэтому вышел из университета примерно через час после моего ухода. Уселся в машину и вновь протянул ко мне свою руку. Вздохнув, вложила ключ в его горячую ладонь, медленно погибающая от единственного желания – угодить в самые надежные объятия, которые только существовали в этом мерзком мире. Тишина в салоне длилась недолго. Контроль полетел ко всем чертям и, возможно, наши громкие голоса слышала вся улица, а мне было плевать. Я хотела высказать ему все, что не давало покоя голове и вертелось на языке на протяжении недели. Как только машина остановилась, я выбралась из нее, со всей дури опуская дверь вниз. Том проследил за моими бешеными действиями. - Какого хрена ты творишь, Беннетт? – произносит этот засранец, распаляя меня еще больше. - А что такое? – ядовито огрызнулась я, стукнув кулаком по фиолетовому капоту – Новую закажешь, завтра уже доставят очередную лимитированную специально для мистера Трюмпера-младшего! – еще один удар и еще, ей плевать, а вот мне уже больно. Том с кривой ухмылкой наблюдает за моей несдержанной агрессивностью, качая головой. А я была готова нанести сотню увечий этой машине, чтобы хоть каким-нибудь образом сделать ему больно, ответить за боль, которую причинил мне, увлеченный своими чертовыми играми. И ему хватает нескольких секунд, чтобы подойти ко мне и прижать к прохладному корпусу автомобиля, не оставляя шансов на побег. Дыхание ни к черту от моей битвы с ламборгини, а его глаза бесстыдно впиваются в мои. Такой до невозможного правильный, только и знающий, как метать в мое тело десятки незримых кинжалов. - Ненавижу тебя, так тебя ненавижу. Если бы ты только знал, какую боль причинил мне своими выходками, ублюдок, своим ебаным безразличием… Всем, что успел провернуть за это время, поставив меня на колени. Но тебе плевать, Том, тебе на меня плевать! Ты наслаждаешься моими страданиями и любишь только себя! - Неужели?! – он положил ладони на крышу машины с обеих сторон от меня – Джейди, мать ее, Беннетт развлекается с кучей своих кобелей, закидываясь таблетками, а после приползает куда? – его гневный выдох обжег мою шею – Куда ты приползаешь, Джейд? Ко мне, безразличному и холодному, которому плевать! А ты сама хотя бы раз задумалась о том, насколько больно мне видеть тебя в таких состояниях?? Ты подумала хотя бы раз над тем, что плюешь на всех, кроме себя? Ты никогда об этом не думала, мелкая эгоистичная девчонка. Его глаза почернели от гнева, из них вмиг ушло все тепло и очарование, от которых дрожали мои колени. Казалось, он был готов влепить мне пощечину, я кожей чувствовала его объятое огнем тело. Тем самым огнем, леденящим мою душу. Он был так близко, едва ли не касался своими губами моей кожи, а я была готова отдать за это ощущение все и даже больше, лишь бы почувствовать еще ближе, сократить все до минимального минимума. - Видимо, мне стоило прийти в другой раз… – Доносится со стороны и, повернув голову, я вижу Билла, замершего в распахнутых воротах. Да черт, какого хрена я столь беззаботно разбрасываюсь своими координатами? Совершенно неуместный визит, который не пройдет для меня бесследно. Дьявол, почему именно сейчас? - Еще один твой щенок пожаловал – Том посмотрел в его сторону убийственной смесью из кареглазого безразличия и пламени, готового выжечь все в радиусе пары километров. Том посмотрел на Каулитца тем взглядом, который бы убил его тут же, если бы это было возможно. Темный лорд, воинственный и величественный, ни перед кем не склоняющий головы. Надменный, обожающий свою уникальность. - Билл… – Вырвалось из меня, когда парень развернулся в сторону выхода, а мои запястья угодили в кольцо длинных пальцев. Глаза по-прежнему обжигали, температура тела невольно поднималась, а все мое нутро было переполнено противоречиями. Столько правды выплеснулось из него минутой назад, сколько я за всю жизнь не замечала, не вслушивалась. Ошибалась. - Разговор не окончен – Резко, впрочем, как и всегда. Проявление сожаления? Никогда с его стороны, да и я этого терпеть не могла. И снова его губы в миллиметре от моих, такие влекущие и желанные, что рассудок мгновенно затягивается тяжелыми грозовыми облаками. Ты прав, Том, разговор не окончен. Он и тогда не был окончен, подонок, просто мы так решили. И этот жалкий миллиметр сгорает дотла в касании наших губ, таком безумном, что кажется, будто земля ушла из-под ног. Слишком требовательно и так по-собственнически, будто всегда принадлежала ему. А разве нет? - Ненавидишь? – Очередной кинжал в мою душу, уставшую и исцарапанную. Очередная кофейная гуща вылилась в мой темный шоколад – Ненавидь – И лишь ближе притягиваю его за капюшон, утопая в этом обволакивающем чувстве. Ненавижу. Кусаю губы, утопая в наслаждении, подаренном этим агрессивным поцелуем. Одна и та же сущность, разделенная надвое. Два человека, барахтающихся в котлах своих собственных эмоций, ежедневно берущих над ними верх. Лидеры, не признающие чужого мнения. Персоны, не нуждающиеся в советах. Том разрывает поцелуй, небрежно отталкивая меня от себя. Отходит на пару шагов назад, все еще впиваясь в мои глаза своей высасывающей из меня жизнь бездной, влекущей и ненавистно-очаровательной. Меня хватает лишь на лихорадочный вдох – своеобразная компенсация утраченного кислорода. Трюмпер садится в машину и резво выруливает за пределы ограждения. Стараясь игнорировать рев отъезжающей все дальше машины, мотаю головой из стороны в сторону, пытаясь осознать произошедшее. Глупая? Опускаюсь на колени у крыльца собственного дома, давая волю слезам, которые так долго сдерживала внутри, одержимая своей агрессией. Если бы можно было вернуться в детство хоть на мгновение и повернуть все против часовой стрелки. Или наоборот? Жизнь рядом с ним казалась вызовом, мучительным и кошмарным. Вызовом, чертовски терпким. Сладким, отключающим рассудок. Война. Кровопролитные бои. Выжженная земля. Ты можешь назвать себя победителем? *****