Глава 1: Помолвка

      — Ты читала отчет?       Гермиона закатывает глаза и прикусывает язык. Она прочла его от корки до корки шесть раз, как и другие бумаги. Она не хочет, чтобы кто-то интересовался, читала ли она что-либо, но Гарри спрашивает это скорее из-за стресса, нервозной недоверчивости, провожая ее к министерским тюремным камерам.       Они останавливаются у массивной входной двери, расположенной в глубине здания.       — Значит, ты понимаешь, что это? — спрашивает Гарри.       Гермиона сдает свою палочку и широко расставляет руки, позволяя дежурящему аврору привести в действие заклятие, обнаруживающее скрытое оружие.       — Кто, а не что! Кто это? — начинает она.       Она проходит через пропускной контроль, но Гарри хватает ее за локоть.       — Ты еще не видела его.       Он продолжает держать ее, показывая путь. Его хватка слишком сильная, но она не говорит ему об этом. Гермиона идет с расправлеными плечами и уверенно смотрит вперед. Заключенные стучат по прутьям камер. Слышны крики, плач и безмолвный грохот. Разгул заключенной магии, запертой в самой надежной тюрьме в мире.       Знакомый силуэт виднеется в конце коридора. Долговязая фигура Рона слегка сгорблена, но он выпрямляется, когда замечает их.       — Она пришла? — спрашивает он у Гарри с явным разочарованием.       — Я пришла, — отвечает Гермиона и выдергивает руку из хватки. Она смотрит на двух мужчин. — Ну?       Рон и Гарри начинают оживленно обмениваться жестами, словно ее здесь нет.       — Я хочу увидеть своего клиента.       — Миона…       — Аврор Уизли, это закон, — она обязана знать, прежде всего, именно она его и создала. Право законного представительства для всех магических существ. Она ушла из Министерства, как только закон вошел в силу, позволив ей стать единственным представителем прав этих существ.       — Ты не должна идти одна, — говорит Рон.       — У меня есть обязанность конфиденциальности, которую я намереваюсь исполнять. А теперь — прочь с моего пути.       Гарри и Рон обмениваются еще несколькими многозначительными взглядами, прежде чем поворачиваются к массивной двери. Рон взмахивает палочкой над панелью, и слышатся щелчки открывающихся замкóв. Дверь отворяется, за ней ожидают еще несколько авроров.       — Еще одна проверка? — спрашивает Гермиона.       — Это самый хорошо защищаемый блок из всех, которые мы имеем, — объясняет Гарри. — Охрана проводит тебя.       Гермиона кивает и делает шаг вперед, но на этот раз Рон останавливает ее.       — Будь осторожна, Миона. Мы будем ждать тебя снаружи.       Дверь захлопывается, и стук эхом разносится по коридору. Шесть авроров досматривают ее, снимают верхнюю одежду и обувь, забирают ее сумку и палочку. В этот раз ей не возвращают их. Одна из авроров, высокая ведьма с короткими черными волосами и бесстрастным лицом, защелкивает браслет на ее запястье.       — Сломай его, и мы прибежим. Он также работает как портключ.       Гермиона кивает. Она не знает, чего она ожидала. Точно не этого. Но ей кажется, что она уже видела подобное раньше.       Еще один страж ведет ее к последней двери.       — Он не очень разговорчив, — говорит страж.       Гермиона фыркает. А кто был бы? Засовы магически открываются, и двенадцатидюймовая дверь из зачарованного железа отворяется, обнажая тьму. Гермиона входит. Она погружается во тьму, как только дверь за ее спиной закрывается, но отсутствие звука пугает ее больше, чем темнота. Она моргает и слушает. Проблеск света вспыхивает над головой, но она все еще не может рассмотреть, что находится в дальних углах комнаты. Она не имеет представления о ее размерах или о том, где тут может спрятаться живое существо.       — Меня зовут Гермиона Грейнджер, — говорит она. — Я назначенный министерством адвокат по делам о защите магических существ.       Ответа нет. Ничего. Нет даже эха ее собственного голоса, даже шепота ее дыхания. Она не двигается несколько неясных, неисчислимых мгновений, пока…       — Грейнджер.       Оклик искаженный, низкий и скрипучий, словно наслоение нескольких голосов в испорченном микрофоне. Она никогда не слышала подобного голоса.       — Я не вижу тебя. Могу я увидеть тебя? — спрашивает она.       — Ты не хочешь видеть меня.       — Пускай я буду судить…       — Я думал, ты должна быть моим адвокатом.       Это шутка? Они явно не должны быть такими пугающими.       — Я буду, если ты позволишь мне помочь. Но мне нужно увидеть…       Слышится скрежет, сначала тихий, но постепенно становящийся громче; словно ногтем по грифельной доске, словно царапанье края винного бокала, словно крик стаи ворон-убийц.       Тихо, она ничего не говорит. Она хочет закрыть уши, свернуть их, зажмуриться, прежде чем монстр настигнет ее. Будь смелой, ты, глупая Гриффиндорка!       Хотя какое это имеет значение?       Первое, что она видит, — черные когтистые пальцы ног. Они попадают в круг света, огромные, царапающие холодный камень пола. Ступни едва ли человеческие, больше похожие на лапы оборотня, но на них нет меха, только стертая сероватая кожа. На ней поблескивает чешуя, слишком мелкая, чтобы разглядеть ее издалека. От ступней поднимаются огромные мускулистые ноги. Разорванные обрывки штанов обтягивают бедра. Две ступни, ноги и широкий торс с рельефными мышцами. Создание возвышается примерно на семь футов, и она не видит его головы. Ее отвлекают шрамы, серебряными полосами пересекающие его грудь, зазубренная линия, разделяющая его тело от левого плеча до правого бедра. Его рука появляется в поле зрения с почти такими же длинными когтями, как и на ногах. Огромная кисть кончается тонкими пальцами, расслабленно опущенными. Существо протягивает ей ладонь, и она делает шаг назад.       — Видишь? — говорит голос.       — Я… я не вижу всего тебя.       Ужасный, пронзительный шум затихает, и она понимает почему. Крылья, огромные кожаные крылья, складываются за спиной, но все еще высоко устремляются во тьму. Нижние когти поблескивают на полу. Голова наклоняется вперед из тени. Рогатая, с выпирающими клыками на нижней челюсти, копной пепельных волос и кровавыми белками глаз. Но зрачки как-то остаются человеческими, бледно серо-голубыми. Даже со сморщенными губами и выдающимися зубами, его ухмылка все та же.       — Как насчет сейчас?       — Малфой, — говорит она.       — Что же именно меня выдало? ***       Первым знаком беды стала вспышка неопознанной магии в центре Уилтшира. Ее волны вдребезги разломали древние стены Малфой Мэнора. Это вызвало тревогу в Аврорате, давшем длительный испытательный срок нынешним обитателям особняка.       Безутешный домовой эльф встретил команду содействия у изуродованных ворот. Войдя, авроры увидели, что все окна разбиты и опасные трещины разбегались по стенам и потолкам. Портреты криво висели и траурно рыдали. Многие шептали угрозы до зубов вооруженным незваным гостям. Юный Люциус Малфой молча моргал, вся краска с его рта медленно капала на раму картины.       Все здание в тревоге дрожало и стонало. Осторожная инспекция проводилась до тех пор, пока источник разрушения не был найден среди останков комнаты художеств.       В центре комнаты стояла Нарцисса Малфой, вся в пыли, с несколькими кровоточащими порезами, все еще удивительно уравновешенная и величественная, как всегда. У ее ног лежало бессознательное тело Астории Гринграсс. И над ними обеими возвышался монстр, чьи двенадцатиметровые крылья проломили штукатурку и кирпичи. ***       — Не позаботишься объяснить? — начинает Гермиона. — Я читала официальную версию, но я хочу услышать историю с твоих слов.       — Из уст уродливого, деформированного монстра из преисподней? — зверь склоняется. — Ты сама напросилась на это дело? — так близко его голос сдувает волосы с ее лица, его дыхание горячее, но не неприятное. Его кровавые глаза кажутся развеселенными.       —  Я представляю всех магических существ, даже неизученных.       — Надеялся, что ты сможешь сказать, кто я.       — Я попытаюсь выяснить. Ты напуган?       Малфой садится на пол, скрещивает ноги и складывает крылья. Под его весом дрожит вся поверхность пола.       — А ты нет?       — Пока что ты не ранил меня, — Гермиона тоже садится. — И я не думаю, что будешь. По крайней мере, не физической жестокостью. Ты всегда предпочитал слова как оружие.       — Такие как грязнокровка?       — Да.       — Ну, а что насчет моей крови? Должно быть, она чертовски грязная и зараженная. Ну же, Грейнджер. Теперь ты можешь осуществить свою месть.       — Кажется, тебе все равно, что ты находишься здесь.       — Где я нахожусь не имеет значения. Моя жизнь кончена. Полагаю, моя мать принимает обет молчания.       — Что ты помнишь?       — Как мы пили сок с Асторией. Я подмешал в мой огневиски. Мы должны были получше узнать друг друга перед помолвкой. Я понял, что у нас нет ничего общего, потому я поцеловал ее, подумал, на крайний случай мы можем проверить физическую совместимость. Она ответила. Процесс стал набирать обороты. Затем вошла Мать.       — И?       — И все. Следующее, что я помню, — как пятнадцать авторов припечатали меня к потолку при помощи огненных заклятий.       — Тебя ранили?       — Они ничего не сделали. Я согласился пойти с ними, если они оставят мою мать в покое. Удивительно, но в Министерстве отказались сдерживать свое слово.       — Мне жаль.       — Как Астория?       — Физически хорошо, но она не помнит ничего, даже как приехала на чай.       — Ей стерли воспоминания?       — Вероятнее всего.       — Что ж, это был не я.       Он смотрит на Гермиону с пониманием, и она решает попытать удачу.       — Могу я поговорить с твоей матерью?       — Можешь попробовать.       — Я собираюсь вытащить тебя отсюда и восстановить справедливость. Я думаю, ты был проклят.       — Отличная дедукция.       — Сотрудничество было бы твоей сильной стороной. Сарказм — явно нет.       — Оставь мне хотя бы мой сарказм ты, ведьма с садистскими наклонностями, — несмотря на раздраженный тон его голоса, в нем не слышится ясного яда. — Это все, что у меня осталось.       Она улыбается.       — Только если ты правда думаешь, что он тебе поможет.       Гермиона поднимается, и гигантская ипостась Малфоя повторяет за ней. Она предлагает ему руку, и он внимательно смотрит на нее.       — Ты все еще остался собой, — говорит она.       — Но мы никогда не пожимали друг другу руки.       — Возможно, ты эволюционируешь.       Он фыркает, и звук по громкости напоминает взрыв. Одна огромная рука обхватывает ее руку и пожимает ладонь. Его плоть холодная и гладкая, как у змеи. Она чувствует, как изнутри пульсирует магия, словно тысяча голосов в хоре, окликивающих друг друга. Магия реагирует на нее. Гермиона моргает, и  свет начинает мигать.       — Малфой?       За спиной Гермионы распахивается дверь. Малфой рычит:       — Я не могу отпустить тебя.       Он закрывает ее крыльями, когда авроры врываются в камеру. Звучат заклинания, и вспышки света проходят сквозь его тело. Гермиона может видеть только глаза Малфоя, такие же серебристо-серые, но прежде бывшие красными белки постепенно принимают естественный цвет.       — Я…       — Не бросай меня, — просит он.       Она не хочет, но и не смогла бы, даже если бы попыталась. Хватка Малфоя усиливается, но его тело ощущается по-другому, пропорции изменяются. Его голос тоже меняется: аристократичный тон заменяет рычание монстра. Его крылья сжимаются, уменьшаются в размере. Гермиона падает на землю.       — Разойдитесь! — кричит кто-то, и свет снова загорается.       Гермиона поднимает голову и смотрит вниз. Теплое тело лежит рядом с ней, она видит исполосованную шрамами бледную мужскую грудь. Глаза Малфоя закрыты, его лицу вернулась скульптурная красота, которую она помнила. И ангел, и демон в одном теле. Он все еще держит ее руку.       — Отойдите, мисс Грейнджер.       Его магия потрескивает на ее пальцах, но не тысячей отчаянных голосов, а теплым, приветливым гулом. Она зовет ее; ее собственная магия тянется к нему.       «Я не отпущу его», — думает она, но выбор уже сделан за нее. Несколько рук хватают ее за плечи и оттаскивают от него, пока она сопротивляется и кричит. Кто-то хватает ее за запястье.       Браслет трескается. Гермиона чувствует, как внутренности сжимается, и неожиданно оказывается в холодном ярко освещенном коридоре.       — Миона?!       — Не дайте навредить ему, — она слышит свое бормотание словно со стороны, и в следующее мгновение ее бессознательное тело падает в руки Рона. ***       Лишь спустя несколько часов Гермиону выписывают из больницы Святого Мунго. Ее магии не было причинено значимого вреда, так что причин держать ее там дольше не было. Рон сидит на краю ее кровати, но ничего не говорит.       Она не отвечает на его расспросы, пока они идут к камину для перемещения в Министерство. Гермиона дважды трансгрессирует и накладывает на себя иллюзорные чары, и ей наконец удается скрыться от Рона.       Она поднимается по эскалатору в одиночестве, решив попытать удачу с Гарри.       Аврорат находится в хаосе. Десятки авроров и других министерских представителей собрались в одном месте, включая ее заместителя на посту главы Департамента по регулированию и контролю за магическими существами, а также ближайшего поверенного Министра Магии. Они все замирают на местах, как только Гермиона входит, и молча наблюдают за тем, как она пересекает весь этаж и стучит в дверь кабинета Гарри.       — Что еще?!       Аврор Поттер обычно компетентен и вежлив. Сухость его слов неожиданна. Она переступает порог и уже готовиться отчитать его за плохие манеры, как неожиданно оказывается заключена в объятия.       — Ты в порядке? — спрашивает он.       — Гарри, со мной все хорошо. Что произошло с Малфоем?       Гарри предлагает ей сесть в кресло, а сам облокачивается на край письменного стола.       — Что произошло с Малфоем? — повторяет он. Поттер скрещивает руки на груди и хмурится. — Почему бы тебе не рассказать мне?       — Он пожал мою руку и вернулся обратно в человеческую форму. Затем меня оттащили от него против моей воли, а потом я потеряла сознание и сработал порт-ключ.       — Серьезно? Это всё?       — Что вы с ним сделали?       — Ничего! Наши заклинания не действовали на него. Он уничтожил все камеры нашего самого защищенного блока. Как только ты ушла, он снова превратился в монстра. Все успели выбраться до того, как он полностью пришел в себя, и мы постарались укрепить всё как можно лучше. Малфой все еще там, он отказывается говорить, лишь бродит по камере и заставляет нервничать все Министерство. Мы никогда не видели магию, подобную этой.       — Он не причинил мне вреда.       — Но ведь он что-то сделал.       — Это была не его вина!       — Почему ты так его защищаешь? Я знаю, что он что-то сделал с тобой. Только не надо нести эту чушь про порт-ключ!       — Какова бы ни была природа этой магии, когда он коснулся меня, я думаю, моя магия как-то его успокоила. В нем было непрерывное голодное напряжение, словно он искал что-то, словно я могла его спасти.       — Не говори так.       — Как?       — Ты знаешь, как это звучит?       Гермиона не хочет отвечать на этот вопрос сама.       — Мне нужно поговорить с Нарциссой. Где она?       — Она отказывается с кем-либо говорить. Мы ждем, когда Визенгамот разрешит нам насильственное использование сыворотки правды.       — Что?! — Гермиона встает. — Это же пытка, Гарри! Ты не можешь! У нее хотя бы есть законный представитель?       — Нет…       — Я хочу видеть ее. Как адвокат.       — Ты не можешь защищать их обоих!       — Могу и буду. Всё, что мне нужно, — их согласие. Кроме того, Малфой не считается, так как он — магическое существо. Все архаичные законы Министерства больше не распространяются на него.       В это мгновение в кабинет врывается Рон.       — Я пытался ее остановить!       — Слишком поздно, — говорит Гарри, потирая глаза под стеклами очков. — Встречай нового семейного адвоката Малфоев. ***       Нарцисса Малфой сидит за столом в комнате переговоров. Она одета в бежевую мантию, стандартную для всех министерских заключенных, и эта одежда совершенно не сочетается с телосложением женщины и ее волосами, поредевшими и растрепавшимися из-за недостаточного ухода. Но все же она держится с природной грацией. Ее спина идеально ровна, голова высоко поднята. Она сидит за столом, сцепив пальцы в замок.       — Мисс Грейнджер, — говорит Нарцисса.       — Миссис Малфой, — Гермиона отодвигает стул. — Могу я присесть?       Нарцисса слабо кивает, и Гермиона садится, вытаскивая папку с бумагаами из сумки.       — Я хотела поговорить о деле вашего сына. И о вашем. У вас есть адвокат?       — Это необязательно.       — Почему?       — Мне нечего сказать. Я считаю, это мое право — хранить молчание. Так ведь говорят магглы?       Гермиона распахивает глаза, но она спешит скрыть свое удивление.       — Да. Но я не уверена, что в ваших интересах отказываться от сотрудничества, — Гермиона пытается вернуть спокойствие, начав перелистывать страницы, занимая себя разворачиванием пустых пергаментов и приготавливая перо. — Как адвокат, я поклялась сохранять конфиденциальной информацию о моих клиентах. Я ни с кем не поделюсь тем, что вы мне расскажете. Но это поможет понять…       — Вы виделись с Драко?       — Да, — Гермиона опускает взгляд на чистый лист. — Вы слышали?       — Слышала что?       Гермиона опускает перо и сцепляет пальцы в замок, повторяя позу Нарциссы.       — Что произошло, когда я с ним встретилась.       Нарцисса никак не реагирует. Конечно, она всю жизнь была слизеринкой и лгала в лицо Волан-де-Морту, Гермионе следовало ожидать подобное.       — Скажите, Мисс Грейнджер, моему сыну не навредили?       — Он… в порядке. Как минимум, не хуже, чем раньше.       Одна бровь Нарциссы поднимается, когда она получает ответ, но даже такое деликатное движение кажется обвиняющим.       — Что произошло, когда вы встретились?       — Он был в своем новом обличье. Он рассказал мне свою версию событий, мы пожали руки, а затем…       — Он коснулся вас?       — Да.       — И что вы почувствовали?       — Что я почувствовала?       — Когда вы соприкоснулись. Что произошло потом?       — Я ощутила его магию. Я… каким-то образом она нас связала, Драко изменил обличье, снова стал человеком…       — Мисс Грейнджер, — Нарцисса хватает ее за руку, впиваясь ногтями в кожу. Ее лицо напряжено, зрачки расширены в волнении. — Вы… Я должна… Я должна задать вам личный вопрос.       — Какой?       — Вы свободны?       — Я не замужем, да.       — И вы… не делили ложе с мужчиной?       — С… Миссис Малфой! — Гермиона пытается выхватить руку, но хватка женщины напоминает тиски. — Какое это имеет отношение к…       — Ответьте на вопрос. Вы невинны? Вы девственница?       — Да!       Нарцисса отпускает ее. Гермиона притягивает к себе руку. Женщины смотрят друг на друга, тяжело дыша и широко распахнув глаза в поисках ответов.       — Моему сыну двадцать четыре года, — говорит Нарцисса. Утверждение неожиданно неуместно, слово комментарий о погоде. — Ему исполнится двадцать пять в июне, меньше, чем через шесть месяцев. Если он не женит…       — Ваш сын в тюрьме, в самом защищенном отсеке Министерства, и его магия все же смогла разрушить камеру. Он — семифутовый демон, неклассифицированное магическое создание. И пока я не узнаю, кто он, я не смогу для него ничего сделать. Его никогда не отпустят на свободу. Так что скажите мне. Помогите мне понять. И какое отношение его брачный статус имеет ко всему этому?       — Отсутствие подходящей супруги — главная причина.       Гермиона знает, что это опасная территория. Брачные дела Драко Малфоя, застарелые обычаи чистокровных волшебников с их заранее выбранными парами и насильственными связями, Гермиона догадывается, как это может относиться к конкретному проклятью; ни одна из ее догадок не ведет ни к чему хорошему. Но Гермиона уже поймана, она затянута в его мир, привлеченная проблеском его неопознанной магии, которая до сих пор откликается внутри нее.       — Это имеет какое-то отношение к Астории?       — Умная девочка, — Нарцисса возвращается к привычному сдержанному состоянию: руки спокойно лежат на столе, большие пальцы упираются друг в друга. — У нас длинная история с Гринграссами. Их старшая дочь, Дафни, уже замужем за самым младшим, Ноттом. Мы упустили наш шанс в связи с ограничениями нашего испытательного срока. Знаете ли, я бы хотела найти пару для Драко гораздо скорее, чем того требовали Гринграссы, — она вздыхает. — На протяжении шестнадцати поколений не было ни одного Малфоя, не женившегося до возраста двадцати пяти лет.       — Это проклятье?       — Да, но все немного сложнее.       — Едва ли я ожидала что-то простое.       Нарцисса слегка наклоняет голову, совершенно не развеселенная.       — Люциусу было двадцать два, когда мы поженились, — продолжает женщина. — Мне едва исполнилось двадцать. Нас не подбирали друг другу. Мы влюбились. Я берегла себя для него. Было обязательно нужно, чтобы…       И тут Гермиона понимает.       — Малфоям нужны невесты-девственницы, — говорит она.       — Не пугайтесь так, Мисс Грейнджер. Это традиция чистокровных волшебников, и я полагаю, она была перенята от старейшин маггловского мира.       — Маггловский мир научился, как преодолеть такие сексистские…       — Припасите ваши благочестивые проповеди для своих друзей. Дело не в традициях; так мы можем спасти Драко.       — Мы?       — Астория должна была стать идеальной женой. Я не нашла ни одной причины против. Но сразу две вещи стали мне ясны, когда я поймала ее с Драко с поличным.       — Это она заставила его измениться?       — Я почувствовал зарождающуюся магию в комнате. Надзиратели уже были потревожены. Когда я вошла, там словно произошел взрыв. Я смогла оттащить их друг от друга и активировать защитное поле. Драко перевоплотился; он кричал. Оставалось мало времени до того, как прибыли авроры. У меня есть некоторые способности к легилименции, хотя и не такие развитые, как к окклюменции, но их было достаточно. Астория была с другим. И кроме того, у ее семьи есть собственное проклятье. Ее кровь была заражена и каким-то образом пробудила спящего монстра в моем сыне. Я стерла ей память и ждала. Я не могла успокоить Драко, я не могла ему помочь, не тогда. Но сейчас я сделаю все, что должна, чтобы защитить его.       — Если все, что вы сказали, — правда… Если Астория запустила проклятье, значит, когда мы соприкоснулись… — Гермиона не хочет завершать утверждение, без разницы, желает того Нарцисса или нет.       — Вы можете излечить его.       — Как жена?       — Если пожелаете.       — Мы что — родственные души?       — Вы любите его?       — Нет.       — Не заблуждайтесь. Это не космическая связь, не магическое соединение. Факт того, что вы девственница, изменил его, когда вы коснулись его. Но этого недостаточно. Нужен брак. И он должен быть как следует подтвержден.       — О Господи…       — Подумайте над этим, Мисс Грейнджер. Поговорите с Драко. Вы умная женщина, не лишенная сострадания. Я не забыла, как вы и Мистер Поттер дали показания в нашу пользу на суде. Вы спасли моего сына от Азкабана. Теперь я прошу, чтобы вы освободили его от еще одной тюрьмы.       — Что насчет моей крови?       — Она точно девственно чиста?       — Что насчет маггловской девственности? Ваш муж примирится с этим?       — Моего мужа можно убедить во многом, когда дело касается благополучия его сына, — грусть появляется на дне глаз Нарциссы. — Люциус знает, что с ним произошло?       — Маловероятно, если только стражи Азкабана не использовали эту информацию, чтобы поиздеваться над ним.       — Тогда могу я попросить вас об еще одной услуге? Я и так попросила слишком многое, но я…       — Продолжайте. Я сомневаюсь, что это может быть нечто большее, чем то, что вы уже попросили.       — Вы навестите его? Расскажите ему все, чем я с вами поделилась. Скажите ему, что у нас все получится и мы вытащим его, что я его люблю. Я скучаю по нему. Я каждый день ношу его в своем сердце.       Попасть в эпицентр внутренних семейных дел Малфоев — то, к чему никто не смог бы подготовиться.       — Ладно, — медленно говорит Гермиона.       — Спасибо, Мисс Грейнджер. Вы можете испытывать ничего, кроме обязательства по отношению к моему сыну, но знайте, что вы - та, кого я бы хотела видеть рядом с ним.       Гермиона встает и кивает. Ей кажется, что она снова может упасть в обморок, но сейчас неподходящее время. Ей нужно еще слишком много сказать и сделать, слишком много проанализировать и обработать. Она покидает помещение и бежит. Вновь в самый защищенный отсек. Прямиком в логово монстра.       Обратно к Драко, к ее клиенту и, вполне вероятно, суженому. ***       «Я не выйду за него замуж», — думает Гермиона. — «Но я не хочу, чтобы он погиб. Я не хочу, чтобы он страдал. Он не сделал ничего плохого. Его не нужно держать в заключении. И это моя работа — делать всё, что в моих силах. Я должна освободить его».       Гермиона проходит мимо толстой железной двери. Шесть авроров охраняют вход, внутри их количество увеличивается вдвое. Они не разрешат ей снова отправиться в камеру. Но тут есть портал, через который можно разговаривать с заключенным. У них будут посторонние слушатели, но Гермиону это не волнует. Будь смелой, маленькая гриффиндорка. Что может монстр сделать льву?       После двух проверок, сдачи волшебной палочки и верхней одежды и остальных излишних предосторожностей ей предлагают стул. Она сидит напротив двери, ведущей в камеру. Один из стражей при помощи палочки создает полупрозрачную панель. В комнате по ту сторону темно.       — Драко?       Что заставило ее позвать его по имени? Это кажется так интимно, словно она брошенная жена, пришедшая на супружеский визит в тюрьму. Стая чересчур заинтересованных ухмыляющихся магов толпится за ее спиной и ловит каждое сказанное слово.       — Драко, ты меня слышишь? Ты в порядке?       Гермиона слышит ужасный скрежет по полу. Она видит лишь темноту. Но затем появляются огромные когтистые руки и сжимают, как она полагает, преображенное стекло.       Она слышит, как стражи оживляются за ее спиной, вздергивают волшебные палочки, но она поднимает свою.       — Все в порядке, — говорит Гермиона как монстру, так и его пленителям. Она кладет свою ладонь напротив его лапы. Ее рука такая маленькая по сравнению с его, но именно в ней она держит его судьбу. — Я говорила с твоей матерью.       — Как она? — слова грохочут и скрежетают, но она рада услышать даже его измененный голос.       — Она в порядке. Мы говорили о том, как помочь тебе. И я помогу вам обоим.       — С чего бы вдруг ты будешь нам помогать?       — Потому что я хочу. Потому что так правильно, — ее пальцы очерчивают его ладонь, линии на ее внутренней стороне глубоки, как каньоны. Она видит, что его линия жизни так же длинна, как извилистая река. — Я прощаю тебя.       — За что?       — За то, каким ты был.       — Я заслужил это.       — Это не твоя вина.       — Как ты поможешь мне, Грейнджер?       — Я поговорю с прессой. И мы организуем слушанье завтра утром. Я оглашу тебе новость, после которой, я думаю, ты не захочешь читать газеты.       — Даже если бы я и хотел, здешнее освещение не позволяет.       Она улыбается.       — Мне жаль, что я попыталась оценить твой сарказм.       — Рад, что ты разрешила мне оставить его себе. Так какие новости?       — Это будет грандиозный скандал, вот увидишь. Герой войны и Пожиратель Смерти обручились.       Слышится скрежет когтей по стеклу.       — Грейнджер.       — Зови меня Гермиона.       — Ты же это не всерьез…       — Увидимся утром, Драко.       В портале появляются алые глаза и свирепый оскал. Слышится нечеловеческий рев и удар кулака. Стекло трескается.       — Посещение окончено, — говорит стражник, и дверь снова становится непрозрачно стальной. Она дрожит, когда огромный вес ударяется в нее. На внутренней стороне двери остается вмятина. Гермиону оттаскивают авроры.       — Что ты сказала ему?       — Он переживет, — отвечает Гермиона. — Он не натворит дел.       — ИДИ НАХУЙ, ГРЕЙНДЖЕР!       Голос подрагивает и отражается от стен. ***       План Гермионы равнозначен восклику «Огонь!» в переполненном театре. Максимум публичности. Абсолютный хаос. Она не могла спать, атакованная совами в собственном кабинете и квартире, воплями Рона и чрезмерной опекой Гарри. Она дала эксклюзивное интервью Рите Скитер; к концу разговора женщина чуть не светилась от злорадного ликования. ГЕРМИОНА ГРЕЙНДЖЕР И ДРАКО МАЛФОЙ ПОМОЛВЛЕНЫ. ГЕРОИНЯ ВОЙНЫ ПОКЛЯЛАСЬ РАЗРУШИТЬ ОПАСНОЕ ПРОКЛЯТЬЕ. «ЭТО БИТВА ЗА ПРАВА ВСЕХ МАГИЧЕСКИХ СУЩЕСТВ». ЗАСЕДАНИЕ ВИЗЕНГАМОТА НАЗНАЧЕНО НА УТРО ВТОРНИКА.       Гермиону сопровождают в Министерство через специальный камин, так как толпы на улице не позволяют воспользоваться нормальным входом в здание. Гарри встречает ее как и в предыдущий раз без фанфар и приветствий: хватает ее за руку и затаскивает к камерам предварительного заключения.       — Я не хочу знать почему, — говорит он. — Я дал Рону выходной. Сейчас он принес бы больше вреда, чем пользы из-за состояния, в которое ты его погрузила.       — Это его личное дело, — шипит Гермиона, но не сопротивляется, пока Гарри сопровождает ее. — Мне нужно сопроводить Драко, когда его будут выводить.       — Этому не бывать.       — Поверь мне. Так будет лучше. Это наиболее безопасно.       — Никто больше тебе не верит, Гермиона. Все, что я могу позволить — это не отправлять тебя в Святого Мунго.       Гермиона непоколебима.       — Позволь мне попытаться. Я абсолютно в здравом уме и осознаю мои действия. Министерство не любит, когда ему бросают вызов. А я намереваюсь сделать именно это.       Когда они добираются к камере Драко, то видят, что ее охраняют как минимум пятнадцать авроров. У некоторых в руках магические ограничители, тяжелые кандалы, выкованные гоблинами. Гермиона догадывается, что никто не осмелился войти и заковать в них Драко.       — В этом нет нужды, — говорит она. — Дайте мне его увидеть.       Гарри кивает, неохотно разрешая ей. Внешняя дверь открывается. На внутренней стороне следующей двери видны вмятины.       — Входи, — говорит Гарри и устало взмахивает рукой.       Гермиона все еще держит палочку и легко делает движение кистью, используя простую Алохомору. В камере все еще царит темнота, но она шепчет Люмос и ждет.       — Черт возьми, ты сошла с ума, — слышится ужасающий голос.       Гермиона протягивает руку.       — Давай не опаздывать.       Драко выступает из темноты. Он усмехается, что должно быть устрашающе в этом его облике, но Гермиона его не боится. Он берет ее за руку. Гермиона чувствует, как их магия поет, сливается, но теперь уже нет шока и неуверенности, как раньше. Она опускает преобразившееся тело Драко на пол при помощи волшебной палочки. Девушка садится на колени рядом с ним, когда он открывает глаза и смотрит на нее. «Она такая красивая», — думает Малфой. Гермиона сжимает его человеческую руку и улыбается.       — Я не отпущу тебя, если ты не отпустишь меня.       — Значит, так ты хочешь все это провернуть?       Гермиона помогает ему встать. Его одежда изорвана в лохмотья, торс оголен, волосы засалены, а ноги испачканы в грязи. Она приводит в действие очищающие чары и достает чистую одежду и обувь из своей бездонной сумки.       — Держи, — она использует магию, чтобы одеть его. Их общую магию; она продолжает переливаться, удовлетворенная и счастливая. Драко осматривает себя.       — Это одежда из масс-маркета? — спрашивает он.       — Всегда пожалуйста.       Гермиона подталкивает его к двери. Он все еще на голову выше нее, но сопротивляется гораздо меньше.       Когда они выходят из камеры, Гарри и другие авроры отступают. Они пялятся на них, удивленные переменой в Драко.       — Покажите нам дорогу, — просит Гермиона.       Их странная процессия продвигается по Министерству, перегружая эскалаторы, движущиеся сначала вбок, затем вниз, вверх, пока они не попадают в атриум. Гермиона чувствует, как вспотела ладонь Малфоя. Она слегка сжимает ее и смотрит на него. Его взгляд устремлен строго вперед, лицо напоминает маску. Внутри он явно возводит стены окклюменции. Он будет абсолютно спокоен, когда подготовится. Она уже готова. Они сделают это.       Они идут по атриуму в окружении авроров к судьям Визенгамота. Повсюду толпятся пресса и зеваки, выкрикивая угрозы и оскорбления, агрессивно восклицая провокационные вопросы и обвинения и используя против них чары. Одно заклятье чуть не задевает их, но нарушителя быстро скручивают. Гермиона видит вспышку красного в глазах Малфоя, чувствует, как он крепче сжимает ее руку, когда ощущает угрозу. Они должны двигаться аккуратно. «Сохраняй спокойствие», — мысленно обращается к нему Гермиона. — «Доверься мне». Она должна быть сильной и доверять самой себе.       Ни прессу, ни зрителей не допускают к слушанию, это решение принято в целях безопасности. Весь совет Визенгамота сидит на высоких штабелированных скамьях, во всех смыслах смотря на Гермиону и Драко сверху вниз, когда они входят в зал. Нарцисса ожидает, сидя за столом в центре зала в окружении собственных стражников. Она оборачивается и смотрит на Драко, ее выражение лица не выражает ничего, лишь в глубине ее глаз сквозит теплота и беспокойство за сына. Гермиона подозревает, что этого не замечает никто, кроме нее и Драко, только из-за того, что она провела достаточно времени, изучая эту женщину в особые, напряженные минуты, когда они говорили наедине.       — Садитесь, — гремит голос Верховного Чародея, маленького сморщенного старичка, размахивающего молоточком как возбужденный ребенок. — Порядок! Порядок в зале суда!       Когда присутствующие в зале увидели Драко вновь в человеческой форме и их соединенные вместе с Гермионой руки, хор голосов усилился. Они сели за стол рядом с Нарциссой, авроры живой стеной отгородили их друг от друга. Тишина восстановилась, и Гермиона встала, Драко вместе с ней, словно они были связаны.       — Я обратилась в суд с ходатайством о снятии всех обвинений с Драко Люциуса Малфоя и Нарциссы Блэк Малфой.       — На каком основании, Мисс Грейнджер, вы считаете, что обвинения должны быть сняты? — спрашивает Верховный Чародей.       — Драко Малфой — невиновная жертва древнего семейного проклятья, проклятья, которое подразумевает заключение брака с девственницей до достижения наследником двадцати пятилетнего возраста. Инцидент с Мисс Гринграсс был несчастным случаем. Он не будет представлять угрозы, когда вступит в брак.       — Но он еще не женат.       — Он помолвлен.       — С кем?       — Я уверена, вы все читали газеты с утра, но в интересах гласности и для записи, он помолвлен со мной.       Слышится взбудораженное бормотание. Авроры застыли рядом с ними, в особенности Гарри, который, кажется, дрожит от едва сдерживаемой ярости.       — И когда вы поженитесь, чтобы мы убедились, что он неопасен?       — Если суд позволит, мы женимся прямо сейчас.       Волна беспокойства по крещендо достигает полного взрыва неповиновения.       — Порядок! Соблюдать порядок в зале суда! — кричит Верховный Чародей и стучит молоточком, но это мало помогает.       Драко крепче сжимает руку Гермионы.       — Ты безумная, безумная ведьма, — бормочет он, но она видит огоньки веселья в его глазах. Его слизиринская душа наслаждается анархией. Сейчас они оба повелители хаоса.       — ТИШИНА!       Шум затихает. Верховный Чародей спускается на середину зала.       — Мистер Малфой, вы согласны жениться?       — Да, ваша честь, — он не отводит взгляд от Гермионы, не скрывая ухмылки.       — Очень хорошо…       — Прежде чем мы поженимся, — Гермиона поднимает свободную руку, — я должна попросить освободить Миссис Нарциссу Малфой. Она не совершила никакого преступления.       — Вы препятствуете осуществлению правосудия!.. — выкрикивает один из присяжных.       — Если мы вступим в брак и Мистер Малфой не представит никакой угрозы, то будет нечему препятствовать.       — Если ваша свадьба решит данный вопрос, тогда, полагаю, у нас не будет оснований задерживать ее, — заключает Верховный Чародей.       Среди голосов звучит разногласие.       — Что насчет нападения на Асторию Гринграсс?       — Не было никакого нападения, — отвечает Гермиона. — Она была повреждена неконтролируемым выплеском магии, и лишь благодаря усилиям Миссис Малфой она не оказалась ранена.       — Как вы объясните ее потерю памяти?       — Сотрясение мозга. Природа магии могла затронуть воспоминания, напрямую связанные с Мистером Малфоем, который также помнит неполную последовательность событий.       — Кажется, у вас есть ответ на любой вопрос, Мисс Грейнджер, — замечает Верховный Чародей.       — Это моя работа. Теперь мы можем приступить к свадьбе?       Требуется пять минут, чтобы организовать церемонию. Нарциссе и Гарри позволили стать свидетелями, Гарри согласился очень неохотно, пока не услышал ее тихие мольбы.       — Я люблю тебя, Гарри Поттер, — шепчет она ему и целует его в щеку.       — Разве ты не должна говорить это своему мужу?       — Иди ты. Это не то, о чем ты подумал.       — Я уже и не знаю, о чем думать, — он ворчит, но все же занимает место слева от нее.       Вся их свадебная компания перемещается к скамье Верховного Чародея. Он поднимает палочку и начинает зачитывать клятвы. Гермиона повторяет за ним. Драко тоже. Магия обрушивается на их сцепленные руки, как дикий ручей, наращивая мощность, пока сквозь их кожу не начинает пробиваться желтый свет. Гермиона ощущает тепло, силу и приятную пульсацию, ее сердце бьется с Драко в унисон. Он смотрит на нее с широко распахнутыми глазами, как и она. Их связали магическим браком, и он меняет их естество. Магия течет внутри них, пока не создается нечто цельное, и их уже нельзя разъединить.       — Связь завершена, — оглашает Верховный Чародей. — Суд признал союз. Теперь я провозглашаю вас мужем и женой.       Поток магии вокруг них стихает. Все молчат. Гермиона продолжает смотреть на Драко, их руки крепко прижаты друг к другу, словно так и должно быть всегда. Она застенчиво опускает глаза.       — Теперь ты можешь отпустить меня, — говорит она, но вместо этого Драко поднимает их ладони и целует костяшки ее пальцев.       — Я не хочу, — отвечает он ей.       — Но ты должен доказать, что…       — Властная ведьмочка, — и он опускает руку и освобождает пальцы. Гермиона делает шаг назад. Она ждет изменений. Ждет зова ее магии в головокружительной, бездонной нужде.       Но ничего не происходит.       — Сработало, — Гермиона слышит восклик Нарциссы, но ее глаза сосредоточены только на Драко, на восхищении на его лице, на радости, когда он улыбается.       — Властная, гениальная ведьмочка, — повторяет он и притягивает ее к себе, заключая в объятья. А затем он целует ее, благоговейно обхватывая ее лицо ладонями. — Ты невероятна.       Его слова согревают ее губы, они приоткрываются, и в следующее мгновение Гермиона осознает, что целует его в ответ. Ее руки обхватывают шею Малфоя, она прижимается к его податливому телу, стройному, но все же сильному, теплому и наполненному новой магией и пульсирующей жизнью.       — Кхм, — Гарри прочищает горло за их спинами, и они наконец отпускают друг друга. Лицо Гермионы залито румянцем. Драко усмехается, как дурак, торжествующий привлекательный придурок.       — Мне можно целовать мою жену, Поттер, — отвечает он, и эти слова заставляют сердце Гермионы трепетать.       «Черт возьми», — думает Гермиона.       Она — жена Драко Малфоя.