Часть 44

— Этап второй, — голос Жона стал чуть тише. — Сброс стороннего контроля. Раньше мир был переполнен магией, но сейчас люди лишены этого, пользуясь осколком в виде ауры и проявлений. Души мертвых же уходят на корм другого мира, созданного братьями. Если уж я возьму этот мир под свою руку, то власть богов нужно будет скинуть. — А самих богов убьём? — Салем тут же зацепилась за важное для себя. — Таково твоё условие, и я готов на него пойти, — Жон пожал плечами. — Окончательно? — переспросила Салем, и в её голосе впервые прорезался неподдельный, почти хищный голод. Для неё это было не пустое уточнение. Её саму убивали не раз и все бестолку. Так что она желала виновникам всего этого только окончательной смерти. Жон на это кивнул. — Прекрасно. Просто прекрасно. Но ты обещал три этапа. Что же будет после того, как падут создатели? Есть что-то ещё, чего ты хочешь достичь? — Я уже говорил, что мы не одиноки во вселенной. Миров, похожих на Ремнант, великое множество, ещё больше тех, что кардинально отличаются, — Жон даже задумался, какие ещё миры могут быть рядом. — Как минимум нам стоит озаботиться защитой от этих миров. — Защита как минимум? — Глинда нахмурилась. — Значит ли это, что есть вариант с завоеванием других миров? — Варианты есть всегда. Империи живут только пока растут и развиваются. Прямо сейчас у нас огромный простор для роста внутри Ремнанта, но что будет после? — Жон задал очевидный, на его взгляд, вопрос. — К тому же, вы зря считаете, что я собираюсь устраивать геноцид каким-то там цивилизованным народам. Пустых миров, как и миров, населённых существами вроде гримм, хватает. Глинда медленно выдохнула, привычным жестом чуть поправив очки на переносице. Успокоить её до конца ему не удалось, но холодный прагматизм в его словах было сложно отрицать. — Допустим, — произнесла она строгим тоном, в котором, однако, уже не было прежнего категорического отторжения. — Но прежде чем строить межпространственную или любую другую Империю, нам нужно навести порядок в собственном доме. — Поэтому я определил это третьим шагом, и первоначально говорил исключительно о защите от гостей из других миров, а не завоевательных походах. — Жон оперся руками о стол, подавшись вперед. — Таково моё видение ближайших шагов. — Допустим, — Салем задумалась. Выглядело все это действительно очень даже красиво, и как минимум стоило попробовать поучаствовать во всем этом. По сути Салем смущал только вассалитет. С точки зрения логики все было достаточно просто. Для верховного правителя совершенно нормально не заключать союзы с другими, а приводить их под свою руку. Да и сама сделка выглядела довольно привлекательно и предлагала ей то, чего она не могла добиться тысячелетиями своими силами. Месть. Абсолютную, неоспоримую месть тем, кто проклял её и превратил её жизнь в бесконечную пытку. По сравнению с этим, статус вассала можно было назвать… приемлемой ценой. Но гордость бессмертной королевы, привыкшей единолично повелевать, тоже требовала выхода. — Допустим, я приму концепцию твоей Империи, дракон, — Салем подняла тяжелый, изучающий взгляд на Жона. — Но слово «вассал» имеет слишком много трактовок. И пускай ты говоришь, что я сама могу выбрать, чем заниматься, я хочу знать, какие права и обязанности подразумевает положение твоего вассала? Жон не отвел взгляда. Он ждал этого вопроса, понимая, что для существа, прожившего тысячи лет в статусе главной угрозы человечеству, стать чьей-то подчиненной — это серьезный удар по эго. — Я не предлагаю тебе роль служанки или придворного палача, Салем, — ровным тоном ответил гуманоидный дракон. — Мне не нужно, чтобы ты перекладывала бумажки или сидела на цепи рядом с моим троном. С твоим опытом тебя будет ждать работа администратора. Великого герцога, наместника, мэра, можешь называть это как угодно. Я чисто физически не смогу быть везде и всегда, поэтому мне потребуются управленцы на местах. Твоим правом будет возможность управлять землей и подданными. Твоими обязанностями будет соблюдение интересов государства и забота о подконтрольных людях и земле. — Забота о людях? — губы Салем дрогнули, искривившись в подобии улыбки, а затем тихий, сухой смех, лишенный всякого веселья, наполнил комнату. Она посмотрела на свои руки, кожа на которых была неестественно бледной, испещренной черными венами. — Ты предлагаешь мне стать губернатором? Следить за тем, чтобы крестьяне были сыты, а налоги уплачены вовремя? Она подняла взгляд на Жона, и в её красных глазах вспыхнуло мрачное веселье. — В этом есть определенная, извращенная ирония, дракон. — Вы с Озпином уже правили человечеством в прошлом. К тому же ты уже попробовала себя в качестве властелина великого ничего. И если я правильно тебя понял, то существование в пустом замке уже успело тебя утомить, Черная Королева, — Жон шутку не поддержал и смотрел на неё спокойно. — К тому же, как бы некоторые особенные личности не думали, но именно народ является кровью любого государства. Поэтому да, мои вассалы будут заботиться о народе, который станет моим. Я не требую от тебя любви к смертным, но эффективность и порядок будут именно обязанностью. Убивать смертных ради забавы я не позволю. Смех Салем оборвался так же внезапно, как и начался. Упоминание Озпина и их попыток править в прошлом должно было взбесить её. Одно только имя бывшего возлюбленного вызывало вспышки слепой ярости. Но сейчас, глядя в спокойные, немигающие глаза Жона, она почувствовала угрозу. Дракон не пытался задеть её гордость, но явным образом обозначил границы, которые нельзя пересекать. Она медленно откинулась на спинку кресла, задумчиво постукивая длинным когтем по подлокотнику. — Бессмысленная резня удел диких зверей, а не мой, — тон голоса Салем был переполнен недовольством, но она сдержала себя. Да, было множество убитых в гневе, от обиды и просто сопутствующие жертвы в их с Озмой противостоянии. Но то время прошло. — Я выросла из простых разрушений тысячелетия назад. Если ценой за гибель Братьев будет поддержание сытости и покоя горстки смертных… я заплачу эту цену. В конце концов, за хорошим инструментом нужно ухаживать, чтобы он не сломался в неподходящий момент. Считай, что мы договорились, Жон Арк. Глинда, до этого момента хранившая напряженное молчание, шумно втянула воздух. — Вы сейчас говорите о судьбах миллионов людей так, словно делите фигуры на шахматной доске, — в её голосе скользнуло неодобрение, но она не спешила хвататься за хлыст. Учительница Академии Бикон слишком хорошо понимала, что только что стала свидетельницей исторического момента. — Допустим, я тоже готова принять этот план ради того, чтобы Ремнант перестал быть полем бесконечной битвы. Но есть одна огромная проблема, которую вы оба как будто игнорируете. — Озпин/Озма, — одновременно, хотя и с совершенно разными интонациями, произнесли Жон и Салем. — Не совсем, — Глинда даже не удивилась, что два этих монстра именно Озпина посчитали проблемой. — Директор готов поддержать ваши начинания, мистер Арк, если это принесет реальную помощь обычным людям. Салем откровенно и презрительно фыркнула, услышав это заявление. — Озма готов отступить? — в её голосе скользнул откровенный яд, смешанный с недоверием. — Звучит как дешевая ложь. Или очередной его грандиозный план по успокоению собственной совести. Он слишком привык дергать за ниточки из тени, играя в благородного защитника. — Если директор действительно готов к диалогу и сотрудничеству, то это хорошо. Проблема в том, что Салем права, он слишком сильно привык сидеть тихо и плести свои интриги, — заметил Жон. — Отсюда возникает вопрос, насколько вообще можно доверять его желанию поддерживать хоть что-нибудь. Да и формулировка условия, при котором он будет готов поддерживать меня тоже довольно расплывчата. Глинда устало потерла переносицу. Спорить с двумя древними или, в случае Жона, мыслящими категориями вечности, существами было тяжело, но кто-то должен был удерживать их грандиозные планы в рамках здравого смысла. Проблема только в том, как это сделать так, чтобы её послушали, а не отмахнулись, как от какой-то мошки. — В чем же вы тогда видите проблему Озпина и способ её решения? — тяжело вздохнула профессор. С ходу пытаться переубедить их вряд ли получится, но можно попробовать порассуждать. Салем первой нарушила повисшую паузу. Она грациозно наклонила голову, а в её алых глазах мелькнуло презрение, копившееся тысячелетиями. — Проблема Озмы в том, что он трус, который искренне поверил в собственную святость, — холодно произнесла Черная Королева. — Он не может отпустить власть, потому что убедил себя: без его незримого руководства человечество пожрет само себя. При этом он не управляет ничем сам, оставляя своих миньонов наедине с проблемой, но без власти решить её. Если мы просто придем к нему и скажем: «Отойди в сторону», он начнет плести новую сеть. И я желаю ему только скорейшей и окончательной смерти. Глинда слегка побледнела от этих слов, рука инстинктивно дернулась к хлысту на бедре, но она заставила себя остаться на месте. Она перевела взгляд на Жона, надеясь услышать нечто менее радикальное. — У Салем с директором личные счеты, которые мне тоже придётся учитывать. Насчет тайного общества я мог бы это проигнорировать, так как они будут появляться сами собой и без Озпина, — Жон был не так категоричен, но и добрыми его слова тяжело было назвать. — Его даже можно было бы специально оставить, для аккуратного контроля подобных образований изнутри. Вот только сам Озпин не собирается работать, он желает только присматривать за попытками других сделать хоть что-то, раздавая им обрывки знаний, в качестве то ли поощрения, то ли наказания. Гуманоидный дракон внимательно посмотрел на Глинду. Голубые глаза имели узкий зрачок, что невольно навело профессора Бикона на пугающую мысль: а насколько сильно Жон Арк сейчас приблизился к своему состоянию из видений Джин? Он ведь очень походил на то, что они могли видеть там. — Вот вы, мисс Гудвич, уверены, что знаете все о противостоянии Озпина и Салем? Глинда замерла. Вопрос попал в самую больную точку, заставив её внутренне подобраться. Будучи заместителем директора и его правой рукой, она привыкла доверять Озпину. Но годы работы бок о бок научили её и другому: директор всегда выдавал информацию дозированно, оставляя самую суть в тени своих недомолвок. — Я знаю то, что директор счел нужным нам рассказать, — строго, но с едва заметной запинкой ответила она. Гудвич выпрямила спину, стараясь не выказывать неуверенности перед этими двумя. — И то, что нам показала Реликвия. Но ваш тон, мистер Арк, подразумевает, что это не все. Салем изящно прикрыла губы ладонью, тихо и откровенно насмешливо хмыкнув. — О, дорогая моя, наивная защитница человечества, — голос Черной Королевы сочился ядовитым снисхождением. — Озма никогда не рассказывает всего. Даже в моменты нашей величайшей близости, на заре времен, он умудрялся хранить секреты… «ради моего же блага». Он лжет не только вам. Он тысячелетиями лжет самому себе. Жон только покачал головой на драматизм подобного замечания. Воистину, нет врага страшнее, чем обиженная женщина. Скорее всего, даже если удастся договориться на мировую, Салем не простит Озпина до конца и будет пытаться так или иначе задеть его или даже подставить. И это откровенно так себе перспектива. Выбирая же между Черной Королевой и Белым Королем, гуманоидный дракон ни минуты не сомневался. Он точно и безоговорочно, на сто процентов, выберет ведьму. И все решалось буквально одним фактом. — И это не главная проблема. Озпин живет за счет других. Кого он убьёт своим следующим вселением? Вашего сына, мисс Гудвич, может быть моего? — слова Жона заставили Глинду вздрогнуть от представленной картины. Да и сам гуманоидный дракон скрипнул зубами. Лицо Глинды потеряло последние остатки красок. Она попыталась найти слова, чтобы возразить, чтобы защитить человека, за которым следовала столько лет, но аргументы застряли в горле. — Души сливаются, — наконец произнесла она, скорее по въевшейся привычке отстаивать свои убеждения, чем с реальной уверенностью. — Директор всегда говорил, что это не стирание личности, а симбиоз. Дарующий мудрость прошлых жизней ради спасения будущего. Салем не выдержала. Её смех, резкий и каркающий, ударил по натянутым нервам профессора. — Симбиоз? Какое восхитительно благородное слово для банального паразитизма, — глаза Черной Королевы сузились от презрения. — Скажи мне, Глинда, сколько в нынешнем Озме осталось от того юноши, чье тело он забрал последним? От Озпина Джардина? Он может сколько угодно притворяться, перенимать привычки своих носителей, чтобы успокоить их близких, но в конце концов за рулем всегда остается древний старик, чья душа слишком тяжела, чтобы уравновесить её душой юноши. — Не так важен процесс, которому подвергается жертва, — вмешался Жон. — Я поставлю вопрос по-другому: готовы ли вы отдать ему своего ребенка? И это не пустое любопытство. Если вы согласитесь, то я смогу привязать механизм перерождения Озпина к вашей крови и вашим потомкам. — Вы могли бы просто продлить жизнь его текущей оболочки, — Глинда не была готова давать требуемый от неё ответ. — Даже не обязательно наделять её бессмертием, просто убрать смерть от старения, и никем не пришлось бы жертвовать. — Конечно, я так сделаю, вот только остаются желания самого Озпина. Скажите, мисс Гудвич, что будет если директор решит сбежать «из-под надзора»? Если он просто решит совершить самоубийство? Кто тогда будет отвечать за моё решение сохранить ему жизнь? — Это… — Глинда запнулась, чувствуя, как привычная уверенность рассыпается в прах под тяжестью заданного вопроса. — Это нечестная постановка вопроса, мистер Арк. Директор не станет совершать самоубийство, чтобы саботировать чьи-то планы. Он не такой. — Тогда вам нечего бояться. Вы готовы взять на себя ответственность за подобное утверждение? Она не ответила сразу. На самом деле Глинда хотела бы вообще не отвечать на подобные вопросы, но два хтонических существа продолжали смотреть на неё, ожидая ответа. И пускай прямо сейчас детей у Глинды не было и не факт, что будут, учитывая насколько нервной была её жизнь в последнее время. Но даже так она не была готова рисковать такими вещами. И уж тем более она не желала такого кому-нибудь другому. — Я готова рискнуть своей жизнью, но не поставить на кон чужую, — наконец Глинда ответила и ей самой её слова показались мрачными. Жон медленно кивнул, принимая её ответ. В его вертикальных зрачках не было ни осуждения, ни снисходительного торжества, лишь согласие со сказанными словами. — Хороший ответ, мисс Гудвич. Честный, — произнес он. — И я полностью вас поддерживаю. И именно поэтому Озпин проблема. Салем издала тихий, царапающий слух звук, отдаленно похожий на мурлыканье крупной, очень опасной кошки. — Как быстро слетает позолота с идеалов, когда платить по счетам предлагают лично тебе, верно, Глинда? — с откровенным удовольствием протянула Черная Королева. Откинувшись в кресле, она сплела бледные пальцы. — Но раз уж мы определились с проблемой, самое время определиться и с её решением. Не так ли?

***

Тем временем в Биконе потихоньку шли уроки. Вот только ни команда RWBY, ни пришедшие на уроки без командира JNPR, не могли толком сосредоточиться на уроках. Они все думали о Жоне, о тех переговорах, что он сейчас проводил с Салем, и о том будущем, что будет всех ожидать по итогу этих переговоров. Была какая-то дикость в том, что приходится вот так сидеть и ждать, пока за тебя решают другие. По крайней мере никто из подростков не воспринял это хорошо. Но и деваться было некуда. Уже прошли уроки праховедения и сейчас они сидели на уроке, посвященном изучению гримм. В классной комнате стоял привычный гул, генерируемый профессором Портом. Он что-то рассказывал о стратегиях ведения боя против Гримм, но его слова падали в пустоту. Руби сидела, уставившись невидящим взглядом на доску, её пальцы нервно крутили край плаща. Вайс машинально что-то записывала в тетрадь, но это были просто бессмысленные каракули. Блейк, как обычно, держалась отстранённо, но её уши под лентой то и дело вздрагивали, выдавая нервозность. Янг разве что не сплевывала на пол от досады и недовольства. В другом конце класса Пирра сидела с идеально прямой спиной, но её взгляд был устремлён в никуда. Она мысленно прокручивала все возможные сценарии переговоров, готовясь к худшему. Рен, казалось, медитировал, но его руки на парте были сжаты в кулаки, что выдавало его тревогу. Нора же, напротив, не могла усидеть на месте: она то вертелась, то постукивала пальцами по столешнице, то начинала что-то шептать, но тут же замолкала, натыкаясь на предупреждающий взгляд Рена. Профессор Порт, наконец, заметил это всеобщее отсутствие. Он откашлялся и отложил указку. — Мисс Роуз, быть может, вы просветите нас, какие бывают типы Гримм в зависимости от их поведения? — спросил он, прищурившись. Руби вздрогнула, подняла на него огромные серебряные глаза и моргнула. — Э-э… они бывают… очень опасными, сэр, — выдала она после долгой паузы. Профессор Порт тяжело вздохнул, и его усы грозно встопорщились. — Мисс Роуз, — произнёс он с такой интонацией, будто его только что серьезно обидели, — это всё равно что сказать, что вода бывает мокрой. Это совершенно неудовлетворительный ответ, садитесь. Руби опустилась на место, чувствуя на себе сочувственный взгляд Вайс. Беловолосая наследница Шни изящно прикрыла глаза ладонью, жест, который мог означать всё что угодно: от «боже, какая же ты бестолочь» до «я переживаю, что ты сейчас расплачешься». Скорее первое, но Руби предпочла верить во второе. Благо, видя их состояние, профессор не стал мучить их дальше. Звонок, возвестивший об окончании занятия, прозвенел для них как спасение. Профессор Порт, обычно любивший задерживать студентов очередной «поучительной историей из своей славной молодости», в этот раз лишь усмехнулся в усы. — Я не прощаюсь с вами, молодые люди. Так как мисс Гудвич сегодня отсутствует, мы ещё увидимся с вами в классе боевой подготовки. Нельзя сказать, что хоть кого-то это обрадовало, но делать было нечего. Упомянутые команды вышли из аудитории одними из последних. Студенты вокруг смеялись, обсуждали предстоящий турнир, жаловались на домашнее задание по истории Ремнанта, в общем вели обычную повседневную жизнь. И от этого контраста становилось только тошнее. Едва они свернули в пустой коридор, ведущий к тренировочным залам, Янг не выдержала. Она с силой ударила кулаком по каменной стене. Раздался глухой треск, и по штукатурке побежала тонкая паутинка трещин. Это тут же привлекло всеобщее внимание, что было не очень хорошо. — Что это с тобой, блонди? — спросил Кардин. — И не боишься, что тебе потом всыпят за подобное отношение к имуществу Академии? — Отвали, Винчестер, — процедила Янг сквозь стиснутые зубы. Её лиловые глаза на мгновение вспыхнули угрожающим алым цветом. — Иначе единственное имущество, которое здесь пострадает, будет твоим лицом. Кардин презрительно фыркнул, хотя его дружки из команды CRDL, стоявшие позади, нервно переглянулись. — Ого, какие мы агрессивные, — протянул он, упирая руки в бока. — И чего вы вообще такие кислые? И где потеряли второго блондина? Неужели этот панк опять сбежал с учёбы? Воздух в коридоре внезапно стал тяжелым, словно перед грозой. Янг сжала кулаки так, что костяшки побелели, Нора хищно оскалилась, инстинктивно потянувшись за спину, где обычно висел её молот, но их всех опередила Пирра. Чемпионка Мистраля сделала всего один шаг вперёд. В её движениях не было предвкушения драки Янг или безумия Норы. Только ледяное, идеальное спокойствие, от которого по спине бежали мурашки. — Кардин, — голос Пирры звучал непривычно тихо, но почему-то каждое слово отдавалось эхом в пустом коридоре. — Тебе лучше уйти. Прямо сейчас. Это было достаточно внушительное напутствие, чтобы даже Винчестер всё понял и отвалил. Шесть девушек и Рен проводили его взглядами, прежде чем чуть расслабиться. — Даже не верится, что Жон однажды спас его, — заметил Блейк. — По крайней мере сам Кардин не проявляет ни малейшей благодарности за тот случай. — Но в чем-то он прав, — вступила в беседу и Вайсс. — Ты зря рушишь стены. За это нам действительно влетит. — Влетит, — согласилась Янг. — Просто меня всё это бесит, особенно на контрасте с недавними новостями. Недавно воскресили женщину, что заменила мне мать, а теперь ведьма, из-за которой она умерла уже в городе и что-то там обсуждает с Жоном. Бесит. — Да уж, сейчас хочется слышать только хорошие новости, а не вот это вот всё, — Руби согласилась с сестрой. — Вам грех жаловаться на то, что в вашей жизни не хватает хороших новостей, — Вайсс обняла сама себя за плечи. Её все ещё задевал тот факт, что на фоне убийства её отца, Жон воскресил мать Руби. Да, так думать было неправильно, но чувствам не прикажешь. — Ну и как минимум одну хорошую новость я могу сказать. Правда, она больше касается Руби, а не всех нас. — Какую? — Руби тут же встрепенулась. Её серебряные глаза загорелись надеждой, а Янг даже перестала испепелять взглядом удаляющуюся спину Кардина, полностью переключив внимание на напарницу. Вайс изящно поправила прядь белоснежных волос, стараясь скрыть ту горечь, что всё ещё скреблась где-то под ребрами. Было тяжело. Очень. Но она не из тех, кто отравляет чужую радость своей болью, тем более когда речь идет о её собственной команде. — Арк хотел заключить сделку с корпорацией Шни, так как ему потребовались деньги на некоторые нужды. Я решила купить у него ту самую винтовку с бесконечными патронами, — уже на этой фразе глаза Руби засияли. Но это было не всё, и Вайсс продолжила: — мы сторговались на две винтовки. Одну, с несколькими сменными элементами охлаждения, которые моя семья будет изучать. И ещё одну, зачарованную на бесконечную стрельбу без сменных частей, для Руби. На мгновение в коридоре повисла абсолютная, звенящая тишина. Затем Руби издала звук, подозрительно похожий на писк закипающего чайника. Её глаза расширились до невероятных размеров, а плащ метнулся кровавым пятном, когда она, словно пуля, преодолела разделяющее их расстояние. — Вайс! — взвизгнула Руби, налетая на напарницу и стискивая её в таких объятиях, что у наследницы Шни выбило весь дух. — Ты самая, самая, самая лучшая напарница в мире! Бесконечные патроны! Никакой перезарядки! Да из Кресент Роуз теперь можно стрелять вообще не останавливаясь! — Руби… задушишь… пусти… — прохрипела Вайс, безуспешно пытаясь отцепить от себя невероятно сильного для своих габаритов лидера. Янг, чья ярость мгновенно улетучилась, уступив место искренней улыбке, подошла и аккуратно, но твёрдо оттащила сестру за капюшон. — Остынь, маньячка, а то убьешь своего спонсора до того, как она отдаст тебе пушку. — Янг посмотрела на Вайс, и в её взгляде мелькнула неподдельная благодарность. — Спасибо, Вайс. Правда. Это… именно то, что ей было нужно сейчас. Вайс, поправляя смятую униформу, попыталась вернуть себе обычное холодное достоинство, хотя лёгкий румянец на щеках выдавал её с головой. — Пожалуйста, — отозвалась она тихо, радуясь, что они наконец-то собрались вместе. Ей действительно этого не хватало.