II. Со страхом

Вверх. Вниз. Вверх. Вниз. — Семьдесят три… Семьдесят четыре… Семьдесят пять… — шептал Дмитрий, тяжело дыша. Его руки были сложены за головой, а глаза прикрыты в напряжении. Мышцы пресса нещадно горели, пот катился со лба. Тело всегда готово было сдаться раньше времени, бросить все на полпути. Лишь разум упрямо и безрассудно удерживал человека от слабовольной капитуляции. Новый подъем. Семьдесят шесть. Генерал стиснул зубы. До чертиков бесило, что он начал уставать так рано. Наверное, нужно было все-таки больше отдыхать. Мужчина опустился назад на холодный паркет. Доски, остужающие мокрую от пота спину сквозь ткань плотной футболки, приносили ощутимое облегчение. Еще один подъем. Семьдесят семь. Анна постоянно призывала его думать о чем-то позитивном. Он пытался, но в голову упорно не лезло ничего дельного. По крайне мере хорошо, что даже в таком состоянии я все еще могу заставить тело подчиниться. Пусть нехотя. Пусть через силу. И жжение. Но стабильно и контролируемо. Это радовало. Наверное. Слабый аргумент, но хоть какой-то. Семьдесят восемь. И снова вниз. И снова вверх. Повтор за повтором. Еще с десяток раз. Сквозь стиснутые зубы. Тяжелые выдохи носом. И нещадную дрожь. В ушах низко гудело. Громкий нетерпеливый стук в дверь чуть было не заставил Генерала сбиться со счета. Восемьдесят девять. Боль в мышцах стала такой ощутимой, что казалось, словно он насаживает себя на иглу. Отлично. То, что нужно. Ему необходимо было помнить, каково это. Управлять своей ненавистью сегодня получалось с большим трудом — она переполняла и выливалась через край. Чертовы монахи. — Кто? — прохрипел Дмитрий, вновь опускаясь на пол. — Я, — голос Анны прозвучал красноречиво, девушка явно закатила глаза. Странно. Она не приходила в его комнату недели три. И за это время воздух здесь только сильнее пропитался никотином, который так ее бесил. Борису Романову, скорее всего, придется проветривать эту спальню каждый день на протяжении достаточно длительного времени, если он захочет избавиться от запаха сигарет. Дмитрий оскалился. Не то, чтобы ему было дело до чувств этого чудаковатого намарафеченного барина. — Входи, — Генерал толкнулся вверх. Девяносто. Заскрипели петли, а затем послышались шаги. Он не видел Анну еще с десяток секунд, пока она не обогнула кровать и не нависла над ним, сложив руки за спиной и чуть нахмурив брови. — Смотри не перекачайся, — девушка криво усмехнулась. — Ты научилась стучаться, — хмыкнул Дмитрий. — Неужели? — Ясно, день только начался — а кто-то уже не в настроении. Девяносто четыре. Девяносто пять. Финишная прямая, как всегда, была самой сложной. Генерал старался думать о монастыре и о каменных лицах послушников. О непонятной полуулыбке на губах Авраама. О неуместном вопросе про Ника. Так было легче заставить себя не останавливаться. — Это у тебя день только начался. Девяносто шесть... — еле прохрипел Дмитрий сквозь зубы. — Я же на ногах с девяти утра. Девяносто семь... — И кто в этом виноват? Анна приподняла одну бровь, и Генерал лишь покачал головой. Девяносто восемь. Девяносто девять. Его трясло, словно в лихорадке. Нахмурившись, мужчина стиснул плотнее челюсть. Ну же. — Никто, — чуть слышно выдавил он из себя. — Абсолютно никто. Сто. Дмитрий обессиленно упал на пол. Тело налилось свинцом, мышцы пульсировали от усталости, кожа на ладонях горела, а пальцы онемели и покалывали. Дыхание стало таким тяжелым и резким, что каждый вдох казался мучением, а выдох — освобождением. Генерал утер локтем пот со лба. — Ненормальный... — Анна поджала губы. — Руку дать? — Справлюсь. Она кивнула и сделала шаг назад. Дмитрий поднялся на ноги. Не без труда. Пришлось придержаться за кровать. Рывком снял промокшую футболку и скинул ее на пол. Анна отвела взгляд и демонстративно отвернулась, громко фыркнув. Генерал не менее показательно хмыкнул в ответ. Что ты там не видела? Порез, которым меня позавчера наградила Лэйн? Он тут же попытался отогнать от себя эти воспоминания. Они начали вторгаться в его сознание слишком часто. Не к месту. И не ко времени. Дмитрий стянул с постели заранее приготовленное полотенце, принявшись утирать им влажное тело. — Защелка на двери вашей комнаты работает? — спросил он, проходясь холодным жестковатым хлопком по спине. — Проверяла? Мне сказали, что ее уже установили. На самом деле, он хотел самостоятельно удостовериться, что все исправно, но не решился зайти. Опасался, что встретит Лэйн и ему придется с ней как-то взаимодействовать. Возможно поговорить или, хуже того, извиниться за прошлый вечер. Или, самое страшное, обнаружить, что ему все привиделось в пьяном угаре, а она на самом деле вчера даже не заходила в купальни. — Да, все стоит. Работает, — Анна не обернулась, в голос закралась ирония. — Чего это ты вдруг? Не хочешь, чтобы кто-то ворвался, пока мы с Лэйн переодеваемся? Дмитрий громко выдохнул. Почему-то внутри его лизнуло ощутимым языком пламени. Не думай о ней. А тем более о ее красивой фигуре. Он застыл. Беззвучно выругался в раздражении, закусив щеку изнутри. Красивая фигура? Какого черта? Прекрати описывать ее в таком ключе. Или вспоминать о длинных волосах, опадающих в воду. И о всех глупостях, которые успел вчера наговорить. Генерал в досаде откинул полотенце и натянул на себя чистую футболку, а сверху — водолазку. Обе, естественно, — черные. — Мне всего лишь не хочется, чтобы повторился тот нелепый инцидент со стулом, — он небрежно пожал плечами. — Сегодня опять все будут на обходе. Лучше подготовиться. Дмитрий сделал несколько шагов к Анне. Та кинула на него аккуратный косой взгляд и, убедившись, что он одет, повернулась к мужчине всем корпусом, снова зачем-то убрав руки за спину. Генерал подозрительно прищурился. — Опять собираешься оставить Лэйн одну в поместье? — девушка скривила губы. — Выбора нет. Нас и так мало, а территории — огромные. — Защелка — всего лишь кусок металла, — Анна не пыталась скрыть ни своего недовольства, ни сомнения. — Все равно лучше, чем ничего. Или стул, если уж на то пошло. Невыносимая. Дмитрий размашистым шагом направился к комоду у дальней стены, схватил стоящую на нем бутылку с водой и, откупорив, принялся жадно пить прямо с горла. Анна вечно все портила. Он даже не знал, кто из них был более упрямым. На все у нее есть свое мнение. И она постоянно влезала с ним в его структурированные планы, заставляя их пересматривать. Сейчас происходило то же самое. Он почувствовал странное волнение. Словно судьба Лэйн была ему действительно небезразлична. Словно ему хотелось убедиться, что с ней ничего не случится, не из-за того, что она — их последний шанс на спасение, а по какой-то другой причине, назвать которую ему пока что было сложно. Не думай о ней. Ты и так сделал больше, чем должен был. Тонкая струйка жидкости покатилась от угла рта Генерала к его подбородку. Он сделал еще один жадный глоток. Почему-то не думать о Лэйн не получалось. — Ладно, я рассмотрю дополнительные меры предосторожности, — Дмитрий опустил бутылку назад на комод. — Может, оставлю вместе с ней Ноа. В компенсацию за бессонное утро. — Лучше уж Амира. Ноа не сможет защитить даже себя, — Анна мрачно хмыкнула. — Что этот нервный математик сделает в случае опасности? Кинет в нападающего калькулятором? Генерал уперся ладонями в шершавую деревянную поверхность и тяжело выдохнул. Как же с ней порой сложно. Он обернулся через плечо. Одного его взгляда хватило, чтобы девушка притихла. — Не грузи... Пожалуйста, — Дмитрий надеялся, что его голос прозвучит мягко, но на деле все равно получился приказ. — Я подумаю, сказал же. Мужчина прищурился. Анна выглядела так, словно хотела еще что-то возразить, но спустя мгновение лишь кивнула. Наверное, расположение всех линий, которые не стоило переступать, она уже давно успела запомнить наизусть. В благодарность за это, Генерал позволил себе небольшую улыбку, и, казалось, девушка восприняла ее, как разрешение или даже приглашение, а потому медленно подошла к нему. Дмитрий повернулся к ней. — Смотри, что удалось обменять на блистер с таблетками аспирина. Анна вытащила ладонь из-за спины, и сначала Генерал не смог распознать, что она держит. Какая-то небольшая темно-серая пластиковая коробка, обмотанная черными проводами. А затем он заметил кнопки. Несколько маленьких и одну — крупнее остальных раза в три. Мужчина сглотнул. Рука сама потянулась вперед. — Плеер, — выдавил из себя он, ощутив внезапную пустоту. — Кассетный. Девушка вложила девайс в его ладонь и довольно улыбнулась, словно бы гордясь собой. Ее щеки покрылись легким румянцем. Конечно, она не могла знать, как он себя чувствует. Я ведь никогда ей не рассказываю. И не расскажу. Бездна внутри лишь расширялась. — Рабочий, батарейки вставила, — лицо Анны сияло. — Внутри даже есть микстейп. Генерал провел пальцами по поверхности пластика, ощущая подушечками неровность кнопок. Нажал на одну. Верхняя панель отщелкнулась и раскрылась. В плеер действительно оказалась вставлена аудиокассета. На ней неровным подростковым почерком было написано: Осень 2029. Дмитрий сглотнул. — Не думаю, что здесь знают такое слово, Анна. — Записанная болванка, — девушка закатила глаза. — Так тебе больше нравится? Мужчина бездумно начал идти к постели. Ноги казались ватными, в ушах звенело. А внутри было так скверно. Так тянуще тоскливо. Хотелось лезть на стену. Хотелось курить. Дмитрий присел на край простыней у подушек и аккуратно положил плеер возле себя, после чего стянул с прикроватной тумбочки пачку сигарет. Рядом раздались шаги. — Ты не рад? Он поднял глаза. Анна обеспокоенно и растерянно смотрела на него. Все сияние, что было в ней, улетучилось. И в этом опять виноват я. — А должен? — слова вырвались почти против его воли. Он осекся. М-да, лучше бы молчал, как ты любишь. Дмитрий несколько раз щелкнул зажигалкой и закурил. Первая порция дыма заполонила пространство. В обычной ситуации Анна бы презрительно сморщила нос. Или и вовсе покинула бы комнату как можно скорее. Возможно, подсознательно Генерал даже хотел, чтобы все закончилось именно так. Но сейчас девушка упрямо стояла, вдыхая пары никотина, а в глубине его души засело гадкое чувство разочарования. Этот разговор ему не нравился. До одури. Конечно он понимал, что Анна хотела как лучше. Не ее вина, что он оказался таким поломанным и не был способен радоваться вещам, в которых она находила утешение. Зачем вспоминать о прошлом? Зачем сублимировать? Зачем выискивать эти долбанные симуляторы? Зачем ему эта кассета, чей предыдущий хозяин или хозяйка уже вполне вероятно лежали в могиле. А он чувствовал себя мародером. Или даже некрофилом. — Ты в детстве постоянно с таким ходил, — Анна подошла еще ближе к нему, почти вплотную. — Важный до ужаса. Я тебе так завидовала. Просто кошмар. — Правда? — Дмитрий грустно улыбнулся. — Я не заметил. — Врешь, — она прищурилась. — Да. Дмитрий повернулся к изголовью кровати, пытаясь выдохнуть так, чтобы девушку опять не окутал плотный сизый дым, а затем постучал сигаретой о пепельницу. — Так говоришь, будто я тебе не давал его слушать, — мужчина искоса глянул на Анну. — Но кассеты-то были твои, — она покачала головой, уголки ее губ вновь слегка приподнялись. — Постпанк этот дурацкий. До сих пор ненавижу такое высокое звучание гитар. Аж по мозгам бьет. — Ничего, у тебя через несколько лет появился айпод. Могла грузить на него столько девчачей музыки, сколько влезет. Знаешь ли тыыыы, вдоль ночных дорооооог, — хрипло и весьма паршиво пропел он строчку особо слезливой песни. — Ужас. До сих пор тошнит от этого хита. Анна рассмеялась и в шутку замахнулась на него, а тугой узел в груди Генерала немного расслабился. — Но это было не то... — девушка закатила свои сапфировые глаза в притворной обиде. — Не так материально и… — … лично? — Дмитрий приподнял бровь. — Да. Повисла тишина. Она даже показалась комфортной, словно все на короткий миг вернулось в норму, а за окном вновь стоял 2029 год. Наверное, Генерал мог понять, почему люди — и Анна в том числе — раз за разом желали убежать и укрыться в своих воспоминаниях. Там действительно было хорошо. В иллюзиях всегда хотелось затеряться. Просто это не мой путь. — Я думала, что ты обрадуешься. Голос девушки разрушил безмолвие, ее лицо посерьезнело. Дмитрий сделал еще один затяг. — Я радуюсь. Наверное, — слова вырвались вместе с новой порцией дыма. — Где-то глубоко в душе. Спасибо, что принесла. Он поднял на нее голову и попытался улыбнуться еще шире, но что-то мешало. Какой-то непреодолимый барьер, словно мышцы окаменели. — И все? — вопрос Анны прозвучал на редкость хрупко. — Я не знаю, что еще сказать. Эти времена… — Генерал выдохнул и покачал головой. — Они словно из другой жизни. И она давно ушла. — Но ведь она была. И ты был. Там. Девушка несмело опустила ладонь на плечо Дмитрия и крепко его сжала. Она редко позволяла себе такие, да и вообще любые прикосновения. Только если чувствовала в этом острую необходимость. Или видела, что он готов к контакту. А такое случалось далеко не каждый день. Почти никогда. В последний раз Анна обнимала его три года назад, когда… Не думай. Не смей. Забудь о том дне. Его не было. Его нет. Дмитрий медленно накрыл ладонь девушки своей. Его пальцы ощущались деревянными, словно он забыл или и вовсе никогда не умел сознательно дотрагиваться до чужой кожи, чтобы поделиться теплом, а не причинить боль. Но, похоже, сегодня Анне все же удалось к нему пробиться. Впервые за долгое время. Дмитрий опустил взгляд. Только сейчас он заметил, что в другой руке девушка держала какую-то бесформенную шерстяную ткань странного малинового цвета. Генерал нахмурился. — Что это у тебя? Он поднял на нее голову. Анна загадочно улыбнулась. — Свитер, — она выпустила его плечо и отошла на несколько шагов назад. — Что скажешь? Девушка приложила одежду к своей груди и начала плавно поворачивать корпус — то вправо, то влево. Странный выбор. Дмитрий прекрасно знал, что она не любила яркие цвета. Да и фасон был сомнительным, будто бы устаревшим лет на десять. Еще и ворот украшали какие-то дешевые безвкусные стразы. Не нравится мне это. Догадка уже вонзилась в разум, но он попытался не дать ей забуриться в него слишком глубоко. — Ну? Твой вердикт? — Анна приподняла брови. — Так себе, — Дмитрий не стал кривить душой. — Точно хуже, чем десяток твоих других. — Но в своих я не похожа на местную! — Ты и в этом не будешь похожа, — выпалил он, вспыхнувшее в голове подозрение начинало обретать все более четкие контуры. — Что ты задумала, черт возьми? — Расследование. — Анна… — Генерал прошипел сквозь зубы. — Выслушай меня хотя бы… — Зачем, если я и так знаю, что ты хочешь мне сказать? Девушка вытянула вперед руку, словно бы пытаясь его успокоить. Это не помогло. Дмитрий резко поднялся на ноги, принявшись раздраженно мерить шагами комнату. Пусть даже не просит. Точно не после того, что он прочитал и узнал за сегодня. И не после визита в монастырь. Его движения стали нервными. Затяги — тоже. Дым заполнял собой уже каждый угол спальни. — Я нашла сестру зараженного, — голос Анны был тверд, явно ощущалось, что она заранее готовилась к этому разговору. — Это первый человек, чье прошлое мы можем хоть немного отследить. Возможно, понять истоки его болезни… Слова девушки тонули в омуте его собственных мыслей. Так вот зачем это все было — и плеер, и разговоры о прошлом, и рука на плече и ее неожиданное терпение. Принятие его слабостей. Решила задобрить, значит. Видимо, нахваталась умения манипулировать от Лэйн. С кем поведешься, и правда... Не надо было селить их вместе. Криптографа стоило изолировать. Или разместить здесь, в его комнате. Чтобы он мог ее видеть, чтобы мог за ней следить. Контролировать. Вероятно, тогда бы и начал бы, наконец-то, действительно доверять, а не только делать вид, что старается. Господи, о чем ты думаешь? Успокойся. Дмитрий устало провел ладонью по лицу. Он слишком ярко представил, какие бы слухи начали расползаться по отряду, поступи он так. Генерал нашел себе зверушку для ночных утех. Кира, наверное, застрелилась бы от ревности. Или пустила бы пулю прямо в голову Лэйн. Раздражение брало в тиски, и хоть Дмитрий совершенно четко осознавал, что злится сейчас не столько на Анну, сколько на самого себя, он все равно грозно зыркнул на девушку. — Нет, — отрезал мужчина. — Дмитрий, но это же шанс! Возможно, самый лучший за все время, — она всплеснула руками. — Я переоденусь в это тряпье, чтобы было меньше вопросов. Выйду в город и расспрошу его сестру. Может, еще кого-нибудь. У него же наверняка были друзья или хотя бы знакомые. Собутыльники, опять-таки. Ты все равно не поставил меня в дневной патруль, так что время есть… Она продолжала тараторить. Полная страсти, полная импульса, полная жизни, а он с горечью признавал, что в ее словах было очень много смысла. Слишком много. Настолько, что соблазн согласиться нарастал. Ведь я должен в первую очередь думать о миссии, верно? О человечестве. Не о чьей-то отдельной жизни. Генерал обязан принимать решения, руководствуясь холодным расчетом. У него не должно быть неприкасаемых. Не могу. В Роткове опасно. Дмитрий яростно покачал головой. — Я сказал, нет, — из горла вырвался не голос, а рык. — Тема закрыта. Ты никуда не пойдешь. Тем более в город. Он раздраженно выкинул недокуренную сигарету в урну и, схватив перекинутую через спинку стула шинель, накинул ее на себя. — Но почему?! — Анна начала повышать голос, а он это ненавидел. — Глупо упускать эту возможность! Такой случай может больше не подвернуться… Не дослушав, Генерал молча вышел за дверь, даже не удосужившись закрыть ее за собой. Войти к нему в комнату, когда его нет, все равно никто не решился бы. — Дмитрий! — сзади послышался ошарашенный возглас девушки. Он стремительно шел по коридору. Пальцы, срываясь и путаясь, застегивали пуговицы шинели. Позорный побег. Но это лучше. Так потерь будет меньше. Он не хотел орать на нее. Не хотел еще сильнее обрывать нити, которые когда-то связывали их и казались такими крепкими. Лучше уж так. — Дмитрий! — ее голос стал отчаяннее, а шаги звучали за его спиной. — Куда ты?! Он не ответил, лишь ускорился. Летел по лестнице вниз, перепрыгивая через ступени. Только бы вырваться отсюда. Стены душили. Тошнило от самого себя. К счастью все были на дежурстве, особняк остался пустым, а потому никто не мог увидеть происходящей картины и его состояния. Это бы только всех встревожило. Дмитрий размашистым шагом шел к выходу. Путь к спасению. Анне придется одеться, чтобы выйти за ним. За это время он уже успеет скрыться за воротами. Генерал толкнул двери и выскочил на улицу, начав быстро спускаться по парадным ступеням. — Ты снова уйдешь просто так?! Но мы же не договорили! К его удивлению, голос девушки все еще звучал совсем рядом. Видимо, она выбежала на порог. Глупая. И безрассудная. Генерал стиснул челюсть, так и не сбавив шага. — Ты всегда спрашиваешь об одном и том же, — бросил он, не оборачиваясь. — Надоело. — А ты отказываешься слышать! Сзади донесся скрип и хруст снега. Звук преследовал его, тянулся за ним, хотя он уже достаточно далеко отошел от крыльца. Дмитрий зажмурился и остановился. Медленно повернулся на сто восемьдесят градусов. Анна стояла в десятке метров от него. Темная тонкая линия на фоне белых снегов. Конечно, она так и не оделась. Девушка обхватила себя руками и уже дрожала — не то от холода, не то от злости. Пар вырывался изо рта, изящные пальцы впивались в черную ткань водолазки. И ему хотелось стащить шинель со своих плеч и накинуть на ее, но он знал, что это не поможет. Ей нужна была от него не забота. Когда ты стала такой несгибаемой? Дмитрий тяжело выдохнул и покачал головой. — Иди в поместье, — он указал рукой на входные двери. — Заболеешь. — Ты заставил меня вколоть Лэйн амитал! — Анна смотрела на него исподлобья. — Это, по-твоему, было неопасно. Но расследование... тут ты проводишь черту. Она раздраженно сняла подрагивающими пальцами очки и попыталась протереть запотевшие стекла локтем. Дмитрий заметил, что ее глаза блестели, и ему тут же захотелось провалиться сквозь землю. — Во-первых, не заставил, а убедил, — он знал, что врет, но почему-то продолжал говорить. — У тебя был выбор. Ты могла отказаться… — Не могла! — выпалила Анна, перекрикивая его. — Ты же знаешь, что не могла... — … а, во-вторых, эксцесс с амиталом никак не повредил бы лично тебе. Другое меня не волнует. Они замолчали, тяжело дыша. А Ротков может не просто навредить. Он способен убить. Расследования здесь, казалось, ни для кого не заканчивались хорошо. Каменные лица монахов и их враждебные взгляды отпечатались в памяти Генерала слишком крепко. Если Анна, получив его добро на эту свою авантюру, исчезнет, как Ник сейчас или как Джозеф семь лет назад, то он… То что я? Дмитрий оцепенел. Наверное, это и станет финальной точкой. Настоящим концом. Даже если потом он проживет еще несколько лет. Или даже десятки. Анна — это все, что у меня осталось. Возможно, впервые ему так невыносимо хотелось обнять ее. Но не во дворе. Здесь их могли увидеть. Никаких телячьих нежностей. Он выучил их уговор. — Ты вспоминаешь обо мне только, когда я нужна… — горько прошептала девушка и, водрузив очки назад на переносицу, опустила голову. — Это неправда. — Донован не раз говорила, что нужно отследить начало болезни… — Донован хватает зараженных на «Адаме». Генерал чувствовал, как внутри его начинает окутывать тьма. — Посмотри на меня, Анна. Пожалуйста, посмотри, — он замолчал и заговорил вновь, лишь когда девушка подняла на него свои огромные глаза. — Мы ведь это уже обсуждали. Много раз. И я тебе все объяснил. Она облизала губы, обветренные, как и всегда. Ее тело тряслось лишь сильнее, студеный ветер раздувал каштановые густые пряди. — Ты тоже видишь во мне лишь ту, кого нужно постоянно защищать, да? — голос Анны дрогнул, и это так контрастировало со сталью ее взгляда. — Не начинай опять… И главное не говори, кто еще к тебе так относился. Не говори, почему я продолжаю его дело. Сейчас желание убежать стало почти нестерпимым. — Тогда объясни причину, по которой ты не даешь мне и шагу ступить! — возмущение девушка прозвучало почти отчаянно. — Потому что мне некого с тобой отправить! Довольна? — Дмитрий в фрустрации развел руки в стороны. — Весь отряд задействован в поисках Ника. Анна набрала в грудь побольше воздуха, намереваясь ответить, а он тут же поднял вверх ладонь, и она запнулась на полуслове. — А отпускать тебя одну я точно не буду, — процедил Генерал сквозь зубы. — Точка. Можешь даже не просить. — Потому что ты уверен, что я не справлюсь. Казалось, что из нее вышел весь запал и огонь, и страсть, и вера. И даже сама жизнь. Что она опустела, словно кассетная болванка в том самом злосчастном плеере. Дмитрий не выдержал, слова вырвались сами: — Нет. Потому что я нашел кое-что. Он резко замолчал. Что ты творишь? Не втягивай ее. Глаза Анны моментально стали шире, и в них мелькнула небольшая искра. Хорошо, значит, жизнь в тебе очень быстро сможет разгореться вновь. От этого сразу стало легче, хоть Генерал и не понимал, поступает ли сейчас правильно. Девушка, не отрываясь, смотрела на него, ожидая продолжения, а он зажевал губу, пытаясь финально решиться. Возможно, стоило соврать. Как-то извернуться. Возможно, так было бы лучше. Для нее, в том числе. — Дмитрий? — почти мольба, и она все предрешила. — Боже, ты даже покойника говорить заставишь… — на выдохе прошептал мужчина. Генерал ступил к ней ближе и постарался как можно быстрее и четче пересказать все, что знал — и про документы, и про Джозефа Р., и про спасательный отряд и про свою вылазку в монастырь. Анна и так дрожала, он почти слышал, как яростно стучат ее зубы. На длинные речи не было времени. Опыт в составлении отчетов очень помогал. Как же неожиданно он пригодился. Из горла вырвался мрачный смешок. Девушка удивленно приподняла бровь, услышав его. Наверное, на фоне его слов такая реакция действительно выглядела неадекватной. Он попытался сосредоточиться. — Этот город болен, Анна, — Дмитрий прищурился, сливаясь с ней в зрительном контакте. — Не той заразой, что терзает мир. Или не только ею. Чем-то еще. Здесь будто бы каждому встречному отморозило мозг. Ник всегда был прав. А я не обращал на его слова никакого внимания. Дурак... Девушка судорожно сглотнула и уткнулась пустым взглядом в снег. Дмитрий слышал перешептывания в отряде. Вера постепенно покидала всех. Анна и Грег остались одними из немногих, кто пока еще продолжал надеяться на лучшее. Но, видимо, отчаяние постепенно начало подбираться и к ней. — Я не хочу, чтобы ты шла куда-то одна, — в голосе Генерала стало больше нажима. — Теперь тебе все ясно? Анна лишь медленно кивнула, так и не подняв на него головы. Плохой знак. Дмитрий давным-давно выучил все ее реакции. И эта говорила о том, что он не переубедил ее, но она подчинится. Что ж, видимо, его метод — это насилие в любом его проявлении. В чем-то чертов Авраам все-таки был прав. Я действительно человек войны. Человек смерти. — То, о чем я рассказал, неизвестно никому, кроме меня и, теперь, тебя, — Дмитрий сделал шаг назад. — Ты понимаешь, что это значит? — Молчать, — бесцветно прошептала Анна. — Верно. Девушка вновь кивнула и, продолжая обнимать себя руками, зашагала назад к особняку. Она так и не посмотрела на него. Дмитрий проводил ее удаляющуюся спину тяжелым взглядом, пока Анна не зашла внутрь, а двери за ней плотно не захлопнулись. Мужчина громко выдохнул. Волосы на затылке зашевелились. Ему казалось, что кто-то за ним наблюдает. Глаза Генерала резко метнулись к одной из колонн, украшающих парадное крыльцо. Он не мог объяснить, чем она его так привлекла. Дмитрий смотрел в одну точку не менее минуты, пока, наконец-то, не развернулся на каблуках и не принялся идти в сторону ворот.

***

Генерал бродил по Роткову несколько часов. Наверное, это можно было бы назвать патрулированием — незапланированным и самоназначенным. Без маршрута или особого плана, но пистолет, как и всегда, висел на его бедре, а глаза сканировали местность с обычной внимательностью и дотошностью. Слуха достигали даже самые тихие обрывки разговоров — местные всегда понижали голос когда его видели. Больной город. Но голову он проветривал на редкость эффективно, выбивая из нее все глупости. На улицах Роткова невозможно было замыкаться в себе, тонуть в сомнениях или теряться в мыслях, сожалениях или даже боли. Только полное сосредоточение, фокус, концентрация. Периодически Дмитрий сталкивался со своими солдатами, дежурившими в городе, и раз за разом видел на их лицах одно и то же — удивление вперемешку с восхищением и признательностью. Генерал не спит, как и все. Генерал работает, как и все. Генерал страдает, как и все. Глаза его людей были красноречивы. Дмитрий мрачно оскалился, пряча окоченевшие руки в карманах. Не сказать, что их выводы были в корне неправильны. Он действительно пытался вести за собой, заражая своим примером. Обычно. Но сегодня причина такого почти фанатичного стремления быть при деле заключалась в другом. Ему просто нужно было перезарядиться. Изгнать пустоту из себя. Анна высосала из него слишком много энергии. Дмитрий знал лишь один действенный способ. Ему нужен был Ротков. Его серость. Его отмороженные прохожие. Рясы монахов, мелькающие вдалеке. Звон колоколов. Тошнотворный запах сырой рыбы и мяса на прилавках местных торговцев. Пусть будет горечь. Пусть будет соль. Он не знал, как вызвать сладость искусственно. Пусть будет ненависть. Пусть будет хоть что-то. В особняк Дмитрий вернулся лишь под вечер. Усталый. Замерзший. Обветренный. И злой как собака. Идеальное состояние для предстоящей бессонной ночи. Сейчас он лежал на спине поверх простыней, крепко зажмурив глаза, в надежде поймать хотя бы несколько часов тревожной дремы перед обходом. Ничего не получалось. Не помогал даже контроль дыхания. Дмитрий устало протер глаза ладонями. Это уже не выносливость, а чертово безумие. Все тело кричало о спасении, требуя хоть каплю покоя, но разум оставался мучительно бодрствующим. Генерал раздраженно выдохнул и перевернулся на бок, пытаясь найти удобное положение. Взгляд упал на кассетный плеер, теперь покоящийся на прикроватной тумбочке. Губы тронула легкая улыбка. — Какой шанс, что там записаны звуки природы или хотя бы классическая музыка? — пробормотал он. Его голос низко прошелестел в полутьме и пустоте комнаты. Мизерный. Генерал хмыкнул, но все же протянул руку к девайсу. В любом случае это лучше, чем вслух задавать себе риторические вопросы. Кажется физическое изнеможение на самом деле начало сказываться на его сознании. Дмитрий распутал провода наушников и, закатив глаз, запихнул их в уши. Глупость. Полная ерунда. Он опустил палец на кнопку Play и, всерьез ожидая, что сейчас услышит какой-то жуткий современный реп, нажал на нее. По ушам сразу прошелся скрежет высоких гитар, ритмичные барабаны и гипнотический бас, а позже зазвучал мрачный, глубокий, словно бы льющийся из самой утробы, баритон вокалиста. Ничего удивительного, что пятилетняя Анна, засматривающая до дыр диснеевские мультики, не впечатлилась — на его кассетах было записано что-то очень похожее. Генерал закрыл глаза, позволяя мелодии обволакивать его, вместо одеяла. Воздух в комнате завибрировал в унисон с каждым аккордом, с каждым ударом. Дмитрий чувствовал, как его дыхание становится глубже и ровнее, как напряжение в плечах медленно рассасывается. Музыка становилась все менее отчетливой, превращаясь в фон. Похоже, что на кассете была сборная солянка, но он уже не мог сказать наверняка. Гитары и басы слились в один сплошной монотонный ритм. Перед глазами была высокая светлая ширма, а где-то за ней располагался источник яркого света. Он видел силуэт. Тонкий, девичий, полный плавных изгибов. Она танцевала. Тело двигалось будто бы в такт его сердцебиению — медленно, четко, чувственно. Длинные волосы девушки извивались вокруг нее, походя на оживших змей. Дмитрий наблюдал, как она кружилась, как ее руки скользили вверх по телу, как она изгибалась, как ласкала себя кончиками пальцев. Тени тянулись к ней со всех сторон, но вокруг девушки словно бы стоял ареол света. И ему чудилось, что она смотрит прямо на него, сквозь ширму. Этот взгляд казался таким знакомым, словно он уже чувствовал его раньше. Словно все, что происходило сейчас перед его глазами, было не фантазией, а воспоминанием или, возможно, и тем и другим. И он думал, что эта девушка, отделенная от него какими-то несчастными десятками метров и тонкой ширмой, одновременно такая близкая и такая далекая, такая понятная и такая чужая, пытается понять его и быть узнанной в ответ. Увиденной. И принятой. Он ощутил прикосновение к своему локтю. Тело отреагировало мгновенно, ладонь выхватила с бедра пистолет, и уже в следующую секунду он смотрел широко раскрытыми глазами на ошарашенного Лестера, в лицо которого было направленно дуло его Глока. Парень поспешно поднял руки вверх. Они, конечно же, оказались пустыми. Дмитрий несколько раз моргнул, пытаясь сбросить с себя оковы сна. Сердце больно билось в груди. В наушниках теперь стояла тишина. Кассета закончилась. Он не помнил, на каком моменте. — Чего нужно? — прохрипел Генерал, медленно убирая пистолет. — Все уже собрались, — Лестер судорожно сглотнул. — Ждут лишь Вас. Пора, значит. Дмитрий кивнул и резко встал, свешивая ноги с кровати, а парень отшатнулся, давая ему больше пространства. Комната расплывалась, зрение было затуманенно. Генерал протер глаза пальцами, пытаясь выровнять дыхание. Вытащив вкладыши из ушей, он отложил плеер в сторону. — Не делай так больше, — произнес Дмитрий, вставая и пряча Глок назад в кобуру. — Могу ведь и выстрелить. — Виноват. Но я долго стучал, клянусь, Генерал, — Лестер неловко перемялся с ноги на ногу. — Заглянул, лишь потому что решил, будто бы что-то случилось. Дмитрий хмыкнул и, разминая плечи, прошел к комоду. Да, случилось. Я умер от переизбытка сахара. Во рту действительно стоял сладковатый привкус, а в горле жутко пересохло. Пить хотелось нещадно. Чертово дежавю. Как и днем, он приник к бутылке воды, на этот раз осушив ее до дна, после чего утер тыльной стороной ладони губы. Взгляд упал на мутноватое зеркало. М-да, ужас... Лицо осунулось и побледнело, а круги под глазами стали еще заметнее. Их даже можно было рассмотреть в тусклом мерцании догорающих свечей. Дмитрий попытался пригладить растрепавшиеся волосы на одну сторону. Отражение теперь показалось ему более собранным и суровым. Хоть что-то. — Верю, — он обернулся к Лестеру. — Идем. И Генерал первым направился к двери. Парень пристроился по левую руку от него, отставая на шаг. По коридору они прошли молча. С первого этажа доносились скомканные отрывки многочисленных разговоров. Шум нарастал. Они начали спускаться по лестнице, и у Дмитрия была возможность быстро окинуть взором почти весь свой отряд. Бессмертные, конечно же, выглядели идеально. Ни следа усталости. Анхея и Пилеон перешептывались в дальнем углу. Судя по виду обоих — о чем-то не особо приятном. Каин скучающе сидел у камина. Словно бы почувствовав что-то, он поднял голову, и встретился взглядом с Генералом. Лишь тогда на безразличном лице ангела появилась легкая усмешка, разгадать значение которой, как и всегда, было почти невозможно. Дмитрий смерил Каина холодным прищуром в ответ. Его интересовали не Бессмертные. Глаза мужчины вновь заскользили по комнате. Люди выглядели выжатыми. Словно кожура сухого лимона. Генерал скривил губы. Это последний раз. Сегодняшний обход станет последним, даже если он не принесет никаких результатов. Он больше не мог жертвовать отрядом. Грег будет недоволен, конечно, но управляющая миром непреложная истина никогда не изменится. Жизни большинства важнее каких-то конкретных. У самого подножия лестницы стояла Анна. В этот момент она как раз знакомила Лэйн с Амиром. Ее сегодняшним надзирателем. Парень чуть было не возвел руки к небесам и не начал молиться, когда Дмитрий сообщил ему, что тот проведет ночь не в лесу со всеми остальными, а перед камином в поместье. Наверное, Амиру в тот момент показалось, что он выиграл в лотерею. — ...если тебе будет что-то нужно, обращайся к нему, — Анна грозно зыркнула на парня. — А ты будь с ней повежливее. Лэйн теперь — часть отряда. — Это желание самого Генерала? — солдат хмыкнул, скрестив руки перед своей широкой грудью. — Потому что мне он ничего такого не говорил и никаких распоряжений не давал. Девушка открыла рот, чтобы ответить, судя по выражению лица, что-то крайне едкое и ехидное, но ее взгляд упал за спину Амира и остановился на Дмитрии. На лице Анны тут же появилась самая сладкая из всех ее возможных улыбок. Приторная даже. Обычно не сулящая ничего хорошего. Лэйн тоже подняла свои графитовые глаза на Генерала, а его пульс отчего-то сначала сбился, а потом резко ускорился. Он быстро отвел от нее взор и преодолел последние ступени. — Тебе нужно мое письменное распоряжение, Амир? Или хватит устного? — громко спросил Дмитрий, а парень, вздрогнув, нервно обернулся к нему. — Еда, вода, инструменты, помощь… Если Лэйн попросит — предоставь, будь добр. — Конечно, — Амир стушевался и чуть ли не вжал голову в плечи. — Простите, Генерал. Дмитрий лишь кивнул, направляясь к центру комнаты. Он перехватил благодарный взгляд Анны — лицо девушки теперь освещала по-настоящему искренняя и довольная улыбка. Мужчина едва сдержал свою. На Лэйн же он приказал себе не смотреть, даже толком не понимая, почему. Генерал расправил и без того внушительные плечи, чувствуя на себе взгляды собравшихся. — Можете отправляться группами, — отдал команду он. — Выходим на связь каждые тридцать минут. Делимся локацией — каждый час. От напарника не отходим. Ни при каких обстоятельствах. Всем все ясно? — Да, Генерал! — Так точно! — Понял! — Есть, сэр! Голоса разносились из разных углов комнаты. Чем-то эти, полные готовности, ответы походили на гул ропота послушников во дворе монастыря. От мысли неприятно засосало под ложечкой. Отряд начал расходиться, а Дмитрий направился к столу у дальней стены, чтобы еще раз осмотреть карту местности. Взгляд заскользил по линиям, пальцы нервно отстукивали по столу одному ему известный ритм. Среди множества шагов он различил одни конкретные — приближающиеся. — Получается, расположение отряда ко мне целиком и полностью зависит от вашего личного, — тихо заметила Лэйн, остановившись прямо за его спиной. Дмитрий поджал губы. Он упустил момент, когда начал узнавать звучание ее голоса. Знал только, что теперь может отличить его даже на расстоянии. Странно. Мы ведь едва знакомы. И редко разговариваем. Возможно, в этом и крылась причина. Любое взаимодействие казалось ценным. Ему, будто бы уделялось больше внимания, чем любому другому или, быть может, Генерал так сильно не доверял ей, что фиксировал в своей памяти абсолютно все, что было связано с девушкой. Или… Нет. Никаких «или». Дмитрий устало провел ладонью по лицу. — Часть людей в отряде ориентируется исключительно на меня. Это правда, — ответил он, не оборачиваясь. — Но у многих есть и своя голова на плечах. Им не нужна еще и моя в довесок. — Спасибо. Наверное, он не выспался, но в ее тоне проскочил оттенок чего-то… теплого и искреннего. Дмитрий застыл. Вот она. Опять эта блаженная странная сладость, которую невозможно вызвать искусственно и которая почему-то уже второй раз появляется именно при взаимодействии с Лэйн. Бред какой-то. Все дело было в усталости. Можно даже не сомневаться. — Не стоит. Это мелочь, — буркнул он в ответ, все еще склоняясь над картой, но на самом деле даже не замечая ее. Девушка встала рядом с ним, несмело положив одну ладонь на стол. Она молчала. Он тоже. Просто застыл глядя в одну точку. Почему-то хотелось растянуть эти мгновения. Да что со мной не так? От Лэйн опять пахло шампунем Анны. — Это значит, что… — она заговорила, но тут же осеклась. — Что? — Генерал резко повернул к ней голову. Девушка смотрела на него. Ее графитовые глаза будто бы пытались что-то отыскать в линиях его лица, но она так и не закончила своей фразы. — Неважно, — выдохнула Лэйн и отвернулась. А он смотрел на ее профиль, на слегка вздернутый кончик носа и родинку под левым глазом, теряясь в догадках. Это значит, что вы доверяете мне? Поменяли свое мнение? Приняли меня? По телу пробежала дрожь. Лэйн сделала шаг назад, оттолкнувшись от стола, а Генерал чуть было не потянулся, чтобы перехватить ее запястье. — Это значит, что мне нужно, чтобы ничто не мешало тебе быть эффективной, — выпалил Дмитрий, почему-то ощущая, что должен что-то сказать. — Я пытаюсь создать для этого все условия, даже если со стороны так не кажется. И, надеюсь, утром ты расскажешь мне о своем прогрессе в расшифровке Книги. — Днем, вы хотели сказать? — Лэйн вновь посмотрела на него. — В смысле? — он недоуменно нахмурился. — Подумала, что утром будете отдыхать после обхода. Вы спите вообще? Прозвучало почти обвиняюще. Дмитрий коротко и хрипло рассмеялся. Да, по моему виду точно не скажешь. Губы девушки тоже тронула легкая улыбка. — Польщен твоим участием. Я сплю, Лэйн. Генерал повернулся к ней всем корпусом, оперевшись рукой на стол, и зачем-то подался немного вперед. Она приподняла подбородок выше, ни на секунду не разрывая зрительного контакта. Дмитрий подумал, что ему это нравится. Этот контакт. — На тебя силы у меня найдутся, — прошептал он и спустя миг быстро уточнил: — На твой отчет, имею в виду. — Польщена вашим интересом, Генерал, — Лэйн отразила его фразу. Он вновь хмыкнул, а в ее глазах словно бы появилось то самое светлое мерцание, которое он уже видел один раз в этой самой комнате. Только сейчас оно его почему-то не пугало, а манило. Ладонь не тянулась вниз, к пистолету. Напротив, хотелось поднять ее вверх и дотронуться до родинки под нижним веком девушки. Провести по ней кончиками пальцев. Взгляд заскользил по Лэйн. Анна выдала ей обтягивающее трикотажное платье, которое непонятно зачем вообще взяла с собой в Ротков. Фигура девушки, ее изгибы, пропорции — все было очень похоже на тот самый женский силуэт из его сна. И на тень, которую он видел за ширмой вчера в купальнях. Так все-таки не привиделось? Не может же у меня быть такая хорошая фантазия? Дмитрий заметил, что их тела стали еще немного ближе, но он даже не мог понять, кто из них подался сильнее вперед. Сбоку раздался глухой грохот. Генерал резко повернул голову в сторону звука, а Лэйн отпрянула от него на шаг. У выхода в коридор Кира, стоя на корточках, подбирала с пола большой походный рюкзак. Когда она поднялась, то ее лицо было пунцовым. Девушка сначала окинула его красноречивым болезненным взглядом, а потом, развернувшись на каблуках, вылетела в коридор. Это выходит из-под контроля. Дмитрий нахмуренно смотрел на то место, где Кира стояла всего несколько секунд назад. Из оцепенения его вырвали быстрые удаляющиеся шаги. Лэйн была уже на полпути к лестнице. — Подожди! — выпалил мужчина и тут же захотел прикусить себе язык. — Да, Генерал? Она обернулась. А его мысли заметались, потому что он понятия не имел, зачем ее остановил. Просто момент показался, каким-то незаконченным, оборванным на полуслове, как и почти каждый их диалог. И ему хотелось его завершить. Хоть раз. Хотя бы один чертов раз. Довести все до логического конца, пусть Генерал и не понимал, каким он должен быть. — Ты вчера… — Дмитрий осекся. — Что? А затем глаза Лэйн удивленно расширились, будто она поняла, о чем он хочет ее спросить. Ты вчера была там? Со мной? Ты вчера видела меня? Ты вчера перевернула в моей голове все вверх дном? На самом деле вопросов было много. — Неважно, — Генерал покачал головой, отступая на шаг. — Иди к себе. — Хорошо. Лэйн коротко кивнула, но уходить, почему-то не спешила. Словно бы чего-то ждала. — Хорошо, — мягко произнес Дмитрий. Уголки ее губ поползли вверх, а затем она развернулась и продолжила идти к лестнице. Каким-то образом этот отчужденный обмен любезностями стал традицией. Ритуалом. Может, все и должно быть именно так? Разговор двух глухих. Взгляды двух слепых. Черт возьми, сладко. Почему так сладко? Хотелось, чтобы это ощущение не уходило. Хотелось, чтобы оно и дальше смешивалось с горечью и солью, из которых он состоял. Хотелось этой полноты. Этого баланса. Все казалось таким правильным. Сейчас. Именно в этот момент, хотя мир продолжал свое затяжное падение в бездну. Пытаясь избавиться от наваждения, Дмитрий обвел глазами комнату. Анна и Грег натягивали на себя куртки, явно готовясь к выходу. Сердце больно стукнуло в груди. Повинуясь, какому-то неясному порыву он стремительно зашагал к ним. — Анна, пойдешь в обход со мной, — на ходу громко сообщил Дмитрий. — Грег, с тобой будет Ноа. Найди его. Он должен был ждать меня на крыльце. Парень с девушкой переглянулись, и глаза Анны вспыхнули опасным огнем. Генерал в предупреждении зыркнул на нее. Даже не думай. Не при посторонних. Она поджала губы. Грег же выглядел растерянным, его брови взметнулись вверх, но ему удалось быстро взять себя в руки. — Без проблем, Генерал. В ту же секунду парень, извиняюще улыбнувшись Анне, оставил их одних и скрылся в коридоре. Его шаги постепенно затихали. — На два слова, — процедила сквозь зубы девушка, когда за Грегом мягко захлопнулась входная дверь. — Генерал. Едва не выплюнув его звание, Анна начала идти вперед. Судя по тому, как она сжимала кулаки, как быстро двигалась, лавируя между креслами, как громко стучали каблуки ее сапог о паркет, девушка была не на шутку взбешена. Отлично, начнем обход с испорченного настроения. Возможно, это даже неплохо. Злость всегда согревала. Анна залетела на кухню, а Генерал зашел следом, стараясь прикрыть дверь как можно мягче. — Какого черта? Дмитрий, у нас же был уговор, — девушка обернулась к нему, взметнув копной каштановых волос; она шипела, чтобы не кричать. — Ты же согласился, что мы не будем никогда работать в паре. Все и так воспринимают меня, как твое чертово бесплатное приложение. Дмитрий прислонился спиной к стене и скрестил руки на груди. Все так. Люди — не идиоты, а правда, как то самое русло реки, все равно находила свой путь, особенно в таких тесных и закрытых группах. Истина оставляла брызги. И рано или поздно эти капли окутывают всех с ног до головы. — С каких пор тебя интересует чужое мнение? — устало прошептал Дмитрий. — Не в этом дело. — А в чем? Анна обессиленно опустила руки, словно она уже устала подбирать формулировки, которые заставили бы его поменять свое решение. В них действительно не было необходимости. Генерал и так прекрасно понимал ее позицию. Она уже давно не пятилетняя девочка, сжимающая в руках мой плеер и кривящаяся от рваных гитар. Сколько он ее помнил, Анна всегда оставалась своевольной и свободолюбивой. Она не была создана для структур со строгой иерархией. Но вот ты здесь. Наверное, в этом мире относительно на своем месте был лишь он один. — Все ведь шло нормально. Можно даже сказать, хорошо, — девушка уперла руки в бедра и покачала головой. — Почему ты решил что-то менять именно сейчас? — Потому что твоя безопасность меня волнует гораздо больше, чем какие-то мои гребаные обещания! — едва сдерживая раздражение, Дмитрий сделал несколько шагов к ней. — Неужели после всего, о чем я рассказал утром, тебя еще удивляют мои решения? — Но мы идем не в город! — Джозеф пропал в лесу. Ник — тоже. Не проводи линий, здесь все связано. И все повязаны. — Я и сама могу себя защитить, — Анна предприняла еще одну слабую попытку протеста. — И Грег — один из лучших бойцов в отряде. — Но не лучший. Дмитрий стиснул челюсть. Наверное, он мог бы успокоиться, только если бы с Анной пошел кто-то из Бессмертных. А они были нужны ему в воздухе. На земле же — остался только он. Для этого его и готовили. Ты Деметрий. Я чувствую. Мелодичный эфемерный голос странной монастырской трудницы ворвался в его разум. Генерал нахмурился, пытаясь отогнать его. — Мое мнение, конечно, уже никого не интересует, — Анна опустила голову. — Ты ведь сама не хотела особенного отношения к себе, — Дмитрий сверкнул глазами. — Вот и получай, о чем просила. Он начал медленно отступать к двери, глядя на ее поверженную позу — опущенные плечи, безвольные руки, поджатые губы. Просто я — человек насилия. Это не изменить, так зачем притворяться? — Все, даже Бессмертные, подчиняются моим приказам, — Генерал нащупал ручку. — Поэтому идешь со мной. Не обсуждается. Он открыл дверь и уже почти прошел в образовавшийся проем, когда Анна все же подняла голову. — Тебе страшно, — тихо, но твердо сказала она. — Я тебя таким давно не видела. Дмитрий свистяще вдохнул, а сердце еще раз больно ударилось о грудную клетку. Мужчина посмотрел на покрытый трещинами потолок и горько оскалился. Я-то думал, что умею скрывать свои эмоции. Он прикрыл глаза. — Ты — все, что осталось от старой жизни, Анна. Больше нет ничего. И никого, — почему-то в темноте озвучивать эти слова было легче. — И как бы я себя не убеждал, что хочу ее забыть, что хочу сделать вид, будто ее никогда не было — это просто наскоро скроенная ложь. Сделав над собой усилие, Дмитрий повернулся к девушке. Она смотрела на него с болью. — Ты — последняя нить. И если она оборвется… Я не знаю, кем стану, — лицо мужчины исказилось, словно бы в насмешке над самим собой. — Наверное, останется только Генерал. Он меня задушит. А я… Я хочу… Дышать. Жить. По спине пробежали мурашки. Ладонь крепче стиснула дверную ручку. И чувствовать сладость. Да, это эгоистичное желание. Но оно истинно. Оно правдиво. И оно его. Личное. Разве после трех лет почти полного отказа от своей идентичности он не мог позволить себе хотя бы этого? Неужели нужно было лишь встретить еще одного такого же пустого человека, чтобы понять, как далеко все зашло? — Я хочу, чтобы что-то от меня все-таки осталось, Анна, — признался он. — Поэтому да, я боюсь. Боюсь. — Дмитрий… Она замолкла. Казалось, даже не пыталась придумать, что еще сказать. Все словно бы ощущалось лишним. И потеряло значение. — Жду тебя у снегоходов, — Генерал сам поставил точку. А затем вышел в полутемный коридор. Странно, но ему стало легче дышать. Возникло ощущение, что он провел несколько лет под слоями воды и только сейчас течение унесло его ближе к поверхности. Он смог вынырнуть. Не полностью. Хотя бы по шею. И сделал первый жадный глоток жизни.