Золотые кресты, родные звуки

Осточертело все. Сил более не оставалось ни на что, даже на сопротивление и детские импульсивные обиды. Когда вскрылась намертво запечатанная тайна о падении «Сибири», девушке думалось, что докопаться до правды, ноготками откупорить все возможные замочки, скрывающие ее — лучшая награда. Казалось, что все ужасы наконец закончились. Как бы не так. Лэйн и не ожидала, что обретет гармонию — вокруг нее апокалипсис развивался ежесекундно, люди по всему миру погибали безличными массами, а та информация о зараженных и природе катаклизмов, что имелась у выживших, была настолько скудной и незначительной, что смеяться охота. Но так же она не была готова к количеству новых испытаний, что подбросит ей безжалостная судьба. Иногда Лэйн могла ярко и подробно представить, как сама Фортуна задорно гоготала, упираясь позолоченным когтистым пальчиком в грани своего Колеса, лишь бы подтасовать для девушки самый уничижительный вариант. Будто богиня удачи забавы ради ей жизнь портила. Лэйн надеялась, что процесс нахождения информации по собственному прошлому пройдет медленно, но верно, поэтому неожиданные неприятности, случившиеся за последние недели, особенно ее подкосили. Пропажа Ника, странные вещие сны, от которых шрам горел, как от клейма раскаленного, а желудок делал кульбиты, нападение неизвестного существа, что убило Амира — все это казалось абсурдом, страшным совпадением. К сожалению, она достаточно умна, чтобы сопоставить факты и провести между случившимися событиями связь. Лишь слепой бы не догадался, что в происходящем замешан монастырь. Ник верно подметил — люди в Роткове гораздо опаснее любого отродья. Как жаль, что после этого он бесследно исчез. Но, конечно, никто ее посвящать в детали не собирался, ровно как и слушать. В поместье Лэйн себя ощущала, как запертая в клетке птица — ни голоса, ни свободы. Каждое действие отслеживалось, о каждом поступке докладывалось — словно все обернулись против нее, даже те, кому девушка изначально доверяла. Создавалось ощущение, что Лэйн — прокаженная. Плохая. Недостойная. Прямо как и любила говорить почившая мама. Как странно, что колкие материнские слова преследовали ее спустя столько времени даже с того света. И сейчас, когда Лэйн сидела на своей кровати, смотря на одинокую луну за окном, становилось особенно тоскливо. Интенсивных чувств она не испытывала, да и забыла, если честно, каково это — после пробуждения в душе яркости не осталось вовсе, и все же грудь щемило какой-то непонятной скорбью, словно легкие и ребра пробили тараном, и на месте, где раньше находились органы, образовалась зияющая огромная дыра. Пустота эта тянула, заражала нутро своей ядовитой тоской, что растекалась по всему телу. Конечности холодели, а из Лэйн самой высосали все, что можно. Не заслужила она всей жестокости. Не заслужила ощущать себя диковинным экспонатом напоказ всему отряду. Когда Дмитрий в очередной раз приказывал ей оставаться в поместье, девушка чувствовала себя немощной, будто более ни на что не годилась, кроме как сидеть взаперти и горбатиться над текстом. Мужчина говорил, что она полноправный член отряда, при этом относился к ней, как к безмозглой девчонке: вечно умалчивал, хитрил, хоть и видел, как Лэйн нелегко ассимилироваться в новой обстановке. Она не привередлива, она была готова стоять на коленях, выражая свою рабскую покорность — все ради высшей цели. Она поддерживала Анну в трудные моменты, выражала соболезнования Грегу, потерявшему лучшего друга, хоть и не испытывала сожаления ни к одному из них. Да, она стратегически выстраивала свои поступки, чтобы достичь собственных целей. Кто-то мог бы назвать ее эгоисткой — Лэйн соглашалась с тем, что после трагедии мало походила на эмпатичного человека. И тем не менее она проявляла заботу к другим. Разве этого недостаточно? Девушка никогда не забудет о том, как испуганно отряд выглядел после ее вылазки в кабинет Дмитрия, как тихо они шушукались, когда она проходила мимо, как отворачивали взоры, будто стыдились признавать, что знакомы с ней. Генерал, наверное, что-то наговорил. Они молча презирали Лэйн за черствость, будто она виновата в том, что происходило в ее голове. Вели себя так, словно они — святые, хотя первые отвернулись от нее в момент слабости. Лицемеры. Посмотрели бы на жителей Роткова, местные не отличались от нее самой: когда на главной площади несли тело погибшего мужчины, первым, о чем те заволновались, стало то, что зараза могла просочиться в город. Никто его хладное, изуродованное тело не оплакивал — всем своя шкура дороже чужой. Но почему-то в итоге виновной осталась одна она. Удобно, наверное, иметь личного жертвенного агнца. Чего далее ожидать? Распятия Христова? Лэйн скривила губы. Оно ведь уже произошло. Она это поняла, когда Кира ей вколола в шею кофеин, а Анна добила дозой амитала натрия. Они решили вывести подозрительную личность на чистую воду пыткой, и Лэйн прекрасно понимала их мотивы. Ей нечего было им предъявить — «Сибирь» часто использовала такие опыты на чужаках. Только вот на чужаках, а не на союзниках. Одним этим действием они показали свое истинное отношение к ней. Если Анна и пыталась быть нежнее с ее оголенным подсознанием во время сеанса, то мужчины своими словами оставили на ее душе рубцы. Лэйн ведь кричала от страха и боли, но Дмитрий и Грег продолжали гнуть свою линию. А что, если бы она не выражала свою покорность все это время? Стали бы они пытать ее изможденный разум до последнего, пока она бы не потеряла сознание от шока? После такой выходки прежнего доверия не появится никогда. Лэйн сконцентрируется на расшифровке Книги, а затем исчезнет из Роткова — уедет или будет убита, значения не имело. Она больше не боялась смерти, Каин ее уже убедил в ее безобидности, и был прав: больнее жизни ничего нет. Ничего страшного: стены ваши, потолок же принадлежал ей. Злость стремительно закипала в венах. Кулаки сжались сами по себе, а брови нахмурились. Приятно знать, что хотя бы презрение Лэйн чувствовала остро. Девушка не понимала, почему стала неосознанно ставить себя на место выше, чем остальные выжившие, так, словно она сама не была таким же смертным человеком, как они. В моменте казалось, будто так и должно быть, будто они и вправду ей не ровня. Взгляд сконцентрировался на глиняной вазе, стоящей у окна. Интересно, если Лэйн сломает ее, станет ли легче? Девушка встала с кровати и медленно подошла к тумбочке. Взяла вазу, предварительно повертела ту в руках. Тяжелая, крепкая. Самое то. Лэйн приблизилась к голой стене в дальнем углу комнаты и, прицелившись, метнула глиняное сооружение о плоскую поверхность. В ушах раздался громкий и острый звук расколотой вазы, но легче не стало. Может, стоило попробовать еще раз? Взор наткнулся на тарелочку, которую Анна использовала для ночника. Взяв ту с комода, Лэйн вновь замахнулась. На этот раз звук был приятнее, осколки тарелки упали на ковер мягче. Похоже, в разрушении все же был свой шарм. Девушка было хотела поискать очередной объект для ликвидации, как услышала стук в окно балкона. Она напряженно выдохнула и резко обернулась на звук — вдруг убийца Амира пришел за ней, когда в поместье, помимо нее, никого? Однако увидев нежданного гостя, Лэйн успокоилась — за стеклом показались знакомые белые крылья. Девушка торопливо подбежала к окну и открыла его. — Каин? Мужчина по-хозяйски зашел в комнату и отряхнул снег с крыльев легким движением плеч. — Я, — ответил он и подошел ближе, встав почти впритык. Смотрел на нее так, будто сканировал эмоциональное состояние. Девушка неосознанно передернула плечами. — Что ты делаешь здесь в столь поздний час? Появилась какая-то угроза? Каин легонько усмехнулся и посмотрел на Лэйн снисходительно. — Нет. Я пролетал мимо и увидел тебя. Решил проверить, вдруг что случилось. А ты тут устроила метание тяжелых объектов в цель. Если так угодно поиграть в дартс, ты могла просто сказать, — он потянулся ладонью к ее волосам. Аккуратно схватился за переднюю прядь и заправил ту за ухо, задержав на волосах пальцы на лишнюю долю секунды, словно не хотел отпускать. — Извини… — Лэйн потерла переносицу. — Многое навалилось. Решила расслабиться. — Тогда ты могла бы просто выпить. — Ты лучше меня знаешь здешние порядки. Для того, чтобы достать алкоголь, мне придется мир спасти, не меньше. Мужчина дернул уголком губ, улыбнувшись. Был согласен. И почему-то от одной его улыбки захотелось засмеяться самой, даже и без повода. С Каином было хорошо. Они стояли вплотную друг к другу, но это не ощущалось чем-то неловким — наоборот, естественным. Он бывал заносчивым, грубым, колючим, как морозный сибирский ветер, но это так гармонично сочеталось с его образом. Каин был идеален во всех своих проявлениях. Мягкая улыбка сошла с его губ, и мужчина посерьезнел. — Одевайся. — Куда? — Лэйн удивленно нахмурилась. — На часах три ночи. Ангел устало выдохнул, закатив глаза, и все же ответил: — Покажу тебе кое-что. Увидев в глазах девушки сомнение, он добавил: — Веришь мне или нет? Ты уже должна была заметить, вреда я тебе не нанесу. Замешкавшись, Лэйн кивнула. Стоило переодеться из спальной одежды в уличную, но присутствие ангела смущало. Она неловко скрестила руки на груди. — Не мог бы ты отвернуться? Он сначала нахмурился, не понимая причины, но когда осознал ее, в излюбленной манере усмехнулся. — Буду на крыше. Как переоденешься, назови мое имя, и я приду. Каин вышел на балкон и резким взмахом крыльев взлетел, оставляя Лэйн в комнате. Всегда он был таким: неразгаданным, непонятным — таким, какими она любила все тайны на своем пути. Она поспешно натянула на себя утепленные носки, термобелье и штаны, а в последнюю очередь надела на ноги военные берцы, которые выделил Дмитрий в первый день. Плотно обвязалась поясом уличного пальто и вышла на балкон. Ночной хлесткий ветер сразу же резанул по щекам, растрепав густые локоны. Каина видно не было, поэтому девушка открыла рот, чтобы позвать его, но остановилась, услышав свист чужих крыльев. Ангел подошел ближе, склонившись над ее лицом, смотрел так, что сердце щемило — лицо его оставалось беспристрастным, но взор теплил душу, заставлял нутро трепетать. Казалось, что они обменивались немыми взглядами несколько минут — для прямого зрительного контакта такой отрезок времени был слишком интимным и доверительным. Наконец, мужчина протянул к Лэйн руки и положил их на воротник плаща. Обмотанная нитью с крестом ладонь четко и уверенно поправила шарф. — Не хватало, чтобы ты простудилась и умерла до того, как переведешь Книгу, — отчеканил он, будто не хотел, чтобы она подумала лишнего, чтобы не приняла его жест за искреннюю заботу. Таким он смешным бывал, этот Каин. Вроде бессмертное, древнее создание, наверное, должен был иметь обширные познания во всех сферах жизни, но порой поступал так глупо, как делали только люди. Неужели считал, что Лэйн поверит в этот фарс, когда в прошлом лицезрела, каким обходительным он мог быть? — Обещаю, что не умру, пока не выполню свою задачу, — она кивнула, решив подыграть. Ангел выгнул бровь, считав в ее тоне сарказм, а затем выставил вперед руки. — Залезай. Утро не за горами, хотел бы успеть показать тебе то, что хотел. Лэйн уже привычно обхватила Каина за крепкую шею и запрыгнула на руки. Носом сразу же учуяла его запах — мужчина не пользовался парфюмом, да и не обладал конкретным сигнатурным ароматом, и все же этот запах казался настолько уникальным, даже ностальгическим, что хотелось уткнуться в изгиб шеи, где заканчивался ворот водолазки, и просто дышать им. Она почувствовала, как пальцы ангела впились в ее плоть сквозь толстую ткань пальто — гораздо крепче, чем в прошлый раз. — Даже не будешь сомневаться? Я же… допустил оплошность тогда, — он стыдливо опустил взгляд. Лэйн посмотрела в его глаза. — Ты ведь пообещал, что подобного больше не повторится. Я тебе верю. Каин утвердительно кивнул и, не говоря ни слова более, резко оттолкнулся от земли. От неожиданности Лэйн сильнее прежнего прижалась к мужчине, зажмурив глаза и отвернув лицо к его груди. — Не бойся. Открой их. Страх присутствовал, и все же Лэйн верила, что фобиям нужно смотреть в лицо. Она приоткрыла по очереди глаза и неуверенно огляделась. Весь Ротков перед ней показался, как на ладони: монастырь, в котором она так часто проводила время, выглядел таким крохотным, а поместье и вовсе стало домиком. В этот момент появилось ощущение, будто все в этой жизни не так уж и значительно, как Лэйн боялась: ни апокалипсиса, ни зараженных, ни отродий вовсе не существовало. Все былые тревоги стали еще менее важными, чем она думала. Нирвана. В лунном свете бледное лицо ангела выглядело еще более отточенным и святым: высокий, сильный профиль отражался голубым свечением, белые волосы мягкими, как облака, прядками спадали на лоб — и девушке подумалось, что простым смертным не должно быть дозволено лицезреть такую красоту и после этого выжить. Смотреть на Каина было сродни тому, чтобы дотронуться до божественного начала самой Вселенной, живительного ее источника. Чем же Лэйн заслужила такой благодати, раз ангел в этот момент принадлежал только ей, благословлял своим присутствием, не ожидая ничего взамен? Похоже, Фортуна все же ее поцеловала. — Нравится? — раздалось над самым ухом. Каин, как и всегда, не мог говорить, как нормальные люди, вместо этого шептал вкрадчиво и тихо, будто хотел одурманить разум и проскользнуть в глубины чужого сознания. — Да. В прошлый раз из-за страха не смогла полноценно оценить то, как расслабляюще может быть смотреть на город с такой высоты. Через несколько минут ангел начал снижаться, чему Лэйн несказанно обрадовалась — в такой мороз, еще и в ночном небе, замерзнуть было даже проще, чем обычно. Приземлившись и встав на ноги, девушка огляделась и поняла, что находились они на крыше заброшенного монастыря, которого раньше она не видела: по архитектуре и строению она предположила, что здание католическое — чем-то оно походило на главный монастырь Роткова, только чуть меньше. — Зачем мы здесь? — Лэйн обернулась к ангелу, все еще держа того за предплечье, чтобы не соскользнуть вниз. Крыша была покрыта ледяной коркой, из-за чего девушке приходилось маневрировать на поверхности ступнями, как на доске для серфинга. — Я ведь говорил, хочу показать кое-что, — Каин взял ладонь девушки в свою и аккуратно потянул за собой. — Пойдем. Мужчина повел ее к высшей точке монастыря, из-за чего ей приходилось наклоняться вперед, чтобы перенести вес тела на верхушку туловища и не свалиться. Благо Каин учтиво следил за ней, поддерживая за талию, когда это требовалось. Когда он наконец остановился, тем самым показывая, что они дошли до места назначения, Лэйн раздраженно сдула выбившуюся из прически прядь с лица. — Почему мы просто не долетели? — спросила она, стараясь сдержать претензию в голосе. Все же если Каин действительно хотел помочь ей забыться, было бы грубо так сомневаться в нем. У него всегда есть план, правда же? — Было забавно наблюдать за тем, как ты корячишься в попытках не упасть, — он ухмыльнулся, и глаза его мельком покраснели. Лэйн на это только фыркнула. — Не серчай, оглядись по сторонам. Девушка последовала совету и осмотрелась. От увиденного непроизвольно раскрылся рот, а глаза расширились. Крыша монастыря представляла собой гористое сооружение, каждый угол здания сопровождался собственной башенкой с окнами, в то время как середина выглядела более пологой, а в самом центре крыши было небольшое углубление с характерными видами разрушения и гниения, в котором они, собственно, и стояли. Лэйн предположила, что ранее там была самая высокая башня, которая из-за природных обстоятельств была снесена. Интересовало, конечно, далеко не это. Ключевым зрелищем был захватывающий дух вид на лес с их высоты: монастырь, пусть и был более миниатюрным, чем главный Ротковский, все же открывал глазу замечательную панораму равнин — с того ракурса, где стояла девушка, был заметен широкий участок заснеженной земли, где не росли деревья, а в конце тропы находился обрыв, за которым виднелось замерзшее озеро. Чем-то это напоминало то место, где Лэйн была с Анной, Грегом и Ником, когда они нашли волка, только в этот раз вид был намного величественнее, нетронутым цивилизацией. Заключал зрелище феномен, о котором девушка могла читать только в книгах — она собственными двумя глазами наблюдала северное сияние, такое яркое, волшебное, будто и ненастоящее вовсе. Пришлось даже зажмурить глаза и открыть их заново — убедиться, что сияние не исчезнет. Пока Лэйн завороженно всматривалась в окрестности, Каин тихо подошел сзади. Его томный баритон отвлек ее от размышлений. — Красиво? — произнес он ей в макушку, и жар его дыхания вызвал табун мурашек от затылка вниз по позвоночнику. Тон его был привычным, но отчего-то девушке думалось, что ему волнительно спрашивать ее мнение. — Очень. Спасибо, что привел меня сюда. Я никогда ранее не видела северного сияния, только читала, что для его появления чистота неба должна быть предельно высокой. Даже не думала, что в Роткове смогу увидеть нечто похожее настолько отчетливо. — Я рад. Может, хочешь присесть? Если посмотреть наверх, можно будет увидеть сам Млечный Путь. У Лэйн сердце в пятки упало. Ей, как человеку научному, о таком оставалось только мечтать. Млечный Путь был виден еще в более редких случаях, чем северное сияние. Она задрала голову к небу и убедилась, что мужчина не врал. Только стоять и озираться наверх неудобно: прилечь, чтобы облокотиться на локти, было бы выгоднее. — Давай, но здесь некуда опуститься. Мое пальто достаточно теплое, но я бы не хотела застудить внутренние органы, сидя на голом камне. Все же я человек. — Без проблем, — Каин пожал плечами и снял свою ветровку, постелив ту в углубление крыши. Аккуратно разгладив ткань по земле, он сел, широко расставив ноги, и похлопал ладонью по месту перед ним. — Так достаточно? Или, может, мне и водолазку свою поверх постелить? Я не замерзну, ты знаешь, — ангел насмешливо оскалился, вернувшись в привычное амплуа высокомерия и ехидства. Лэйн легонько фыркнула и все же расположилась между бедер Каина, облокотившись на его грудь. Неловкость присутствовала, ей стоило отдать должное, но она старалась абстрагироваться от навязчивых мыслей и тех странных ощущений, что разжигали ее существо. Она ведь пришла сюда на небо смотреть, она ведь такой до жути дотошный в плане исследований человек, ей выпала редчайшая возможность увидеть два необыкновенных явления в одну ночь, нельзя отвлекаться на жар, что появлялся в тех частях тела, которыми она прижималась к Каину. Вот Лэйн и смотрела: упорно вглядывалась в белую яркость звезд, пытаясь сфокусироваться на красоте ночного неба, пересчитывала в уме все созвездия, что только знала — а астрономом она себя назвать не могла никак. Все ради того, чтобы игнорировать, каким правильным ощущалось то, как она лопатками упирается в грудные мышцы Каина, как удобно они соприкасаются головами — ее затылок упирался ему в подбородок, и девушка чувствовала каждый выдох мужчины на своих волосах. Смотреть нельзя отвлекаться — где поставить запятую, Лэйн понятия не имела, ведь ангела, как ей казалось, совершенно их ситуация не смущала — он расслабленно смотрел наверх, упершись голыми ладонями в холодную поверхность крыши. Лишь бы только не заметил он ее состояние — потом стыда не оберется. — Тебе не холодно? — спросил Каин, и в тоне скользнула обеспокоенность. — Может, руки замерзли? — Все хорошо, — Лэйн закачала головой. — но руки вправду чуть замерзли. Ничего страшного, я засуну их в рукава пальто… Она не успела договорить — услышав первую часть реплики, мужчина сразу же обхватил ее ладони и стал тереть каждый ее пальчик меж своих горячих, время от времени выдыхая на них теплый воздух, чтобы согреть быстрее. Грудь сдавило от такой заботы. Каин всегда носил на своем идеальном лице маску безразличия, безучастности, но порой, будучи с ней, он раскрывался таким нежным и до жути человечным, что хотелось плакать. После всех недомолвок и разногласий с отрядом подобные добрые жесты казались чем-то нереальным, даже трагикомичным. Взгляд Лэйн вдруг потерял былой блеск, и она отчужденно отвела глаза в сторону. Каин заметил смену в настроении, из-за чего осторожно подхватил ее за корпус и развернул к себе — теперь девушка сидела вполоборота к нему. Он поддел пальцем женский подбородок и повернул ее лицо так, чтобы они могли соприкасаться носами. Лэйн отказывалась смотреть ему в глаза, боялась показаться уязвимой, но мужчину это не остановило. — Что тебя тревожит? Снова вспомнила про тот… инцидент с отрядом? — он нахмурил лоб и наклонился к Лэйн, чтобы их взгляды пересеклись. — Я могу помочь? Лэйн вдруг распрямила плечи и добровольно посмотрела мужчине в глаза. Они сидели так близко, его полные тревоги голубые глаза смотрели в ее опечаленные так участливо, так сочувственно, что девушка смогла решить для себя то, о чем думала уже долгое время. Каин ведь и сам говорил: для них завтрашнего дня могло не наступить, стоило хвататься за любую возможность расслабиться. — Поцелуешь меня? — ровно спросила Лэйн. Ожидала отказа, ожидала, что ангел ей в лицо рассмеется, пошутит что-то про «чувственные ритуалы» и улетит, оставив ее одну, но ошиблась. Взгляд ангела вдруг непривычно смягчился, а на губах появилась понимающая улыбка. — Не так, как это произошло бы в монастыре, когда мы пили гранатовый сок? — Не так, как в монастыре, — она кивнула. Каину повторять дважды нужды не было. Все еще держа повязанную крестом ладонь у ее лица, он медленно наклонился и легонько прикоснулся губами к губам Лэйн, так, что она и не была до конца уверена, что поцелуй вовсе состоялся. Как дотронуться до крыльев бабочки — если надавить слишком сильно, можно повредить чешуйки на крыльях, и бабочка не сможет более летать. Таковой девушка себя и ощущала в его руках — хрупкой, уязвимой, как фарфоровая статуэтка тончайшей работы. Ей льстило, что Каин был так бережен по отношению к ней. В такой момент почему-то даже не хотелось строить теории о том, был ли у него опыт в подобных ласках, кем были его партнерши до нее, существовал лишь этот тихий, нежный обмен эмоциями. Их души робко тянулись друг к другу, поцелуи были целомудренными, даже немного испуганными: они мимолетно соприкасались губами, а потом старались отпрянуть, чтобы через секунду вновь соединиться. Они вели себя так, будто находились в вакуумном поле космоса, и источником кислорода были лишь они сами. Резко вдохнуть, выдохнуть, потянуться к живительному воздуху обратно. Вдыхать слишком много сразу вредно, но и не дышать смерти подобно. Ладонь Каина опустилась на ее затылок, прижимая к себе, и когда Лэйн прошлась пальцами по его ключице, он осмелел: наконец, позволил себе продлить поцелуй на несколько секунд, жадно сминал чужие губы своими, а когда они все же останавливались, упирался лбом в лоб Лэйн, закрывая глаза, словно хотел до конца прочувствовать ту хлипкую связь, что они установили. Девушка и сама набралась храбрости: если ранее могла себе разрешить только руку на чужое плечо положить, то сейчас охотно проводила короткими ногтями по водолазке Каина, очерчивая кости грудной клетки сквозь ткань. Что-то в их динамике переменилось, возможно, исчезли былые ограничения в виде стеснения и неловкости — главным было то, что сейчас они цеплялись друг за друга и испивали друг друга досуха без возможности насытиться. Она обе руки положила на щеки ангела и углубила поцелуй: невиданная решимость с ее стороны. В какой-то момент мужчина отстранился и немного отодвинул Лэйн от себя. Расфокусированным, невидящим взглядом посмотрел на ее лицо и вдруг серьезно спросил: — Ты правда этого хочешь? Сейчас лучший шанс остановиться и обдумать все. Я, очевидно, не обижусь — полетим в поместье, доставлю тебя в целости и сохранности. Обо всем забудем и более не заговорим об этом. Лэйн захотелось улыбнуться. Вот, что ей так в Каине нравилось — в самые неожиданные моменты становился таким уважительным, учтивым. Словно и не понимал ее мотивов. — Правда. Все хорошо. — Тогда нам стоит передвинуться в другое место. Не думаю, что ты хотела бы предаться страсти в такой мороз, — он саркастически выгнул бровь, из-за чего она шутливо закатила глаза. Не говоря ни слова более, ангел подхватил ее под ноги и быстро подлетел к открытому в одной из башен окну. Оказавшись внутри, девушка поняла, что находилась в маленькой аскетичной спаленке, скорее всего, здесь раньше была комната местного служителя — в углу стоял деревянный стол, а у окна располагалась двухместная кровать, накрытая одеялом из шкуры какого-то дикого зверя. На удивление спаленка выглядела опрятной, хоть сам монастырь и был давно разрушен. — Ты здесь порядок наводил? — Лэйн оглянулась на Каина, закрывавшего высокое окно. — Да. Кто бы знал, что моя любовь к чистоте пригодится мне в самом неожиданном сценарии. Ангел вел себя, как и всегда: шутил, пускал саркастичные ремарки, но девушка чувствовала, как тот нервничал. Он неспеша подошел к Лэйн, опустил ладони на ее плечи и наклонился к лицу. Поцелуи его вновь стали целомудренными, нежными, будто и не было того момента между ними на крыше, словно он не пытался совратить ее тогда в монастыре, когда упорно старался вывести на исповедь — наверное, сейчас действительно боялся напугать. Медленными, осторожными движениями он принялся развязывать пояс на меховом пальто Лэйн, а когда оно стало соскальзывать с плеч, мужчина незаметно перехватил ткань и отбросил ее на пол. Получив возможность прикоснуться к телу Лэйн без толстой ткани пальто, как препятствия, Каин возобновил поцелуи и стал невесомо проходиться пальцами по женским ребрам, что выпирали сквозь легкую тесную кофту. Девушка же робко положила ладони на его живот, пересчитывая в подобной манере кубики его пресса. Хотелось поскорее избавиться от дурной водолазки Каина, из-за чего Лэйн опустила руки ближе к поясу его штанов и, нащупав конец верхушки, провела ладонями вверх, оголяя его живот. Ангел сразу же рвано выдохнул ей в губы, и мышцы торса напряглись. — Я думал, у людей инициативу проявлять должен мужчина, — он улыбнулся, подняв руки и позволяя Лэйн снять с себя верхнюю одежду, направляя, чтобы та не задела крыльев. Девушка невольно смутилась, заглядевшись на то, как складно он был сложен: широкие плечи выглядели величественными, а мышцы, пусть и не так сильно выраженные, как у Грега или Дмитрия, красиво перекатывались в лунном свете. Каин был даже более замечательным, чем она представляла. — Уже смущаешься? Что же дальше будет? Мы ведь не прошли и полпути, — улыбнулся ангел, но без издевки. Слава почившему Шепфа за то, что он над ней не насмехался, она бы не пережила такого унижения. — Не вини меня за это, — Лэйн отвела взгляд. Ангел решил не продолжать разговор. Избавив девушку от тонкой кофты, он ладонями схватился за ее талию и опустил губы на шею. Лэйн сразу наклонила голову, млея от аккуратных ласк. В поступках Каина не было ни грамма похоти, привычной, как она думала, всем мужчинам, он целовал и трогал ее так, будто тем самым поклонялся ее существованию, восхвалял ее, как человека. Ангел невесомо очерчивал ее изгибы пальцами, щекотал живот и позвоночник легкими прикосновениями, поцелуи его отпечатывались на коже так, словно следы от них останутся на всю жизнь. Ничего необычного они не делали, но Лэйн чувствовала, как сильно ее влекло к Каину, как рьяно бабочки раздирали грудную клетку от столь умелых жестов. Хотелось дать ему того же, чтобы не одна она чувствовала себя хорошо. Она чуть оттолкнула Каина от своих ключиц, о чем сразу же пожалела — без его теплоты на нежной коже вдруг стало так холодно и неуютно, а соски затвердели сквозь ткань спортивного топа. Ангел непонятливо на нее посмотрел, и брови его нахмурились. — Я сделал что-то не так? — Нет, — она покачала головой. — Я просто хочу, чтобы тебе тоже было приятно. Не успел мужчина ответить, как Лэйн приподнялась на носочках и, отведя его подбородок в сторону, стала осторожно целовать линию его челюсти. Возможно, она делала это неловко, по-детски, возможно, ей стоило вести себя более решительно и раскрепощенно, например, оставить на белой коже засосы, но она не могла так. Не сейчас. Их первый, и, вероятнее всего, последний раз заслуживал быть гуманным и обоюдным. Лэйн казалось, что она не делала ничего возбуждающего — она ведь просто вкладывала в свои поцелуи всю ту нежность, что осталась в ней после трагедии, но то, как Каин шумно выдыхал, хватаясь за ее спину, как за спасательный круг, показывало, что ему такой прелюдии было более чем достаточно. Он прижимал ее корпус к своему, дышал так, будто еще чуть-чуть, и сойдет с ума. Это не могло не льстить. Девушка уже вошла во вкус, хотела зайти чуть дальше, опуститься на чужие ключицы, но мужчина не позволил. Он отстранился от нее слишком резко, обхватив рукой тонкое запястье. — Не нужно, Лэйн, — сказал он и коснулся застежки топа. Легким движением расстегнул его и, поддерживая ее спину, подтолкнул на кровать. Девушка локтем уперлась в лежащий под ней мех, а другой рукой притянула Каина к себе. Мужчина на согнутых коленях наклонился и стал снимать с нее штаны с бельем, а затем резво избавился от собственных. Теперь они были одинаково раздетыми, и Лэйн, смутившись своей наготы, прикрыла грудь и живот руками. Ангел недовольно нахмурился. — Тебе нечего и некого стесняться. Никогда о таком не думай, — пригрозил он и убрал ее руки от тела, после чего переплел их пальцы и пригвоздил женские ладони к кровати своими. Каин осторожно дотрагивался губами лица Лэйн, ее лба, щек, носа — хотел, чтобы ей стало максимально комфортно. Девушке стало даже забавно за этим наблюдать: подумать только, в их первую встречу грубо упрекал ее в том, что она пялилась на него спящего, а сейчас осыпал сотней поцелуев так нежно, будто она могла развеяться в прах в ту же секунду. Поняв, что Лэйн потеряла бдительность, Каин опустил одну из рук ниже, туда, где было сосредоточено все возбуждение, накопившееся в ней за это время. Провел пальцем между половых губ, и она слишком резко выдохнула, не ожидав, что это будет настолько волнительно. Ангел только улыбнулся чужой реакции и вошел двумя пальцами, медленно двигая ими, пока большой палец стимулировал клитор. Она положила ладонь на его затылок, чтобы обрести хоть какую-то поддержку: без нее бы точно распалась на частицы прямо там, в этой маленькой комнатушке заброшенного людьми и Богом монастыря. Теперь Лэйн точно знала, что ангелу заниматься подобным не впервой — он действовал четко и умело, позволял адаптироваться под его темп. Она млела от касаний, от мокрых поцелуев, что покрывали чувствительные ключицы и грудь, от того, как взвешенно ангел подходил к их тесному контакту. Не хотелось думать ни о чем, кроме того, как близко к ней находился Каин, как сладко и по-родному он пах — в этот момент они были рядом, кожа к коже, разве это не главное? Она впервые за все это время чувствовала себя настолько живой и настоящей, чтобы позволять мелочам отвлекать ее. Пусть хоть все испепелится — плевать. Лэйн тихо и часто выдыхала, прикусывая палец, лишь бы не издать слишком громкий стон. Предел удовольствия, что она могла вынести, достиг пика, и она за волосы оттянула Каина от своей груди. — Я хочу тебя, — она прошептала, зардевшись. Боялась, что каждая ее фраза звучит слишком неловко и пафосно. Взгляд ангела заметно изменился: глаза загорелись красным, а выражение лица сделалось почти что хищным. Медленно, как ягуар перед прыжком, он поднялся на меховом одеяле, позволяя Лэйн еще раз восхититься очерченными мышцами, и потянул ее за руку, побуждая сесть рядом. Бедра мужчины были широко расставлены для удобства, и девушка ловко перекинула ногу через его туловище, оставаясь на весу и ощущая, как промежностью упирается в его пах. Одно движение, и она почувствует его внутри. Тело охватило ознобом, а низ живота скрутило от ожидания желанной близости. Сейчас Лэйн возвышалась над Каином, ладонями упиралась в его крепкие плечи, и он смотрел на нее так, словно это он из них двоих смертный — упоенно, неверяще, восхищенно. Девушка медленно опустилась вниз, до самого основания, и оба синхронно выдохнули. Ангел прикрыл от удовольствия глаза, впился пальцами в женские бедра для поддержания темпа, и Лэйн огладила его нежную щеку тыльной стороной ладони, неспешно двигаясь, чтобы привыкнуть к давно забытому ощущению заполненности. Каин льнул к ее касанию, терся о ее ладонь, как изголодавшийся по ласке кот. — Что же ты делаешь со мной? — он открыл глаза и посмотрел на нее уязвленно, открыто. От такой искренней, неприкрытой нежности в голосе Каина хотелось отдаться ему без остатка. Лэйн думалось, что если она прямо сейчас испустит дух, жалеть не станет. Она осознала, что плачет, только когда капли стали падать на грудь. Девушка непонимающе дотронулась до своей щеки, оставляя на подушечках пальцев мокрые следы. Каин перехватил ее ладонь и слизал с нее соленую влагу, после чего стал заботливо сцеловывать слезы с ее щек, продолжая двигаться. — Самая замечательная, — шептал ангел в перерывах между поцелуями. Обнимал Лэйн так нежно, так упоенно упирался своим лбом в ее, разделял с ней все эмоции и ощущения, что узел в низу живота сжимался все крепче. Они синхронно выдыхали друг другу в рот, самозабвенно упивались друг другом, отчаянно прижимались в объятиях, словно мир в эту же секунду мог распасться, и девушка поняла — ни с кем больше она не найдет такого умиротворения, как с Каином. Он словно был создан для нее, все в нем было до мелочей идеально прописано — Лэйн дальше либо только с ним, либо никак. Третьего не дано. Она закончила первая, до крови прикусив указательный палец и задрожав всем телом. Каин последовал за ней, доведя себя до оргазма рукой. Будучи абсолютно изможденной, Лэйн из последних сил свалилась на простыни, отдаваясь приятной истоме. Отдышавшись, ангел заботливо укрыл их обоих меховым одеялом, после чего лег рядом и прижал ее к своей груди обеими руками. Так и лежали: Каин — на спине, Лэйн — подоткнувшись мужчине в бок и положив голову на его грудь. Указательным пальцем вырисовывала незамысловатые узоры на чужих ребрах, слушая ангельское сердцебиение. Ровное, стабильное. С Каином и вправду так хорошо — он рядом, усмиряет ее тревожность одним присутствием. Ее островок твердой почвы среди топей. Без слов ее поддерживал в тяжелых обстоятельствах, ровно как и сама девушка поддерживала его после той стычки с Пилеоном во дворе у поместья. Лэйн недолюбливал как сам Ротков, так и отряд, который должен был стать ее оплотом и ориентиром в условиях апокалипсиса, в то время как Каина презирали собственные сородичи — что ангелы, что демоны, что сами Небеса. Сошлись две одинокие, отвергнутые всеми души, старались, как могли, найти уют хотя бы друг в друге, согреть обледеневшее сердце о слабо колышущийся огонек напротив. «Вот такие мы с тобой. Брошенные.» Лэйн очень хотелось сказать это ангелу, только вот вслух произносить подобное страшно до дрожи в руках. Что, если она сама себе это надумала? Вдруг только Лэйн оказалась покинутой всеми, пока у Каина все в жизни было намного лучше, чем ей казалось? Она ведь его вовсе не знала, по крупицам собирала пазлики про его прошлое, чтобы хоть какую-то картину для себя составить. Только вот получавшаяся мозаика на соплях держалась, пазлики кое-как друг на друга крепились, образовывая огромные бреши. Собрала одну детальку — появились еще две, которые стоило найти для объяснения первой. Лэйн выбралась из чужих объятий и отвернулась к мужчине спиной. Высокое окно перед ней открывало вид на молчаливый и меланхоличный лик белого полумесяца, и девушка вдруг осознала, как сильно видела в нем себя: луна ведь точно так же, как она, крутилась вокруг своей оси в полном одиночестве, преследуя цель, которая, возможно, не была известна и ей самой. У луны ведь и спутников нет, она обречена выполнять свою роль без возможности остановиться. Так могла ли Лэйн верить хоть кому-то в этом проклятом мире? Каин ведь вполне мог предать ее хоть на следующий день, как и отряд, подставить под удар в самый ответственный момент. Не могло ведь получиться так, что жители Ротковского поместья поголовно лицемеры, а он один хороший и надежный. Лэйн не была наивной юницей, ни за что не поверила тогда Каину, когда тот сказал, что может понять ее чувства, принять ее такой, какая она есть. До смерти красивый, величественный ангел, имя которого имело темную историю, поймет обычную смертную с алекситимией ? Поверил — проверяй. Места, которых минутами ранее губами касался Каин, вдруг неприятно зажгло. На самом ли деле он был искренним с ней тогда? Вдруг на ней Иудин поцелуй? Знала ведь, что ангел опасен, доверяться ему непозволительно ни в коем случае, а теперь жалела. Могла ли Лэйн себя винить за подобную слабость? Она, как и Анна пару дней назад, была уязвимой и в моменте была готова на все, лишь бы хоть на секунду почувствовать, что может на кого-то положиться. Горячая слеза провела свой путь по носу и упала на льняную ткань подушки. В душе, как и всегда, зияла пустота, но тело действовало по собственным правилам. Лэйн даже не хотела ничего с этим делать — лишь застыла на боку, вперившись пустым взором в точку на стене. Теплая рука обвила талию Лэйн, прижимая к широкой юношеской груди. Девушка напряглась, не оборачиваясь, и все же позволила себя обнять. Любимые губы невесомо коснулись кожи шеи, и убаюкивающий голос над самым ухом прошептал: — Не думай. — Как я могу быть уверенной, что ты не предашь меня? Для тебя нет никаких преимуществ в том, чтобы помогать мне. Хватка Каина стала крепче, и он прямо ответил: — Я слов на ветер не бросаю. — А вот пассажирам твоим не так сильно повезло, — невпопад выпалила Лэйн и тихо рассмеялась, на что Каин недовольно фыркнул. — Засыпай уже. Когда Каин так заботливо прижимал ее к себе, одними жестами выражал свою надежность, Лэйн не могла ослушаться. На душе разом стало спокойно, и она закрыла глаза. Нет резона глодать себя заживо, когда есть на кого положиться. Лэйн очень надеялась, что так и было.