_§_

      Благоприятный вечер в довольно спокойный год собрал в «Доле ангелов» всех ценителей вина. Чарльз вместе с Нефрурой справлялись отлично. Хотя женщина подумывала нанять ещё одну разносчицу, поскольку «жить» в таверне, забив на работу в Гильдии искателей приключений, не хотелось вовсе. А ведь в детстве было немножко наоборот… эх, былое, былое, а посетители сами себя не обслужат. Шестипалому велено играть весёлое, для танцев. Пока идёшь с пустым подносом за новым заказом, можно и потанцевать. Комплименты, аплодисменты. И нескончаемые разговоры, где-то громкие, где-то тихие.       — Добрый вечер, дорогие мои, — тушёное мясо, красное вино и одна «Полуденная смерть», — угощаю, — Розария только кивнула, а Кэйа ухватил протянутую ладонь и легко поцеловал пальцы.       — Добрый вечер, миледи, — как всегда, лукавая улыбка и острый взгляд. Как же быстро этот мальчишка стал мужчиной. — Ничего интересного не происходило? — бокал с коктейлем легко подхватили.       — О архонты! Не говори со мной о работе, — женщина быстро оглянулась, а затем ловко взъерошила его волосы.       — Ру! — нужно было постараться привыкнуть к таким выпадам. Но у Кэйи почему-то не получалось. Пару лет назад он любил этот жест заботы, однако теперь предпочитал избегать этих тёплых, слегка грубоватых рук. Бесполезно говорить, что его репутация пострадает из-за этого. Хотя и тянется она к тёмным волосам редко. — Обидно, мне ведь интересно, как ты поживаешь, — зато любимый коктейль не пострадал от таких резкостей. Женщина убрала руки.       — Старость не радость, жизнь проносится перед глазами, а детям я уже не нужна, — Нефрура рассмеялась.       — Рура! Ещё вина!! — один из нечастых посетителей решил разгуляться. Дедуле стоило поберечь здоровье, но Ру прикусила язык. Нечего действовать во вред делу.       — Иду! А вы отдыхайте, — напоследок вздохнула. Хотелось узнать, пусть ответы и будут туманны, как эти двое поживают. Ещё бы с красавицей Джинн пересечься. И с Эолой увидеться. В принципе, завтра в библиотеку. А пока надо успеть отвечать на вопросы о том о сём.       Розария много не думала о временной хозяйке таверны. Да, временной. Дилюк Рагнвиндр отсутствовал второй год. Путешествие, да? К тому же аристократы становились совершеннолетними два раза. Сейчас как раз сыновьям Крепуса двадцатый год пошёл. Но пока Дилюк не вернётся, за таверну отвечает Нефрура. Кэйя оставил это право за ней: прибыль то возросла. Он и епископа Шимуса просил отвечать за винокурню и особняк в самом Мондштадте. Убедить, как ни странно, не получилось. Не хотелось, чтобы задавали лишние вопросы.       Старость не радость? Жизнь проносится перед глазами? Какие глупые шутки для человека двадцати семи лет. А под детьми подразумевались они… не только Кэйа и Дилюк, та же Джинн, почему-то Эола Лоуренс, даже Розарии перепало бескорыстной, оттого бессмысленной заботы Нефруры. Кэйа уважал Нефруру, но никогда не считал себя её любимчиком. Им всегда был Дилюк. Хотя утверждать с полной уверенностью он боялся.       В день смерти отца, когда Кэйя и Дилюк сразились… ему оставалось только защищаться. Разгневанный человек в горе опасен, нападать на него было ещё опаснее. Особенно когда он пустил в ход свой Глаз Бога. Смешно! На винокурне был только один человек с другим Глазом Бога, но этот человек предпочёл лишь наблюдать. Маат-Нефрура. Стояла и смотрела. Но не отрывала взгляда. Честно, он и сам не помнил, как они тогда разошлись. Только Крио Глаз Бога… и эмоции, и чувства. Их развели в разные углы дома, именно им винокурня и была. А не пустующий сейчас особняк. И Нефрура пришла к нему; без ран не обошлось.       Кэйа цокнул, кинув на высокий силуэт полный эмоций взгляд. Розарии не показалось, но за этим интересно наблюдать молча. Мясо и вино — пища богов. Нефрура не вызывала подозрений. Только один раз сестра церкви напряглась в её присутствии. Пища богов? Да, сорвали эти слова с языка, хотя Розария не сказала бы вслух. Вот и сейчас, незаметно, сливаясь с местом своей временной работы, женщина подошла подлить вина. Не мало, не много. Идеально, чтобы посетительница осталась довольна.       — Барбара говорила, что ты собираешься на Хребет, — заставила её задержаться.       — А, да, хочу присоединиться к исследователям. Есть у них одна загадка, может, и Принца мела заинтересую, — Ру слегка виновато пожала плечами, поскольку знала о некоторой противоречивости сестры по отношению к Альбедо. А ещё она любила слушать хор, что Розария также не желала понимать.       — Жаль, мне хотелось пригласить тебя поучаствовать в экзамене Ордо Фавониус, — поскольку таких Анемо катализаторов надо ещё поискать. Лиза зря никого не хвалила, а в академии Сумеру ещё и лично видела, сколько усилий Нефрура прилагала, чтобы стать лучшей в боевой магии. Так они это называют?       — С каких пор капитан кавалерии имеет такие полномочия? — ах, да, отношение к Ордо Фавониус у Ру и Дилюка было схожим. Насколько? Кэйа знать не хотел. — Или это добрый намёк? — Ру усмехнулась. Обернулась, найдя Сайруса, чтобы просверлить начальника недовольством и вредностью: — Ладно, пусть веселится, — если начальство прикажет, деваться некуда. Слишком муторно отказываться при официальном запросе. К тому же не случись той грязной истории с освещением смерти дяди Крепуса, из двух путей она бы выбрала Ордо Фавониус. Передумала быстро. Вот ещё одно доказательство того, что Дилюк был любимчиком.       С другой стороны, Кэйа почти ничего не знал о ней, пока та не вернулась из Сумеру вместе с Лизой. Отец был рад, некоторые люди шептались за их спиной, мутная история молодости Крепуса. А Дилюк хотел просто обрадоваться, но был обижен. Теперь от этого смешно. Хотя можно понять: человек, который о тебе заботится почти каждый день, вдруг исчезает, а отец может лишь объяснить, почему так получилось. А вернувшаяся в Монд спустя девять лет Ру одарила добрым отношением и его. Хотя на это Дилюк не обижался, он был рад, что они подружились.       Народ расходится, Розария тоже ушла. За кем-то пришла жена, ворчунья, но никак не решится отругать гада. Или, может, нерадивому муженьку достанется с утра? Чарльз уходит раньше, потому что Нефрура настаивает убрать здесь самостоятельно. Кэйа давно не предлагает свою помощь, даже из вежливости. Надо будет, попросит. Это её правило в их общении. Остаётся только ноги на соседний стул закинуть, пока моют пол. На стол закинешь — прилетит, хорошо, если не мокрой тряпкой. Ведёт себя как старшая сестра, но Кэйа таковой её не воспринимает. Или воспринимает? Он старается не думать, чтобы не нарушить идиллию их отношений. Несмотря на отсутствие Дилюка, Нефрура не стала топить второго сына Крепуса в заботе и любви. Всё оставалось по-прежнему. И это прекрасно, потому что меньше всего Кэйа хотел бы быть чьей-то заменой.       — Напился? — уже и переодеться успела. В таверне платье, а вне её — прилегающие к ногам штаны и блузка на размер больше. Ру прекрасно знала, что от избытка алкоголя страдало только тело Кэйи, а разум оставался предельно ясным. И всё же болтал меньше, боясь сказать лишнего.       — Нет, — улыбнулся, непривычно ласково и просто. — Аделинда сказала, ты сегодня на винокурне ночевать будешь. Решил подождать, — встал, заметно, что чувство равновесия его подводит.       — Провести тебя под ручку? — Рура рассмеялась. Всегда сдержанный смех. Раздражает. Некоторыми нотками напоминает его. И подставила ведь руку, но тут же убрала: — Ай, если кто-то увидит, нехорошо получится, — и как прикажите понимать? Заботится о его репутации?       За полночь. Фонари гаснут, людей почти нет. Они желают спокойного дежурства рыцарям у ворот, проходят мост. И Кэйа всё же хватается за плечо, но не подходит вплотную. И действительно интересуется её жизнью: сильно ли устаёт? нормально ли ест? хватает денег, если не имеет зарплаты в таверне? удобно ли ей помогать Аделинде? Кэйе легче воспринимать их сёстрами, хотя Нефрура приходится племянницей главной горничной. Тётя была поздним ребёнком в семье, разница в возрасте у них относительно маленькая. В форме искательницы приключений Нефрура могла сокращать дорогу, что было чревато ещё большими задержками выполнения заданий. Сейчас же она упряма шла по освещаемому и охраняемому пути.       — Я не настолько пьян, чтобы не суметь защитить тебя… — в случае столкновения с хиличурлами.       — Зато я слишком устала для поздних приключений, — и всё же она могла быть нудной.       Сверчки и прочие насекомые нисколько не раздражали, даже убаюкивали. Но Кэйа упрямо тащил её то к яблоням, то за мятой. Вспомнилась юность, поздние тренировки, смешная история о споре отца и Нефруры, которая перепила Крепуса на деньги. Дойдя до поселения у винокурни, Кэйа замолчал. Он всё ещё держался за плечо, но на расстоянии. По его мнению, Нефрура устала больше, чем он опьянел. Это она чуть не падает, стоит утянуть немного в сторону. На пороге двора, где стоят две сосны, женщина спотыкается, падает, но поймана в последний момент.       — И кто тут пьян? — Кэйа собой доволен, вон как улыбается. И придерживает, на весу.       — Ага, надышалась, — а ещё вредной может быть! Как-то она отталкивается ногами от земли, что продолжает падать, утягивая капитана за собой. Кэйя мужчина гордый, но честный. Зашипел, потому что костяшкам и в перчатках больно. Неблагодарная женщина!       — Ру, ты злая, — теперь они валяются на каменной площадке и смеются.       — Прости, прости, дурной порыв был, признаю, — а затылок болит! Аж скулить охота. — К утру твоя одежда будет как новенькая, честно, — а в ответ то ли фырк, то ли хмык. Ещё чуть-чуть, и она действительно уснёт на этом камне. Ночь не такая холодная, чтобы пожалеть на следующее утро.       — Молодой господин Кэйа! Ру! — открылось окно со второго этажа, комната Аделинды, где иногда ночует и Нефрура. Женщина тяжко вздохнула. Во-первых, ночь, люди спят. Во-вторых, как дети малые! Если бы она сама не хотела спать, умилилась бы. Кэйа встал, отряхнулся, пока Ру смотрела на звёздное небо и лепетала себе под нос про какую-то там красоту. Ухватилась за протянутую руку не сразу и сил помочь поднять её особо не приложила.       — Миледи, я недостаточно силён, чтобы поднять такую пушинку, как вы, — обворожительная улыбка — оружие страшное! Хочешь, не хочешь, а посчитаешь за комплимент, бурча в ответ благодарность.       Кэйа действительно идёт спать, ненадолго останавливаясь у лестницы. За столом на первом этаже Нефрура просматривает документы, видимо, по производству, продажам и поставкам алкогольной продукции. Он оставил это на Эльзера. Тот явно спал, поскольку эти двое друг другу доверяли в данном вопросе. Вспомнился шуточный, почти, диалог. Кэйа сказал, что был бы рад, будь она его сестрой.       «Зато у тебя есть брат, — не думая, ответила Ру, и поспешила добавить: — Не хмурься. Несмотря на ваше плодотворное, — усмешка, — общение, вы дорожите друг другом. А потому напивайся, пока можешь, я же тебя не берегу», — и к чему были последние слова? Да что она знает? Хотелось упрекнуть, но в этих светло-зелёных глазах действительно таилось некое знание. Пусть так. Не хочется ссориться с ней.       А наутро одежда действительно была чистая. Но отблагодарить некого, ушла. Если с ней что-то случится, он не виноват. Это ведь не нужно будет объяснять одному юнцу? Интересно, Дилюк сильно изменится в своём путешествии?       §       — Догоню! Догоню!! Догоню! — десятилетняя девочка с копной чёрных, как смола, волос, гонялась за маленьким господином. Они играли часто, потому что в первые годы жизни мальчика девочку к нему толком не подпускали. Только если рядом был господин Крепус. Тот очень любит хвастаться малышом, пока Ру поддакивает: Дилюк милый, Дилюк смешной, Дилюк молодец, умный мальчик, Дилюк вырастет большим и сильным… кто любил маленького господина больше, чем эти двое? — Не беги туда! — не мешай людям собирать виноград… чуть не сказала она. Тяжело маленькому ребёнку влиять на другого маленького ребёнка. Откуда этот постоянный страх сказать что-то не то?       Рура побежала в виноградники за ним, не переставая говорить. Пусть взрослые знают, что маленький господин где-то рядом бегает. Выбежала на другой конец, осмотрелась по сторонам.       — Дилюк! — нотки беспокойства. Ещё и треснется где-нибудь. Пусть дядя Крепус и говорит, что они всего лишь дети и всякое для них нормально, но волнения от этого не меньше. Если Дилюк плачет, ей тоже хочется.       — Ру-ра! — позвал Таннер. И послышался детский смех. Хоть и высокая для своих лет, а виноградники всё ещё выше неё.       — Рю-у-у! — позвал Дилюк. И сначала девочка запуталась в сторонах. Прибежала, запыхавшись. А Дилюку всё смешно! И Таннеру!       — Вы чего? — Рура нахмурилась. Мальчик на руках мужчины потянулся к ней и ткнул пальцем в голову, затем опустил к плечу, к шее. А ей видно?       — Сколько коровок, — да, их здесь много. — У тебя тоже было много, но они уже вернулись к своим друзьям. Им тоже поможем? — Дилюк кивнул. И Таннер опустил его. — Мне надо возвращаться к работе, маленький господин. Справитесь сами?       — Да! — гордый собой ребёнок схватил подругу за ладонь и потянул к кусту винограда, на который они с Таннером высадили божьих коровок, севших на него. Некоторые ещё сидели на том самом листике. — Стой смирно, — важно так наказал. Сосредоточился. Оставалось только думать, что даже она не была таким красивым ребёнком, как Дилюк. Такие щёчки! — У, пусти! Рю! — а затем заставил покрутиться и опустить голову, чтобы проверить, не затерялась ли где ещё одна божья коровка. — Рю, идём, идём читать, — и всё же деятельный малый. Говорить нормально научился, только в силу лет сложные слова пока не даются. А Рю… как начал так называть, так теперь всегда будет? Хотя она уже привыкла.       Обеденный сон. Как же хорошо, что Дилюк ценит его. Вот она не ценила, а теперь школа, помощь тёте, Дилюк… пока после тяжелого дня засыпается быстро. Детские книжки уже не заходят, зато энциклопедии нравятся. Засыпает под объяснения. Вот и сейчас они читали историю Ли Юэ; своих соседей стоит знать! И пока она пыталась объяснить то, что малыш не понял, хотя сама не особо поняла, успел уснуть. Дилюк, Дилюк.       — Дети?! — постучавшись, зашёл Крепус. И тут же стих. — Уснул? — мужчина улыбался тепло и широко. Он подошёл тихо, взъерошил смольные волосы, а затем осторожно взял сына на руки, чтобы отнести его в комнату. — Уроки сделаны? — в ответ кивок. — Молодец, — даже если бы и не сделала, не ругал бы. — Тогда побежишь помогать Аделинде? — Крепус усмехнулся: то, чем не хотела заниматься её мать, нравится ей куда больше, чем перспективное будущее. А ведь умная, память хорошая. Так нет, ей тут хорошо, физический труд в почёте.       — Обещаю много не работать, — девочка поднялась с дивана и поспешила к двери.       — Хорошо, — хозяин дома поцеловал сына в лоб, пока тот время от времени морщил нос, прижимаясь к отцовскому плечу.       §       Самый большой город — сердце Сумеру. Лиза не жалела потратить два года на подготовку к изучению будущего места жительства и подготовку к поступлению. Однако после зачисления всё оказалось куда проще. Попала на первый год вместе с милашкой Рурой. Она старше на три года, но они часто сталкивались в библиотеке при школе в Мондштадте. А теперь они были на одном курсе, но в разных группах. Если Лизу интересовало познание мира, то Нефрура стремилась к силе.       Честно, юной ведьме было интересно, почему Нефрура вдруг пропала, но до истины не докапывалась. Краем уха ловила слухи, но не грузилась ими. Хотелось подойти первой, но новая знакомая советовала держаться подальше от Нефруры и её компании, и вообще ото всех, чья униформа имеет небольшие, но дорогие знаки отличия. Девочка, которую она знала как племянницу главной горничной в доме уважаемой семьи, сама оказалась дочерью другой уважаемой семьи. Из Сумеру.       Можно было подумать, что Нефрура её не узнала или игнорирует. Но девушка просто никого не замечала. Водилась с тройняшками из другой богатой семьи да училась усердно. Месяца три. Пока они не столкнулись в библиотеке. В прямом смысле. Но никто не упал. Рура схватилась за талию Лизы, и та устояла на месте. Обладательница Электро рассмеялась первой, потом и Нефрура. А затем стала всматриваться в соученицу.       — Лиза?! — отпрянула. — Лиза! — а потом обняла, крепко-крепко.       — Смотрю, у нашей милашки появился Глаз Бога, — хотя его Лиза заметила с самого начала. Анемо Глаз Бога. — А ведь не любила говорить на эту тему, не хотела. Всё о Дилюке, да о Дилюке, — старшая рассмеялась, но в кулак. В библиотеке нужно соблюдать тишину. А то выставят.       — Это не совсем приятная история. А у тебя Электро Глаз Бога? Очень подходит, — пары закончились. Можно выйти в сад и там поговорить. Никто им не мешал. Даже тройняшки на горизонте не показывались, Лизе от этого легче. Она заметила, что их милашка Ру совсем не такая, какой кажется. Она очень устала.       — Ты изменилась. Стала сильнее, больше не похожа на ведомую, — ведьма призналась честно. И в ответ вздохнули.       — Очень долгая история, — голос тихий, слышно, нет ли рядом постороннего. — Хочу всё рассказать, что знаю, тому, кто не осудит, — и Лиза была таким человеком. Она сняла шляпу и положила голову на плечо Ру.       Слухи о романе Крепуса и Миранды, матери Нефруры, были правдой. Они собирались пожениться. Но Миранда не нравилась старому Рагнвиндру, отцу Крепуса. Что произошло между этими тремя в один момент, Нефрура так и не разузнала. Но мать, отправившаяся на задание в Сумеру, вернулась тяжёлой. Ну, беременная. Конечно, ни о какой свадьбе речи не шло. Простить измену тяжело. А старый Рагнвиндр не мог допустить такого пятна на истории их семьи. Бывшие возлюбленные не виделись четыре года. Но в один момент Крепус почему-то решил встретиться с Мирандой. В тот самый день, когда женщина решила покончить с собой и с жизнью дочери. Может, когда-то Миранда и любила Нефруру, но это не имело значения. Крепусу удалось убедить женщину не трогать дочь, но сама с крыши сбросилась.       Нефрура была замечательным ребёнком. Бегала за Аделиндой хвостиком, всё помочь старалась. Крепус смотрел на девочку и в чертах лица узнавал Миранду, но только этим ребёнок на мать и похож. Честно? От души отлегло. Несмотря на ворчание старого отца, он хорошо относился к девочке, даже слишком. Но иногда и у старого Рагнвиндра было желание похвалить ребёнка, сказать что-то хорошее. Возможно, часть вины была и на нём. Но он боялся, что существование ребёнка Миранды может поставить под вопрос судьбу их рода.       Крепус привёл в дом Миражанну, просто Жанну. Нефрура с первого взгляда прониклась восхищением и уважением к этой красивой и сильной женщине. Но избегала.       Эта часть истории не касалась того, к чему они пришли сейчас, но Лиза продолжала слушать. Ей казалось, она понимает Ру. И это подтвердилось.       Госпожа Рагнвиндр тепло приняла ребёнка, бегающего за горничными. Она знала всю ту мутную историю. И не могла винить девочку. Особенно такую красивую и старательную.       — Хочу дочку и сыночка, и чтобы у них были такие же мягкие щёчки, — женщина ласково потрепала те самые щёчки под смех мужа. Беременная, и эта новость обрадовала весь дом. Даже Нефруру. Она подумала, что госпожа перестанет уделять ей столько внимания, сколько уделяла сейчас. Но так было правильно, а потому подобная мысль нисколько не задела Нефруру. Аделинда хорошо её воспитала. — Будешь им хорошей подружкой? — пока ещё только третий месяц.       ***       — Бьётся! — какой буйный малыш. Родители нарадоваться не могут. Аделинда улыбается: Крепус стоит на коленях, прислонив голову к животу супруги. Уже скоро на свет появится маленький господин или госпожа. Прячась за юбкой тёти, Рура старается не смеяться. Дядя Крепус совсем размяк. А вот госпожа смеялась так громко, что слышала вся винокурня. Стоит признаться самой себе, таким родителям сложно не завидовать.       Только вот роды прошли не гладко. Сначала начался бред, затем отступил. Пару дней — и госпожа умерла. Лиза открыла глаза и посмотрела куда-то вдаль. Понятно, что испытывала маленькая девочка, которой до этого перепало много любви. Понятно, почему господин Рагнвиндр так к ней привязан, почему она так любила возиться с Дилюком, и как это повлияло на её жизнь. А что было дальше, она знает. Вот только в один день всё изменилось.       Оказалось, что Миранда написала отцу своего ребёнка. Но судьба того письма в руках родного отца оказалась под вопросом. Старший сын своей семьи, когда его жизнь была на волоске, пришлось обыскать все вещи. Конечно, из рук смерти мужчина выбрался, к нему были претензии со стороны родителей. И хорошо, что не успели его женить на девушке из хорошей семьи. А что насчёт судьбы возможной внучки? В Мондштадт отправили второго сына, которому предстояло всё выяснить и привезти ребёнка, если та действительно связана с ними.       — Он явился неожиданно, и дал пару дней. Странная особенность их семьи — родимое пятно между лопатками. С каждым поколением становится всё меньше, а пока является лучшим доказательством родства, — Ру считала это глупостью. — Я не ходила тогда в школу. Несмотря на то что я дочь свободного Монда, Варка не собирался им противиться. И дядя Крепус… не знаю, стал бы, но попросила не вмешиваться. Я держалась, уложила Дилюка спать, а потом вышла во двор винокурни и расплакалась, — долго плакала, хотелось кричать. Однако новоиспечённый дядя не дал с ней сюсюкаться, хотя и сам не кричал, не велел прекратить. После он оказался самым адекватным и самым любимым членом семьи из Сумеру. И всё же она так не хотела покидать свободный Монд, как будто крылья подрезали. Видимо, богам этого было достаточно, чтобы дать Глаз Бога.       — И всё же удивительно, — потому что оправа на нём, как у любого другого мондштадтского Глаза Бога, только крылья слегка приподняты, шире расправлены, если можно так сказать. Чтобы заметить, пришлось сощуриться. — Какие планы на будущее? — Лиза выпрямилась и надела шляпу.       — Первенец первенца является главным наследником рода, но сейчас идёт процесс официального отказа, с некоторыми нюансами, — ей стало легче, вот и славно. Лизе нравилась улыбка малышки Ру. — Закончу академию в два года, — как славно, — а дальше… — девушка опустила голову.       — Вернёмся в Мондштадт? — Лиза улыбнулась. — Жизнь коротка, не обременяй себя непосильными заботами. Если ты осталась дочерью ветров, то вернись домой, — и всё же иногда она говорила слишком красиво, слишком пафосно. Рура рассмеялась. Несмотря на огромный страх подруги перед возвращением, Лиза решила, что не будет рассказывать всех подробностей, спугнёт ещё. Хотя милашка Кэйа ей понравится!       §       — Оливка, да? — в честь успешного окончания обучения Лизы в Мондштадте решили организовать праздник. Поскольку вместе с Лизой прибыла и делегация в лице некоторых профессоров и некоторых лучших студентов. Ну знаете, интересно им, есть ли в Монде ещё одарённые дети? Среди делегации затерялась и Нефрура вместе с тройняшками. Сейчас она крутилась в оливковом платье, по моде Сумеру. И с оливковой кожей! — Однотонная, как бабуля, — Лиза усмехнулась.       — Да, не хочу забирать внимание у главной звёзды, — Лиза пришла в отель «Гёте» уже при параде. Ещё утром увиделась со всеми, с кем хотела, пока Ру боялась и шаг за порог сделать.       — Считаешь? — сегодня ведьма даже с любимой шляпой рассталась, только волосы украсили маленькими бутонами роз.       — Ты просто великолепна, — они встали у зеркала вместе. Так бы и провели время за разговорами ни о чём, пока тройняшки не стали настойчиво стучать в дверь. Весёлые ребята, всю дорогу до особняка Рагнвиндров не умолкали.       А перед дверью в большой зал Нефрура замерла, отошла к стене. Гостей поприветствовали аплодисментами, а те отвлекли собой всех от пока не показавшейся Лизы. Вряд ли заметят, что не хватает ещё одной гости.       — Плохо? — Лиза потянулась к подруге, а та накинула на голову шаль.       — Не хочу идти. Там Варка, дядя Крепус, Дилюк. Джинн и Эола выросли, да? Такие красавицы стали, — в последнем Рура точно не сомневалась. — Они-то меня не помнят. И это хорошо?       — Джинн о тебе знает, я рассказывала во время каникул, — никакой вины Лиза не чувствовала. Да и не в чем тут винить. — Я постою рядом, — и тоже прислонилась к стене. Фиолетовый и оливковый. Такие любимые Сумеру цвета, несущие в себе много смысла. Один являет собой богатства Сумеру, другой — символ чего-то тайного, самого познания, истины, исключительного. Лиза исключительная. Было бы неплохо быть, как Лиза. Пока не вспоминаешь, почему она такая. Осознание того, что в своё время Лиза тоже доверилась Ру, придавало сил.       — Нет, иди, я за тобой, — она спустила шаль к локтям.       — Следом, — Лиза двинулась в зал. Да, возможно, прячься она за ней, хотя не меньше ростом, её не заметят.       Она бегала здесь маленькой, когда Аделинда отправляла горничных на большую уборку. А теперь Ру предстояло держать голову прямо, не задирая, не опуская. Профессора обернулись с улыбками на лицах, тройняшкам уже перепало похвалы.       — А это? — они подошли к лицам Мондштадта. Варка признал её. Хотя до его реакции уже послышались шёпотки. Она напоминает Миранду. Но профессора не замечали шепотков. Один из них только поспешил представить Нефруру.       — Наш лучший боевой маг в своём поколении, Маат-Нефрура из семьи Хоремхатт, — лёгкий поклон, скрестив руки на плечах, она ведь воспитанная девушка. А на груди Анемо Глаз Бога, как любой другой в Мондштадте. Почему-то в горле стал ком, Варка чувствовал себя виноватым перед ребёнком, но больше этого ребёнка не было.       — Профессор, мы с почтенными господами Монда знаем друг друга. Если вы не против, я хотела бы прогуляться и не мешать вашим беседам, — улыбка на лице тоже часть этикета, но дяде Крепусу она улыбнулась чуть-чуть шире. Рагнвиндр своим глазам не верил. Он переглянулся с Варкой, и тот дал добро.       — Ты выросла, — они отошли, но оставались под наблюдением многих глаз. Хотелось обнять не чужого человека, а нельзя. — Это был сюрприз или… — или маленькая месть? Кто знает, как изменилось её мышление. Но Крепус был рад. — Лиза тебе обо всём рассказывала? — кивок. И о чём им поговорить. О ней? Только не здесь. — Какие планы на будущее? Останешься? — а красивая девушка привлекала внимание рыцарей, сверстников. Но не обращала внимания на них. Всё её внимание отдано одному человеку.       — Надо бы сначала тёте на глаза показаться. Хочу податься в Ордо Фавониус или в Гильдию, но ещё думаю об этом, — даже если она пошутит про работу горничной, дядя Крепус не поймёт. Глаз Бога, она знает, что такому дару он не даст пропасть зря. Но мать была искательницей приключений, так что этот вариант тоже не особо нравится. Однако иметь дела с Варкой Ру тоже не готова, она всё ещё таит эту детскую обиду, хоть так и не кажется. — Пройду стажировку и там, и там, наверное, — но выяснять это надо с Варкой и Сайрусом.       — Хорошо. Если нужна помощь и поддержка, можешь рассчитывать на меня, — странно было и радостно заметить, как старший Рагнвиндр гордится ей.       — Отец, — краем глаза Ру видела чьё-то приближение, а теперь могла спокойно рассмотреть троих подростков. Дилюк, справа от него, видимо, Кэйа, а слева Джинн, а за ней пряталась ещё одна маленькая леди.       — Да! Нефрура, они выросли, правда? — они поприветствовали друг друга по этикету своих семей.       — Очень, — быстро согласилась Ру, потому что Джинн казалась нетерпеливой.       — Я очень плохо тебя помню, поэтому позволь представиться, — лёгкий реверанс и ответный поклон с скрещёнными руками. Обе назвали свои имена. Джинн Гун… Гуннхильдр. Она Рагнвиндр без запинки чудом произносит, куда уж там с Гунн… Барбара тоже представилась, и Нефрура улыбнулась маленькому солнышку в ответ.       — А это Кэйа, с некоторых пор он также мой сын, — и этим юношей Крепус тоже гордится. Кэйа протянул руку, Ру пришлось тоже, таков этикет, и поцеловал кончики пальцев.       — Приятно познакомиться, миледи. Вы лучше, чем о вас говорят, — интригующе улыбнулся. Им сейчас по четырнадцать, да? Кажется, Кэйа старше, но, наверное, чуть-чуть. Джинн двенадцать? Выглядит как их ровесница.       — А я не буду спешить с выводами, хотя о вас мне рассказывали много хорошего, — пока она улыбалась Кэйе, чувствовала на себе взгляд Дилюка. Юноша ей не рад.       — Тогда мы можем познакомиться поближе, во время танца, — ей оставалось лишь кивнуть.       Крепус наиграно выдохнул с недовольством:       — Меня опередили, — и второй танец обещали ему.       Сейчас она была выше Кэйи, но в один момент станет немного ниже. И Дилюк чуточку отставал от него. Даже Джинн высокая. И это хорошо. Танцевало много пар, но не танцующие в основном наблюдали за Кэйей и Нефрурой. Сначала они молчали, но потом юноша пошутил про эти неприятные обоим взгляды. Они немного рассказали о себе, по мелочи. Банально, но лучше молчания. Хотя Ру показалось, что и помолчать с ним будет уютно.       — Сейчас оруженосец, хочу поскорее свои семнадцать и стать рыцарем, — а то рыцарь, чей он подмастерье, несколько вредный. Не исключено, что завидует положению в обществе. Кэйа много шутил на эту тему, как будто проверял отношение Ру к подобному повороту судьбы. Оставалось только шутить в ответ про своё положение в Сумеру.       Не успели они разговориться, как пришло время второго танца. С дядей Крепусом они не говорили, уютно и спокойно, только недобрые взгляды портили атмосферу. Почему-то несложно было догадаться, какая грязь лилась из тех ртов. Пришлось заговорить о своём будущем. Она всё ещё была дочерью семьи Хоремхатт, они не отреклись от неё, деньги будут, если нужны. Поэтому она могла себе позволить некоторое время просто погулять. Это необходимо, чтобы почувствовать себя частью Мондштадта, как в прошлом.       — Хорошо, — Крепус всегда на её стороне. — Не забывай, что в моём доме ты не чужой человек, — честно, он был единственным человеком, которого хотелось назвать отцом. Ну, а дядя Мурсили просто лучший дядя.       Танец закончился, и Нефрура подошла к Лизе. Вокруг той крутились тройняшки, потому что им стало скучно. Они расспрашивали обо всём на свете. Однако переключились на подругу, рассыпаясь в комплиментах. Пошутили про молоденьких мальчиков, мол, любительница такого, почти получили подзатыльники — нельзя на людях! А в будущем про молодую кровь будет шутить другой очаровательный дед-пират. Да, да, про повязку не спрашивала. Но надо было с чего-то начинать? Вот и поведали ей про деда-пирата. А она уже надумала героическую рану или неосторожность, по детской глупости! Какая Ру неромантичная!       На третий танец её пригласил Дилюк…       А вот с ним молчать неуютно. Нужно просто заговорить, как наставляла Лиза. Только при виде реального человека, а не образа в голове, как-то не верилось, что он может быть ей рад. И именно в паре с ним Нефрура сделала пару ошибок. Дилюк только губы сжимал сильней, смотрел куда угодно, но не на неё. Хотя со стороны выглядело наоборот! Под конец танца в подобных огню волосах была замечена божья коровка! Но сказать об этом у неё не хватило смелости, как и поздравить с Пиро Глазом Бога.       §       В гости Ру пришла. Крепус очень хотел оценить её способности, не зря ведь профессора нахваливали. Потом ей выпала возможность посмотреть на способности Дилюка. Кэйа подшучивал, но честно признался, что завидует по-белому. За ужином спросил, какой Глаз Бога мог бы подойти ему? Все согласились, что точно не Гидро. От Электро он бы и сам отказался. Но прозвучала интересная реплика:       — Анемо обладает способностью рассеивания, а оно лучше всего подходит Пиро. Хочу Анемо. Было бы здорово, да, Дилюк? — однако брат задумался.       — Тебе не подойдёт, — и обосновывать свой ответ не стал. Кэйа назвал его врединой. Он так и не понял, что такого ужасного могла сделать Нефрура, чтобы Дилюк пребывал в дурном настроении. Отец только раз замечание сделал, и кажется, сделал хуже.       — У них, кстати, стиль свой вырабатывается, — прикрывают друг друга, значит.       — В Сумеру акцентируют внимание на способности выжить самостоятельно, если смекалки хватает на это, могут и людей доверить, — Нефрура предпочитала быть одиночкой. Даже катализатор она запросила особенный.       — Точно! Покажи, не основное ядро, — Кэйя встал из-за стола и подбежал к ней. Девушка вытянула руку и закатала рукав. Браслеты на руках и ногах имели по кусочку от ядра основного катализатора. Это позволяло использовать пару обычных заклинаний без самого катализатора. Драгоценная бирюза Вайюда. — А какое самое сильное заклинание? — восхитился и бросил Дилюку: — Посмотри, удобно же. На мгновение захотел стать магом.       — Подлиза, — заметил Дилюк. И между ними началась словесная перепалка, закончившаяся ничем. Но в ближайшем будущем Кэйа узнает, что для самых безвыходных ситуаций Нефрура создала заклинание, которое забирает весь воздух из лёгких. И сделает в уме заметку: поддразнивать осторожно и в меру. Но для начала нужно эту меру выяснить!       Мальчиков отправили спать. Крепус предложил посидеть на лавочке, во дворе винокурни. Спокойно. Хотя люди начинают много говорить о монстрах, их приходит всё больше.       — Господин Крепус, можно спросить?       — Конечно, — одну руку он положил на спинку лавочки. Просто так было удобно. Ничего не изменилось за девять лет. Привычки те же.       Что спросить? Когда собственная мать угрожала её жизни, произошло нечто странное. И теперь она могла чувствовать эту угрозу жизни. Дядя здоров и полон сил, но над ним будто бы висит беда. Неприятное чувство. Катализаторы к изменениям в окружении куда чувствительнее, чем кто-либо. Но даже Лиза ничего не заметила; Нефрура пыталась её осторожно расспросить.       — Вы ведь здоровы? И… ни во что не впутались? — к тому же иногда она замечает его в тех местах, где не ожидает. Часто за пределами города и поселением охотников. Как-то она пыталась за ним проследить, но след оборвался на подземелье. Мечом Крепус владел, но у него не было достаточно способностей и навыков для прохождения подземелья. Не мог же он войти туда?       Взгляд мужчины несколько изменился. Никакой враждебности, только настороженность и беспокойство. Эти светлые зелёные глаза были слишком понимающими. Она всегда такая. После смерти жены у него была депрессия. Он держался ради сына. Но всё то, что считалось «первым» в жизни Дилюка, он застал благодаря ей. Первый шаг, слова. Впрочем, няни поначалу не особо подпускали её к младенцу. Дилюк не мог помнить подобных вещей, а на рассказы про это реагировал неоднозначно. Вроде бы и посмеяться надо, а вроде бы и издевательство над ребёнком! Это же надо было садить его, когда хотелось встать и пойти, а потом нестись с ним на руках, чтобы показать Крепусу. Правда, это случилось позже, после таких приколов младенец передумал делать первые шаги. Старший Рагнвиндр до сих пор помнил нотации Аделинды.       Но сейчас надо ответить на вопрос.       — Есть кое-что, о чём тебе не стоит знать. И мальчикам тоже, — легко сжал плечо. — Пожалуйста, не трать свои переживания на такого старика, — мужчина рассмеялся, получив локтем в бок. Она выросла, должна была быть сдержанней. Но как на это не реагировать? — Да, я немного геройствую, но тебе не стоит в это лезть, — серьёзно и бескомпромиссно. В большее не посветят. И не стоит подрывать доверие друг к другу. — И способности свои скрой, пожалуйста, — взгляд смягчился. — Ты сильная, Аделинда горда тобой, — он тоже, — но береги себя, не нужно опасных заданий, — ни от рыцарей, ни от Гильдии. Меньше знаешь, крепче спишь. И он хотел, чтобы сон дорогих ему детей был крепок.       — Я вас поняла, — пора звать тётю домой. Она очень скучала по племяннице.       §       Дилюк редко просил Ру остаться на ночь. У неё свой дом, своя семья. Но когда папа уставал, он всегда мог попросить её рассказать сказку на ночь. Ру была той ещё фантазёркой. Она называла его принцем огня, и Дилюку тоже нравился огонь. Пиро Глаз Бога, и никакой другой. Он не сильно удивился своему элементу. Через некоторое время после получения Глаза он пал жертвой бессонницы. Вспоминались детские сказки. Особенно последняя. То есть все её рассказы касались одного героя, чьё становление было долгим. Герой заводил знакомства, друзей, кто-то продолжал пусть вместе с ним, но через некоторое время уходил. А в последней сказке, герой остался один. Друг неожиданно исчез. А что дальше, он должен был узнать в следующий раз. Но Ру больше не было в Мондштадте. Пропавшим другом героя была она сама?       Конечно, Дилюк тосковал и злился. Но со временем это прошло. Появился Кэйа. Нет, пустота в душе не заполнилась. Появился новый особенный человек. Он всё ещё вспоминал Ру, отец пытался по чуть-чуть рассказывать Кэйе о ней, но тот чувствовал разницу в их настроениях и молчал. Они продолжали свой путь. Жизнь была лучше, чем у большинства людей, стоило признать.       Но Лиза вернулась из Сумеру. Вместе с ней. Появилась так же, как и исчезла. И Дилюк понял, что обида жива. Но злиться не мог. Хотелось заговорить так же просто, как получалось у отца и брата. Даже Джинн сумела подружиться с Анемо ведьмой. Лиза подшучивала над ним, пока Ру пропадала на заданиях с рыцарями. А ещё по городу ходили грязные слухи. Но на них Дилюк старался не обращать внимания.       Только в день посвящения, когда он обнимал отца и Кэйю, вместе с Джинн и Лизой обнял её. В стене, что сама воздвиглась между ними и неустанно крепла, появились трещины.       Дилюк открыл глаза. Голова раскалывалась.       — Воды? — молодая женщина вся в чёрном. Теперь разница в семь лет между ними ощущалась чётко. Дилюк поднялся, прислонился к спинке кровати. И взял предложенный стакан двумя руками.       — Дилюк, мы подготовили всё для похорон дяди. Осталось согласовать с тобой, — с тумбочки взяты бумаги. Он редко смотрел ей в глаза. Она чувствовала себя виноватой, но он не мог, не хотел, не должен был сейчас остаться в стороне. В смерть отца он не мог не верить. Умер прямо на руках — как будто сейчас произошло. Дилюк только кивнул, взял бумаги. — Я отказала Варке в присутствии на похоронах, только госпожа Гуннхильдр будет, — Нефрура в Гильдии на испытательном сроке, там и останется.       — Хорошо, — Дилюк просмотрел расходы, ничего лишнего. Хотя для отца ничего лишнего быть не могло. Но Ордо Фавониус требовали иного. — На поминальном обеде его тоже не будет, — и отдал бумаги. — Кэйа? — Нефрура растерялась. Что Кэйа? В порядке? Будет ли на похоронах? Конечно. И на ужине. Она боялась что-либо говорить.       — Хвала Барбатосу, у вас нет серьёзных ран. Тётя и Эльзер, я им помогу, а вам стоит набраться сил, — всё же взгляды, чужие люди, несущие свои соболезнования, не всегда искренние. Тяжело быть наследником древнего рода.       — Он будет на похоронах? — слова такие пустые. Пробирает дрожь.       — А как иначе? — само как-то прозвучало.       — А как иначе, — Дилюк усмехнулся. Но опешил, заметив полный недоумения и шока взгляд. Их драка, бой, архонты дери, ссора беспокоила её. В голове всё то, что копилось в душе брата, звучало громко и чётко. И вызывало противоречивые чувства. Он не станет рассказывать ей. Он не хочет таким образом мстить. Он не хочет портить их отношения. Он не хочет подставлять Кэйю. Но тот вонзил ему нож в спину!       — Что прости? — Нефрура не разобрала бормотания.       — Что ты почувствовала после смерти отца? — несколько странный вопрос. Ру вдохнула глубже и присела на край кровати, осторожно накрыв его ладонь. Кое-что проясняется. Действия Кэйи сильно повлияли на их дальнейшую судьбу. И её слова что-то решат?       — Я всегда чувствовала себя виноватой перед тобой, — тяжело смотреть в глаза. — Думаю, ты знаешь всю историю с Мирандой, — Дилюк кивнул. — Твой дедушка не относился ко мне плохо, думаю, тебя бы он любил до невозможного, — причём здесь дедушка? — Госпожа Миражанна, когда-то я хотела стать похожей на неё, — она умерла через несколько дней после рождения Дилюка. — И дядя Крепус, он спас меня, и одаривал заботой, — всю ту любовь, что мог получить Дилюк, забирала она. Глупости, подумал он. Она не виновата в смерти деда от старости, и ни одна женщина не может знать, повезёт ли ей пережить роды. И перед отцом она всегда уходила на второй план, выдвигая его. — Мне было тяжело в Сумеру. Очень, очень хотелось вернуться, — глаза наполнились слезами. До сего момента она держалась слишком хорошо. — Но было страшно, — слеза, другая. — А вернувшись, не могла остановиться, — потому и не спешила во взрослую жизнь, всё рядом с ними, всё на винокурне да в особняке. Рядом с ними, но с Аделиндой. Там помогла, раз есть возможность. Тут помогла, раз есть возможность. И в «Доле ангелов» танцевала для посетителей и с ними.       Так что же ты чувствуешь сейчас? Облегчение, как и Кэйа? Подумав об этом, Дилюк вовсе не хотел злиться. Ведь облегчение за отсутствие вины в будущем так желанно, правда? В этом дело?       — Мне всё ещё стыдно, прости, меня было слишком много в вашей жизни, — Ру подскочила так быстро, что, потянувшись за ней, Дилюк не успел ухватиться. Дверь хлопнула громко, так быстро закрыли.       Нефрура прижала ладонь ко рту. Только бы не завыть. Она не имела права плакать сейчас. Ей хотелось помочь, но сделала только хуже. Так было всегда, да? В другом углу коридора стоял Кэйа, он растерялся. Ему не доводилось видеть её слёз, казалось, Нефрура даже не умела плакать. Нужно было подойти. Но что-то приковало его к стене. Опустив руку на горло, чуть согнувшись, женщина поспешила спуститься.       Наступили мрачные дни.