Душ

      --- Эй, осторожнее, ты же вся мокрая. Кошка подняла на него свои глаза-лупы и снова что-то проворковала.       Так сделай с этим что-нибудь Он улыбнулся и принялся за дело. Шерсть пришлось отжимать, так что полотенце скоро превратилось в мокрую тряпку. Он задумался.       --- Так не пойдёт. Надо тебя вымыть. Пока он нёс её в ванную, кошка мирно лежала у него в руках: тёплое и невероятно лёгкое тельце, прижатое к его груди. Он ждал, что она с минуты на минуту выпустит когти. Вот он открывает дверь. Сейчас? Включает свет. Может сейчас? Всё ещё нет. Кошка мельком оглядела новое помещение и вернула внимательный, почти по-человечески разумный взгляд к нему. Ни один мускул в её маленьком тельце не дрогнул. Ей было любопытно, вот и всё. Она мне доверяет. Он хотел спросить её, понимает ли она, где они и что должно случиться дальше, но это было уже слишком.       --- Так, ну… это должно быть не очень сложно. Вдвоём мы справимся, как думаешь? Он где-то читал, что перед купанием кошке надо дать привыкнуть к обстановке. Страх рождается из неизвестности (и в этом люди ушли от кошек не слишком далеко). Новые запахи, шум воды, постоянно капающий и играющий на нервах, незнакомые предметы — всё это лишь тени под кроватью, которые потеряют силу, стоит их разглядеть получше. Он осторожно поставил кошку на пол. Она ещё раз оглядела помещение и вернула свой вопросительный взгляд к нему. Кажется, освоилась. Он включил воду в душе и ощутил осторожное касание: кошка уже вилась у него под ногами. Ей в самом деле было любопытно.       --- Душ не такой уж страшный после дождя, а? Шутка вышла немного натянутой. Он смутился, сам не зная от чего. Это просто кошка. Может, что-то было в том, как блестели капли воды на её коже, или в том, как она смотрела на него из-под полуопущенных ресниц. Она в самом деле пыталась прочитать то, что происходит у него на душе. Он ловил её взгляд и каждый раз чувствовал, как его обжигает стыд, но стыд этот был таким тягучим и сладким. У него начинала кружиться голова. Его руки скользили по её гладкой влажной коже, и он спрашивал себя — действительно ли это необходимо? Потом он чувствовал её взгляд, и его мысли таяли, стекали по её бёдрам вместе с мыльной пеной, исчезали между пальцев с аккуратными коготками. Ванная мерцала: расплавленная, яркая, пульсирующая светом (или темнотой?). Он почувствовал, что теряет, теряет равновесие, одернул руку, но она вернула её, приложила к влажной горячей коже, покрытой мыльной пеной. Она её направила. Его рука заскользила по бледным рёбрам, прорезая гряду мелких мыльных пузырьков. Тонкие пальцы кошки держали уверенно, но не крепко, и он мог бы без труда освободиться, если бы хотел. Если бы хотел. Его указательный палец с тихим влажным шлепком нырнул в аккуратную ложбинку пупка. Он отчётливо различил этот звук среди плеска воды, и он показался ему невыносимо, неприлично громким. В голове трепетала гулкая пустота. Его рука плыла дальше по нежной светлой коже живота, туда, где едва различимая округлость сжимается, обрушивается вниз, прямиком к… Его рука чуть дёрнулась и вильнула. Он больше не знал, кто её направляет. Под его пальцами вздрогнула мягкая округлость бедра, и десятки потревоженных капель вспыхнули, как россыпь звёзд, затрепетали светом. Он немного сжал пальцы и ощутил, как упругая, горячая плоть наполняет ладонь. Тихий стон раздался у самого его уха. На мгновение он испугался, что мог причинить ей боль, но её пальцы легли поверх его, заставляя двигаться дальше, сжимать сильнее — уже мягкую, податливую плоть на внутренней стороне бедра. Влажная рука обвила его шею. Он слышал её неровное, прерывистое дыхание, чувствовал его кожей. Видел, как вздрагивают капли воды на её плече с каждым его движением. Она вела его дальше. Жар под его пальцами становился всё отчётливее, пока, наконец… Его рука легла на пухлый бугорок лобка. Она вздрогнула, чуть слышно постанывая, и обняла его крепче. Он словно окаменел. Так нельзя. Он должен прекратить. Но он ничего не делал. Она двигалась сама, двигала бёдрами навстречу его руке, его пальцам. Он чувствовал как расходятся её мягкие губы там, внизу, чувствовал выпуклость клитора, быстро ставшую влажной от смазки. Теперь она дышала ртом, всё быстрее и чаще, упираясь головой в его шею. Его пальцы скоро полностью покрылись смазкой и двигались легко, вперёд и назад, снова и снова, словно бы сами по себе. Они то сжимали, то растирали её раздразнённую плоть, и с каждым движением её стоны становились всё громче. Он скользнул глубже и ощутил узкий, влажный жар её входа. Она вскрикнула и выгнулась, прижимая к нему влажное тело, по которому волнами проходила дрожь. Теперь её бёдра двигались урывками, быстро, почти яростно. С каждым её движением он снова и снова ласкал покрытую бугорками плоть входа, почти проникал внутрь, пока, наконец…