Они молчали, оба молчали.

      Прошло некоторое время, после событий суда, Невиллет разобрался со всеми делами и решил проведать Фурину. После того рокового дня, они обменялись всего парой слов и те были формальными. Они не разговаривали.       Невиллет стоял возле двери нового жилища Фурины и долго не мог решиться постучать. Что ему следует ей сказать? Внезапно, дверь сама открылась. В дверном проеме стояла Фурина, она с неохотой открыла дверь и не была удивлена его появлению.       — Фурина ты…       Невиллет смотрит ей в глаза, он видит в них тоску. Блеск в глазах Фурины отсутствовал.       — Я увидела тебя стоящего у двери, — Фурина пропустила Невиллета в дом.       — Фурина ты хорошо питаешься? - он обходит ее и осматривает помещение, по его ощущениям, дом выглядел слегка «нежилым».       — Невиллет, не недооценивай меня, я играла роль архонта, конечно я могу справиться с бытовыми вещами.       Невиллет недоверчиво взглянул на нее. Он был занят рассматриванием полок для продуктов.       — Здесь одни макароны.       — Я их люблю. — Фурина пожала плечами и потянулась к пачке макарон с жестом «любви».       — Для человека такое питание вредно. В твоих приемах пищи должно присутствоват достаточное количество белком, жиров и углеводов, — голос Невиллета звучал очень серьезно.       Фурина недовольно цокнула. Она аккуратно сложила свои руки на стол и натянуто улыбнулась.       — Мисье Невиллет, у вас разве нет других дел кроме как помогать фальшивому архонту?       В комнате стало душно. Небрежные слова, что обронила Фурина, вызвали у Невиллета реакцию. Но выглядел он как и всегда, он умел скрывать свои чувства и маскировать эмоции. Вероятно, Фурина не единственная, кто всегда играет чужую роль.       — Фурина.       Фурина театрально взмахнула руками, как всегда, как было тогда когда она притворялась гидро архонтом.       — Мисье Невиллет, — она повысила голос, он звучал приподнято и нервно — на самом деле я не думаю, что это все важно.       Невиллет сглотнул и посмотрел на нее. И кажется, что до него дошло только теперь. То что он упускал из виду… Или он просто не хотел замечать?       Фурина выглядела плохо, хоть и пыталась выглядеть «нормально», она похудела, но это было нельзя заметит сразу, так как она облачилась в мрачную и мешковатую одежду, словно у нее траур. Несмотря на все это Фурина продолжала вести себя манерно и театрально как раньше. Но, что-то дало трещину в ее гениальной игре и теперь каждый кто посмотрел бы на нее сказал бы: с ней что-то не так, она не в порядке. В разговоре когда дело касалось самой Фурины, та всегда высказывалась о себе в уничижительной манере и отшучивалась.       Что он должен ей сказать? Что он сожалеет, что ее поверил ей? Что он чувствует вину в отношению нее? Извинится за то, что он послушал путешественника, которого знал пару дней, а не ее, с которой был на протяжении пятиста лет?       Она молчала о своей роли. Он молчал о том, что делал за ее спиной. Они молчали. Оба молчали.       Фурина первая нарушила тишину:       — Я думаю о том, чтобы покинуть Фонтейн.       Невиллет был шокирован, его тело содрогнулось в нервном импульсе. Он не имеет права запрещать ей, в конце-концов он смог бы отпустить ее, если бы это сделало ее счастливой. Со скрипом в зубах, с болью в сердце, но отпустил бы. Внутри себя он думал, что не хотел бы ее отпускать, он хотел бы, чтобы Фурина была рядом с ним всегда. Ее нахождение рядом с ним было привычным, дарующим ему внутренние силы и нескончаемую энергию.       Готов ли он отпустить ее? Нет.      — Куда? — единственное, что смог выдавить из себя Невиллет.       — Я думала про Мондштадт, -      Фурина сидела за столом и покачивалась на стуле, словно нервничая.       — Если это так то… — Невиллет проглотил слова и его голос стал тише, — было бы полезно тебе увидеть мир и отдохнуть.       Невиллет был влиятельным. Его влияние было ощутимо как удушье. Любовь гидро дракона была своеобразной. Пусть он никогда не был жестоким и давящим, нахождение рядом с ним сковывало, ощущалось как наручники на руках и удавка на шее. Когда затянется удавка решать было судье. Но он ослабил удавку.       — Я приму любое твое решение Фурина. — Невиллет опустил глаза и посмотрел боковым зрением в окно. Кажется будет дождь.       Могло ли быть иначе? Верховный судья фонтейна не мог быть другим, не с его ролью, не в его положении, не в его ситуации.       Фурина кажется не ожидала от него такой реакции и удивлённо, театрально открыла рот, как раньше, по привычке. Кажется, она хотела что-то сказать, но закрыла рот. Она шумно выдохнула, опустила руки вниз, себе на колени и сжала их. Спустя пару минут она всё-таки ответила ему:       — Я отправлюсь завтра. Не провожай меня.       Он разочарованно смотрел на нее, не ожидая, что она откажется от его присутствия, и скажет так прямо.       — Если это то, чего ты хочешь, я не буду препятствовать.       Фурина печально улыбнулась и опустила взгляд, а после, внезапно вскочила испугавшись.       На улице раздался раскат грома, а в комнате повисла тяжёлая и давящая тишина.       Невиллет подошёл к Фурине и положил руки на ее плечи.       — Прости меня.       Фурина, сидела в оцепенении, совершенно не понимая как ей следует отреагировать, на этот жест. Она молча кивнула и дернула плечами, ее руки крепко вцепились в столешницу.       В комнате сново воцарилась тишина. Руки Невиллета все ещё были на плечах Фурины, они ощущались тяжёлыми, хотя он не не применял силу.       — Я всегда буду ждать тебя здесь, в Фонтейне. Ты всегда можешь вернуться.       Возможно спустя много лет Фурина смогла бы вернуться сюда, но пока, она не допускала мыслей поэтому поводу. Ее регион был любим ею, но на протяжении пятиста лет он стал для нее словно вольер, она в нем как послушная собака, а Невиллет ее хозяин, что так «старательно» помог ей держаться в своей клетке. Но клетки больше нет, и Невиллет не имеет прежнее влияние на нее.       — Я знаю. — Это все, что смогла сказать ему Фурина. Не хотелось давать ему ложных надежд.       Она шумно выдохнула и похлопала по руке Невиллета. Он он опустил свои руки с ее плеч, после Фурина встала и направилась к окну. На улице шел сильный ливень. Фурине хотелось прикоснуться к каплям дождя и расстроиться словно сахар.       Невиллет наблюдал за ее действиями не отрывая глаз. Несмотря на свою физическую слабость она выглядела прекрасно. Хоть она не была архонтом, для него она осталась такой же богиней. Он хотел бы ей сказать об этом, о том, насколько прекрасной он видит ее. Но…       Его любовь была для нее губительна.       Он считал неправильным обрекать ее на заточение, после того, как обрела свободу спустя столько лет мучений.       Он хотел запечатлить ее улыбку в своей памяти, в последний раз и навсегда.       Он просто смотрел на нее. Как будто больше никогда не увидит.