Глава 1

14.02.2006 Я проснулся от ошибочного звонка домофона и тут же забыл свой сон. Были ли сновидения вообще, или я впал в беспамятство на несколько часов? Чувствую себя помятым листом бумаги, бесчисленное количество раз сложенным неопытным школьником в попытке сделать оригами. Рассвет кричал в грязные стёкла, но мне нет до него никакого дела. Как и до этих нелепых окон - я все время забываю их помыть. До будильника еще около двадцати минут, засыпать смысла больше нет. Я лежу на помятой нестиранной простыни и смотрю в потолок слепым взглядом. Нелепо моргаю, пытаясь прогнать остатки ночного анабиоза. Кажется, что в этой крошечной комнате с мерзкими серыми стенами время ускорилось: чертовы двадцать минут пролетали слишком быстро. Так быстро, что при каждом скрипе секундной стрелки моё сердце съёживается от мучительного чувства. Паника накрывает с головой и душит, словно тёплое одеяло в июльский зной. Я так не хочу вставать. Я просто не могу этого сделать. От одной мысли, что мне придётся вновь увидеть в зеркале его, голова начинает кружиться, а глаза невольно жмурятся. Жмурятся и слезятся. До будильника минута, вот-вот оглушительный звон раздастся на всю квартиру, заполнит каждый угол, каждую клетку тела. Я не смогу предотвратить этот сюжет, я даже не в силах пошевелиться. Все негативные чувства достигли пика и готовы вырваться наружу градом слёз. К тридцати годам я так и не смог избавиться от привычки плакать. По крайней мере, я убеждаю в этом самого себя, мол, плакса с детства, так уж вышло. Где-то в глубине сломанной, но все еще существующей души я понимал, что всегда был среднестатистическим ребенком, без каких-либо особенностей поведения, а привычка лить слёзы проявилась не так давно. Я снова погружаюсь в болезненные воспоминания, пытаясь найти хоть малейшую подсказку, за что же судьба обошлась со мной именно так. Всё произошло в тот самый день, когда я первый раз увидел в зеркале Ничего. *** Как я уже и говорил, я был самым обычным ребенком. Мой круг друзей состоял из нескольких школьных ребят, я учился на хорошие, но не самые лучшие оценки, стабильно получал 75 на стобальных тестах, занимался баскетболом, хоть и был далеко не самым высоким парнем в классе. Мне каждый день снились яркие сны, но запомнил я лишь последний. Тогда мне было 16, я был безответно влюблен в одноклассницу. Лайя была такой же как и я - удивительно обычной: в меру красивой, невысокой, с пухлыми губами и ямочками на щеках. Я видел её улыбку, хоть она никогда не была направлена на меня. Тогда, в 16 лет, мне казалось до одури странным, что она не обращает на меня никакого внимания, ведь я такой же как и все. Во мне не было ничего уродливого, я не прославился никакими проступками, не задирал одноклассниц, просто плыл по течению все свои школьные годы. Я так и не решился ей признаться, спросить, что же со мной не так. Возможно, уже тогда я боялся услышать ответа. И вот в одну из ночей мне приснилась она - все такая же обычная Лайя. Мы стояли на бесцветной улице у невзрачной витрины, товары на которой я все никак не мог разглядеть. Девушка настойчиво пыталась мне что-то показать, а я не мог повернуть головы: сначала моя милая Лайя одними глазами указывала мне на витрину, затем стала уговаривать меня повернуться. -Ну же, Марк, - её встревоженный голос (а ведь она никогда не обращалась ко мне по имени!) я прекрасно помню до сих пор, - пожалуйста, посмотри сюда! Простейшее действие оказалось для меня невыполнимым. Тогда я решил прислушаться. За невидимой для моего разума витриной раздавалось отчетливое тиканье. Часы. Много часов. Я не мог открыть рта. Шум десятков стрелок заставил меня замереть. Он раздавался слишком громко, звенел в ушах, касался каждого нерва, пробирался к сердцу и яростно бил по запястьям. Марк. Марк. Марк. Лайя постепенно сходила с ума: пыталась развернуть меня в сторону стекла, но ей не хватало сил - я словно прилип, намертво приклеился к серой земле. Сон медленно превращался в кошмар: у девушки началась самая настоящая истерика, а я не мог воспринимать её слезы. Марк. Часы заполнили мои лёгкие. Внезапно моя самая обычная Лайя со всей силы ударила по витрине кулаком - сон обрёл алые краски. Я тут же повернул голову: что-то сломалось внутри. Хруст стекла на мгновение перебил навязчивое тиканье - по крайней мере, мне так казалось. Я глубоко вздохнул, но моё облегчение быстро переросло в ужас: все часы за разбитой витриной остановились на половине шестого. На некоторых циферблатах виднелись капельки крови. В тот момент в моей голове промелькнуло беспокойство о судьбе Лайи, о ее нежной ладони, что решительно зажалась в кулак пару мгновений назад, но я вновь не мог повернуть головы. Я даже не был уверен, была ли девушка все еще в моём сне или исчезла после выполнения нелепой миссии. Я не слышал ни единого всхлипа, слова, шороха. В этот раз ничего сверхъествественного не препятствовало движениям. Причиной оцепенения стало моё собственное отражение в несчастном стекле. Вернее, его отстутствие. Марк. Наверное, в моём сне что-то не прогрузилось. Исказилось, сломалось, забылось. Я всё всматривался в поверхность стекла и не видел ничего кроме алых разводов и оцепеневших стрелок. Ужас накрыл меня с головой. Я никогда не любил свою заурядную внешность, но сейчас я искал любой намёк на её существование. Я всматривался в стекло, не моргая, я искал отражения в циферблатах. Время внутри сна остановилось вместе с часами - поиски себя казались мне чем-то вечным и горьким. Я проснулся в холодном поту от непривычной тишины комнаты. Часы остановились на тридцать первой минуте шестого. Каждый кадр сна отпечатался в моей памяти с удивительной детализованностью. Я вскочил с кровати и побежал в сторону ванной. Ближайшая отражающая поверхность должна была вынести мне приговор. Я лихорадочно нащупал выключатель, повернулся к зеркалу, и только потом вспомнил как дышать. Всё тот же светловолосый Марк смотрел на меня туманным, растерянным взглядом. Через мнгновение он уже улыбался и тянул ко мне бледные пальцы. "Я жив, я отражаюсь, отражаюсь, отражаюсь!"- такая простая, но приятная мысль. Кто бы мог подумать, что простое осознание своего существования может принести столько удовольствия. По телу пробежала приятная дрожь - даже мимолетная улыбка Лайи не вызывала во мне таких чувств. Тогда я был так счастлив и взволнован, что вовсе не заметил ничтожных искажений в моём отражении. Я существовал, а все остальное - совершенный пустяк. А значит, сон был всего лишь глупым кошмаром. В тот день я сказал родителям, что чувствую себя неважно и остался наедине с собой. Изредка я подбегал к зеркалу и украдкой смотрел на далеко не заурядного Марка. Он казался мне очень приятным со своими светлыми прядями и серыми глазами. Я восхищался тем, что он есть, что я есть. Когда друзья стали спрашивать о моём самочувствии, я сказал, что слёг с простудой - такой же, как и у многих в этот сезон. Ребята рассказали мне о новых тестах, школьных проектах и о забинтованной руке Лайи. На следующую ночь мне ничего не приснилось.