первая публикация.

"Мое имя Моринти Эдьюгава. Сейчас мне 76, я живу в затхлом домике на окраине Зирвина, иногда гуляя по лесным полянам, вспоминая о былых временах. Но нет никакого смысла мне распинаться о нынешнем, когда мой сказ будет о прошлом. Эта книга - возможно, моя история, а возможно простое желание оставить хоть какой-то след в вечно движущемся вперёд мире. Я уже стар и чувствую, как мое тело чахнет с каждым мгновением, движением и мыслью. Мой слог будет ясен не всем, ведь для меня правила перестали существовать ещё пятьдесят с лишним лет назад.. Но я постараюсь донести все, о чем хочу рассказать." Именно так начинал свою книгу старик, сидящий в кресле. Его руки слегка подрагивали при письме, а тело мечтало об отдыхе, но он не останавливался и продолжал писать то, по чему так безустанно скучал. На столе его, возле окна, лежали чистые, но уже пожелтевшие от времени, письма с приглашениями о визите, которые отправляли ему некогда близкие друзья и товарищи. Что же с ними сейчас, - Моринти неизвестно. Да и каков смысл был старику, который медленно затмевал, горячо пытаться разузнать что-то об этом? Верно, никакого толку для него в этом не было. "Начну я свой сказ с того, как пошел в академию наук, мне тогда было 13 и, сказать честно, совершенно я не хотел в эту академию. Моя семья была обеспеченной и хотела дать мне лучшее образование, но я в то время хотел только одного - находиться дома и пытаться разобраться в себе. Ещё мало известный вам Мори не любил людей и не хотел связываться с ними, особенно с высокомерными богачами, которые ставили в приоритет только материальные ценности, забывая о личных качествах и морали. Наверное, именно по этой причине я часто пропускал занятия, оставаясь дома обманным путем. Учился я всегда посредственно, хотя дураком вовсе не был. Не было у меня интереса к этим наукам и не появилось даже к семидесяти годам. То, как объяснили преподаватели, всегда меня раздражало и даже злило, потому что они были уверены только в одном - своем. Чужого мнения они не слышали и отказывались принимать то, что существует что-то, что они могли бы не понять. Их напущенная умность и высокомерие вводили меня в неясность. Я всегда боялся стать на них похожим и жить по правилам, диктованными когда-то человеком, о котором мы ничего конкретного не знаем. Ничего интересного в тот год не было, я просто учился, не обращая внимания на окружающих подростков, учителей и даже родителей, с которыми у меня изначально были неоднозначные отношения. В свободное от учебы время я читал психологическую литературу, сочинял небольшие стихотворения и рисовал. Иногда я выходил на улицу, чтобы пойти в лес и ничего нового там не найти. Надежды мои не угасали, я мечтал отыскать что-то, чего ни у кого другого не было, спрятать у себя и восхищаться в тайне ото всех. Так прошел первый год в академии. Ни с кем я не общался, - они были мне неинтересны и даже противны. Родители начинали беспокоиться, но конечно же ничего не делали, поэтому я расслабленно выдыхал и перелистывал страницу очередной книги. Наступил второй год обучения и произошло то, чего не ожидал никто, кто хоть как-то был со мной знаком или слышал от других. В академии было много слухов обо мне, точнее о "советнике, утопающим в бумаге", - именно так меня там прозвали за нелюдимость и странную красоту, которую я в себе никогда не замечал и не заметил по сей день. Слухи ходили разные, от завуалированных комплиментов до странных оскорблений о моем характере и даже семье, которая по их мнению "не обращала на меня внимания". Отчасти, так и было, но мне было все равно на это, - скорее даже удобно. Я не любил внимание других. Это было мерзко и липко, я постоянно чувствовал на себе взгляды других и, к счастью, не задумывался об их значение. Может, они восхищались моей красотой, которую сами себе придумали, а возможно смотрели на меня с отвращенным непониманием, - меня это уже не заботило. Заботило меня в то время только одно - парень с именем Хоргин Шивин. Он был переведенным студентом и по иронии судьбы его посадили рядом со мной. Другие места попросту были заняты, а я сидел один, каждый раз яростно защищая свое личное пространство, когда ко мне хотели кого-то подсадить. Сейчас деваться было некуда, поэтому я просто принял это как очередную подножку от жизни. Мы с Хоргином были довольно похожи внешне, я и сам это замечал. Только его глаза были как изумруды, а мои - обычного голубого оттенка. Но, что касаемо характера, он был очень странным, я не понимал или не хотел его понимать. — Здравствуй, Моринти Эдьюгавэ. Меня зовут Хоргин, можно просто Хор. Приятно с тобой познакомиться! - он протянул мне руку со своей странно смазливой улыбкой, которая заставила меня сомкнуть брови вместе и с непониманием посмотреть на протянутую им руку. Хоргин был странным. Наверное, он ещё не успел услышать слухи обо мне, поэтому относился ко мне, как к обычному мажору, каковыми все тут являлись. Это выводило меня из себя, ведь я знал, что я лучше всех этих глупых детей, которые учатся и до сих пор находятся в этой академии, в основном, только благодаря своим родителям и их связям. — Я Эдьюгава, не Эдьюгавэ, - хмуро сказал я, пожав его руку. Делать мне этого не хотелось, мне было противно с его, как мне показалось, наигранной улыбки, но о приличиях я знал, да и слышать новые слухи про мою грубость мне не хотелось. К тому же, мне с ним сидеть рядом ещё долгое время и я совершенно не горел желанием, чтобы он мешал мне или отвлекал. — Аа.. Вот как.. Чтож, Эдьюгава, приятно с тобой познакомиться, - с очередной улыбкой сказал Хоргин и сел рядом со мной, доставая из сумки тетради и учебники. Одет он был по-странному, хотя другие подумали бы "интересно". По его внешнему виду сразу было понятно, что он не из этих мест. Ещё и неправильное произношение столь обыкновенной фамилии.. Это заставило ненадолго задуматься, не нарочно ли была сделана такая глупая ошибка. Чтобы позлить меня? Или это всё-таки была случайность? Как выматывали меня подобные раздумия о глупых вещах, от ответа на которые ничего бы не изменилось. Прозвенел звонок и зашёл преподаватель, заговорив будто по пластинке, - каждый раз одно и то же. Любопытство взяло вверх и я взглянул на Хоргина краем глаза, почти сразу поймав его ответный взгляд. Мне стало неловко, будто я сильно облажался, поэтому я быстро опустил глаза, уперевшись в его тонкие, но длинные пальцы, которые даже ручку держали изысканно, и стал изучать хотя бы это. Я везде искал доказательства того, что он точно такой же, как и все остальные в этой академии, но ничего конкретного не было и по этой причине я оставался на месте в своих убеждениях. Мой взгляд задержался на его кисти рук на несколько секунд, пока голос преподавателя не вернул меня в реальность, заставляя писать нудные и, по моему мнению, ненужные конспекты. Спустя длинные 45 минут прозвенел звонок, обещавший мне желанный отдых на протяжении 20 минут. Я спокойно сбросил свои вещи в сумку, надев ее на плечо и спокойно вышел из класса, ища кабинет математики. Хоргин следовал за мной, как какая-то собака, но это было неудивительно, раз он здесь первый день, а я по воле судьбы оказался его соседом. — Мори, а когда у вас обед? - спокойно спросил он, сверля мою спину взглядом, что заставляло меня немного сгорбиться от нелюбимого мне чувства внимания. Он слишком пристально смотрел на меня, будто я был объектом, а не человеком вовсе. — Сейчас, - коротко ответил я, желая, чтобы он поскорее ушел в столовую и перестал обнажать меня взглядом. Я даже сначала не понял, что он назвал меня сокращённой формой имени, будто это было обыденностью. Но обыденностью это вовсе не было, разрешения так называть меня он не получил. Было глупо, если он уже начал думать, что мы друзья, но поправлять я его не стал, не желая портить взаимоотношения с первым человеком, который разговаривал со мной безо всякой неловкости и чистого высокомерия. И, возможно, это изменится, когда он услышит обо мне все слухи или проверит их на себе, но кое-что мне нужно было понять первым, - каков он из себя. Хоргин ненадолго замедлил шаг, а потом ускорился, чтобы догнать меня и не потерять среди других учеников. — А? Значит, ты не обедаешь? - спросил Хор, потянувшись пальцами к рукаву моего пиджака и схватив его, заставляя меня повернуться. — Нет, я не голоден, - слегка нахмурив брови, ответил я и встряхнул руку, чтобы он отпустил меня. Если взгляды мне были противны, то прикосновения - просто омерзительны. Я очень следил за тем, чтобы моя одежда оставалась чистой, как и все остальное. По этой же причине я не ел в академии. Я не знал, из чего они готовят, моют ли руки и тарелки достаточно тщательно, чтобы на них не было микробов. Пока мы стояли посреди лестничной площадки, позади нас уже образовалась небольшая очередь, которая глазела на нас изучающими взглядами, вызывая чувство собственной незначительности. Я обернулся и, ускорив шаг, направился в кабинет, чтобы поскорее избавиться от этой обстановки. Хоргин, не сказав ни слова, просто следовал за мной вплоть до нашей парты. — Вот как.. Тогда я схожу один, тебе что-нибудь взять? - как будто действительно искренне спросил Хоргин, доставая из своей сумки учебники и тетради, не отводя при этом от меня своего липкого взгляда. — Нет, мне ничего не нужно, - ответил тогда я, открывая книгу по философии и пробегаясь глазами по тексту, чтобы вспомнить, на чем я остановился. Хоргин, наверное, посмотрел на меня с недоумением и я заметил, как он пожал плечами прежде, чем выйти из кабинета. Я невольно взглянул ему в след, не заметив ничего примечательного, кроме белого кошелька. Тогда у нас в моде были черные или коричневые цвета, а он одевался в светлые оттенки, даже кошелек был белым.. Наверное, у других он благодаря этому создавал впечатление невинности и чистоты, но только не у меня. Мою душу терзали сомнения и я безумно желал докопаться до истины. В моей голове даже появилась идея о слежке, чтобы найти доказательства своим предположениям, но я тут же от этого отказался. Сейчас уже не могу вспомнить, почему не решился на подобное, возможно из-за страха, что меня поймают, а возможно, потому что считал себя выше подобного. Я стал читать книгу, чтобы отвлечься от гнусных мыслей и затей, но долго мое спокойствие не длилось. Хоргин вернулся довольно быстро, хотя обычно в столовой не маленькая очередь. Скорее всего, ему уступили девушки, восхищённые его красотой.. Какая глупость. — Вот, держи, - весело сказал Хор и поставил рядом со мной стеклянную бутылку с соком, а затем сел рядом, открывая какую-то булочку, — очередь там просто огромная, - с выдохом сказал он и сделал первый укус. — Не помню, чтобы я просил тебя, - обычным тоном сказал я и скептически глянул на бутылку. Я не мог избавиться от чувства, что он мог что-то подмешать туда, но она казалась плотно закрытой, будто действительно новая. Я вновь посмотрела на Хоргина и решил не растрачивать его деньги зря, - в следующий раз ничего не покупай. Моринти тогда выпил сок, вспоминая его вкус, которого не было на языке парня несколько месяцев каникул. Хоргин смотрел на меня внимательно, будто изучая, если я тогда не накручивал себя с новой силой. Его взгляд был таким же липким, как и у всех остальных, но уже в то время я начинал медленно к нему привыкать и закрывать на это глаза. Возможно, это было сделано зря, но тогда я совершенно не жалел, и не жалею до сих пор. — Хорошо, Мори! - с улыбкой сказал Хоргин и слегка сузил глаза, что меня всегда раздражало. Он не заглядывал мне в душу и никогда бы не смог, хотя это продолжало вызывать у меня опасения. В такие моменты он начинал походить на существо не из этого мира, которое просто насмехалась надо мной и моей глупостью, будто я был самым греховным человеком и за мной был необходим постоянный контроль. Ногти Моринти стали царапать парту, ожидая начала урока и стараясь игнорировать вопросы Хоргина о том, как у них все здесь было устроено. Секунды казались вечностью в этой обстановке, он как будто играл на тонких струнах моих нервов, как будто хотел вывести меня и посмотреть на что я гожусь. Только, когда я понял, что сломал ноготь и выцарапал на парте какую-то выемку, я как будто оглох, - ничего не было слышно, кроме пронзительного звона, а перед глазами начинало все расплываться. Хоргин коснулся моего плеча, встряхивая и заглядывая в лицо с, наверное, беспокойным выражением лица. — Эй, Мори, ты чего? – спросил тогда он, а я просто глупо глядел на него, не понимая, что произошло. Это была психосоматика или мой организм решил напомнить о том, что мне стоило бы питаться во время обеда хотя бы чем-то съестным. — Не трогай меня, – нахмурившись, огрызнулся Моринти, убирая со своего плеча руку Хора и отодвигая от него свой стул. Он тогда по-странному сгорбился, придерживая голову ладонью и глядя вниз на парту с рассеянным выражением лица. Хоргин убрал свою руку и не стал давить на Моринти своим взглядом, подготавливаясь к уроку и подписывая новую тетрадь, оставляя их парту в полной тишине и неловкости, которую чувствовал только Моринти, оставляя попытки выяснить, что с ним произошло и повторил за своим соседом: открыл тетрадь и стал готовиться к уроку, злясь на самого себя за то, что выставил себя идиотом. Моринти все никак не мог привыкнуть, что теперь он не один в своем маленьком мирке и этот «кто-то» настойчиво старается вторгнуться не только в маленький мирок, но и в душу его создателя, чего тот явно избегал и не мог допустить даже мысли о том, чтобы позволить этому случиться. Присутствие кого-то рядом очень настораживало 'советника', он не мог избавиться от мыслей, заставить себя прислушаться к учителю и начать что-либо писать. Его то ли раздражало, то ли пугало чужое присутствие. Кто-то, кто мог выдернуть его из мыслей, нарушить личное пространство и оборону, которую он выстраивал годами в любой момент. Он нервничал до дрожи пальцев, что все его старания окажутся напрасными и совершенно не понимал, как себя вести. Моринти постепенно терял реальность и путал ее с тем, что нарисовал в своей голове. Все на него начинало давить: даже воздух и какие-то звуки на фоне. Чувство, будто его загнали в угол, охватило им и он встал со своего места, нервно осматриваясь по сторонам, как всегда хмуря брови. — Позвольте выйти, – не планируя получать ответ, сказал Моринти и поскорее вышел из класса, чувствуя на себе все эти взгляды, сжирающие изнутри; взгляд того, кто уже начал медленно уничтожать его фасад обычными словами, действиями и даже присутствием. Воздух перестал ощущаться в лёгких, паника охватила разум и ученик ускорил шаг, желая поскорее добраться до места, где никого рядом точно не будет, - туалет. Запираясь в кабинке и облокачиваясь на стену, юноша сжал одежду в области груди, глядя в пол и пытаясь отдышаться: перед глазами все плыло, а голова начинала раскалываться, пока к нему медленно подступала тошнота. Неужели все то, чего он так боялся, может оказаться правдой? Может ли кто-то действительно разрушить его? Почувствовав тошноту, Моринти опустился ближе к туалету, двумя пальцами ища основание языка и надавливая на него. От чувства, что что-то покидает его организм, в уголках его глаз появились слезы. Видимо потому, что он ничего не ел, в унитазе оказался лишь сок, который ему купил Хоргин на перемене, вперемешку с чем-то. Мерзость. Мерзость. Мерзость. Грязно. Грязно. Грязно. Омерзительно. Мори нажал на кнопку смыва и поскорее вышел из кабинки, ополаскивая руки в раковине и начиная мыть их несколько раз подряд, чтобы поскорее отмыться от этого. Протерев глаза от выступивших слез и руки собственным платком, он взглянул на зеркало перед собой и внезапно почувствовал стыд. Стыд за себя и свои действия, чувства, эмоции. Давно ничего не могло так сильно повлиять на него, но какой-то студент, который просто сел рядом, смог?.. Что за глупость? Почему кто-то, подобный ему, так сильно пугает Моринти, известного своей хмуростью, строгостью и хладнокровием? Но для самого парня, Хоргин не был просто переведенным студентом, которого посадили рядом, – он был кем-то, кто вторгся в его личное пространство, отнимая возможность нагрубить, от того и оставался полностью безнаказанным. — Он раздражает меня или даёт надежду? – прошептал Моринти, глядя в зеркало и думая обо всем этом. В конце концов, он всё ещё 14-летний подросток, которому просто страшно сделать себе больно общением с людьми из-за наблюдения за взрослыми. Именно из-за страха он закрывается в себе и уходит в самопознание вместо дружбы и отношений. Но даже мысль об этом его пугала и отторгала, заставляя чувствовать, что все было зря и он просто возвращается к тому, с чего начал. Взглянув на часы на своем запястье, я понял, что отсутствую уже достаточно, чтобы учитель начал говорить свои любимые фразы, «мол я прогуливаю», поэтому несмотря на все мысли и страхи я вернулся в кабинет, пообещав себе держаться особняком так же, как раньше. В конечном итоге, ведь ничего не изменилось, не так ли? Со мной всего лишь посадили человека, от которого я хочу убежать, да поскорее.. Когда я вошёл в кабинет, Хор взглянул на меня, перебирая пальцами ручку и я заметил, что его кутикулы кровоточили, но ничего не сказал и просто сел рядом, слегка поморщившись. Я не любил ни вид, ни запах крови, – считал это чем-то страшным, мерзким само наличие каких-либо ран. Преподаватель, конечно, не смог удержаться и высказал мне свое недовольство по поводу моего достаточно длительного отсутствия, на что я не почувствовал надобности отвечать и просто погрузился в урок, стараясь не замечать рядом парня, который выглядел тогда немного.. беспокойно. Он пытался завязать со мной разговор на протяжении всего учебного дня, но я либо игнорировал его и продолжал читать книгу, либо отмахивался и старался сдержать свою агрессию и язвительность. Под конец дня он выглядел жалко: несчастный, будто пёс, которого оставил хозяин. Впрочем, меня это не волновало, разве что самую малость, ведь мне всё-таки было необходимо сидеть с ним рядом ещё длительное время. Но за этот день ему уже, наверняка, рассказали слухи обо мне, поэтому я надеялся, что на следующий день буду сидеть в тишине и покое, спокойно читая очередную книгу. Домой Моринти вернулся спустя пару часов после окончания занятий, так как по привычке заглянул в книжный магазин в попытках увидеть какую-то новинку. В большинстве случаев, очевидно, он ничего не находил, но все равно продолжат заходить туда после академии каждый раз. 'Дома' ничего нового не произошло и все было так же, как всегда: отец, составляющий документы в своем кабинете, и матушка, которая ещё даже не вернулась с очередного 'светского' вечера. С отцом я общаться, конечно, не хотел, поэтому пошел в свое комнату, перед этим заглянув на кухню и взяв для себя обед и ужин заранее. — Мори дома? – по привычке спросил отец, когда услышал, как я поднимался по лестнице. Я, если честно, хотел, чтобы на меня не обращали вообще никакого внимания, но он всё-таки был тем, кто помог меня зачать. Хотя, на самом деле, мне было абсолютно все равно на эту информацию. — Да, – коротко ответил я, внимательно следя за своими движениями, чтобы не уронить тарелки с едой, и продолжил подниматься в свою комнату, зная, что отец больше ничего не спросит и просто забудет обо мне до следующего дня. Мне же лучше. Ничего нового больше не происходило, распорядок дня у меня был самый обычный. Когда я приходил домой, то обязательно кушал и садился за домашнее задание, которое выполнял не очень качественно, поэтому быстро, а оставшееся время уделял себе: тренировался, снова кушал и садился за чтение книг.