11

      После небольшой драки и Арси, и Оптимуса, и Тейлгейта вышвырнули с бала. Они втроём сидели на скамейке в фойе, где никого почти не было, и ждали, пока Роуз совсем закончит свою ругань: — Какого хрена ты такой долбак?! Не смейте меня перебивать! Пригласил на этот грёбанный бал! Испортил моё платье! И настроение тоже! Понарожают же всяких лошар!       Девушка салфеткой протирала небольшую ссадину на щеке Прайма. Никто не мог пошевелиться или перебить её. Она продолжала своë шоу: — Тебе что жить надоело?! Зачем распустил свои лапы на моего… муж…друга, хорошего, лучшего друга?! — Вообще-то он меня побил! — проговорил Тейлгейт, который реально выглядел хуже после праймовских звездюлей. — И правильно сделал! Вишь, какой он у меня молодец. Может, за меня постоять. Настоящий мужчина!       Оптимус сидел и просто наслаждался этим моментом. Арси ещё его по голове погладила. А вот, третий лишний поржал над ними, повернулся и ушёл. Роуз ещё устроила небольшой допрос синеволосому: — У тебя точно ничего не болит? Хорошо себя чувствуешь? — В порядке я. Арси, успокойся. Всё норм… — Парень осторожно убрал её руки, обнял и сказал. — Поехали домой. — Поехали. — улыбнулась она.       На удивление, Тейлгейт вообще не обиделся. Как и раньше виделся и разговаривал с Арси в универе, во время перемен. Кому-то это, конечно, не нравилось. Оптимус был готов от ревности взорваться.       Мало того, что Роуз сама вела себя странно. Постоянно что-то вытворяла: то делала за него расчетно-графические работы, то пекла для него пироги, то заучивала его расписание и т.д. Прайм за неё очень беспокоился.       Один раз синеволосый просто сидел в квартире Арси, как и прежде. Он вообще там проводил каждый день. И даже иногда оставался ночевать. Но ему вообще было непонятно, почему это его подружка из кожи вон лезла, чтоб угодить тому проходимцу. — Оптимус, будь другом, приберись немного. — попросила Арси. — Сейчас Тейлгейт придёт. — С чего это вдруг? — Хоть одно малейшее упоминание о её недопарня раздражало Оптимуса. — Ну, курсовую… — С какого это х…       Звонок в дверь их прервал. Прайм даже рукой не пошевелил. Продолжил лежать на том месте, где лежал. Оккупировал весь диван. Ему было пофигу. Арси открыла дверь: — Привет. — Привет…       Тейлгейт рискнул обнять, но не сделал этого. Ибо в него полетел попрыгунчик. Роуз сразу начала говорить: — Оптимус, немедленно убери свои игрушки! — Не хочу. — сказал синеволосый.       Он ни на секунду не оставлял их наедине, поэтому все попытки гостя, например, сказать Арси комплименты, заканчивались неловко. Прайм сидел, ржал над ним и шептал ему типо: «Ты — лох.» — Я сделала твои ргр-ки. — Девушка хотела отдать ему листы. — Ой, спасибо. — Он хотел было забрать.       Но между ними проскользнул Оптимус, который стащил эти бумажки и сказал: — Денежки гони! Думаешь, Арси, зря что-ли целую ночь, аж 4-х утра убивалась с гребаными конденсаторами и катушками! — Я, конечно, понимаю, ты её брат и всё такое. А можешь ты не лезть в наши отношения?! — потребовал недовольный Тейлгейт. — Чего блять?! Какой брат?! Ты откуда-то грохнулся? — Прайм был в шоке. — Мы не родственники. Вернее, пока не родственники, да, Арси? — Да. — согласилась она, хоть и не понимала, что происходит.       Теперь в шоке был гость. Он не понимал, что Оптимус забыл в квартире Арси. Но не мог же просто так уйти: — Так, вот, оно как… Значит, вы уже и вместе живете. — Я тебе скажу больше: … — Оптимус, лучше заткнись! — Роуз как вцепилась к нему.       И тут до Прайма дошло. Он, конечно, не хотел разрушить жизнь Арси, но в любом случае, она будет страдать. — Стоп! Погодите-ка! — Что? Мозги наконец свои включил? — посмеялся Тейлгейт. — Именно. Значит, ты, тварь, решил воспользоваться чрезмерной добротой Арси… — Влюблённой девушкой легче управлять. — выпалил тот.       И тут Арси вскипела: — Ах, ты! — Что?! Попросишь его снова побить меня? Ахаха… — Нет. Моей собственной силы будет достаточно!       Прайм, который уже знал, что будет, немного отошёл назад. Дальше послышался удар, хруст костей и крики типо: «Пошёл вон!». Арси буквально выпинула его из квартиры без ничего. Потом следом кинула в него его тапки, ну то, в чем он пришёл.       Оптимусу аж страшно стало, что и ему щас попадёт. Пытался сделать невинное лицо. Однако Роуз вернулась домой, закрыла дверь и пыталась сдержать слезы. Парень не мог на это смотреть. Никогда в жизни не любил, когда она плачет. Потому что начинал думать, что виноват он. Поэтому бегом оказался рядом и сразу напомнил: — Только не плачь. У меня аллергия на твои слезы. Ты ведь не хочешь, чтоб и я плакал. — Я не могу… Почему все вокруг такие плохие? — Не все плохие.       Парень обнял её. Она уже не плакала, но всё равно продолжила говорить своё мнение: — Я разочаровалась со всеми этими лошарами! Никогда в жизни не с кем не буду встречаться и замуж тоже не выйду! — В смысле? Мы так не договаривались. — начал возмущаться Прайм. — Мы ж договорились, что когда вырастим, поженим наших детей. — Прости, но это всё так сложно… Вокруг одни идиоты, только ты идеальный. — проговорила Арси. — Ты права. Значит, я тоже постарею в одиночестве с тобой за компашку. Всё равно меня тоже больше не интересуют отношения.       Тейлгейт опять лез к Арси, возомнив себя каким-то чудом. Она сама не понимала, какого Юникрона он творит. Извинялся, на коленях валялся, проходу ей не давал. И самое главное, — делал всё это, пока Прайм не видел. — Слышь, может тебя это прикалывает, но лично мне не до твоих детских игр. Так, что… УËбон за битен отсюда! — Роуз долго терпеть его не собиралась. — Ну, Арси! — Я, вроде как, ясно выразилась. Пшел вон! Отошёл! Давай, быстрее сматывайся, для своего же блага. Щас Оптимус приедет. — предупреждала его девушка.       На что тот упрямо отреагировал. Он поржал, как самый настоящий придурок: — Да кого ты запугиваешь со своим трёхметровым? — Вот же, идиотина пустоголовая!       Оптимус спокойно шёл с парковки. Он просто повёз преподавателя в завод и обратно вернулся за Арси. Прайм сразу почуял, что происходит. Он не стал махаться. А вот, Роуз снова врезала ему да с такой силушкой богатырской, что такое даже в кошмарах не снилось, и ушла гордая и злая. — Не хочу тебя расстраивать, но Арси принадлежит только мне. Подойдешь к ней в следующий раз, — башку оторву!