Часть 21

— Вставай. Я чувствовала холод камня, прижимающего лоб, и звенящий шум в ушах, как если бы весь мир только что исчез, оставив меня в пустоте. Магия внутри ощущалась не просто чужой, но как-то отстранённой, неподдающейся, словно она не хотела быть частью меня. — Вставай, — повторил Арвиэль, его голос оставался таким же безжалостным, как и его взгляд. Тяжесть сковывала плечи, и всё тело, обрушенное на меня усталостью, дрожало. Магия не слушалась. Я едва успела втянуть воздух, скрипя зубами, и, собрав остатки сил, поднялась на колени. Арвиэль стоял всего в нескольких шагах от меня, скрестив руки на груди. Его взгляд был холодным, как лезвие, что способно разрезать не только плоть, но и саму суть. —У смерти есть один финал, но у тьмы бесконечные пути. Я не ответила. Мне не было что сказать. Вместо этого я встала, снова чувствуя, как тяжесть мира давит на меня, но вдруг меня снова сбило с ног. Удар был как раскат грома, не магия, а невообразимое давление, от которого дыхание сбивалось, а грудь сжалась, как в железных тисках. Я не видела его рук. Не чувствовала заклинаний. Но что-то было там, что сжимало воздух вокруг меня, заставляя меня вновь упасть на камни. — Давай, — его голос был тихим, но я почувствовала в нём ожидание, насмешку. Я стиснула зубы и попыталась подняться снова. Ещё один удар. Ещё раз — каменный пол, боль и вновь сжатое дыхание. — Ты упрямая, — произнёс Арвиэль, как если бы это было похвально. — Хорошо. Значит, продолжим. Я готовилась к новому удару, но вместо этого почувствовала, как темнота проникала в меня, наполняя всё внутри, как если бы сама тень проникала в мои кости, в лёгкие, обвивая меня, сжимающая как железо, давящая. Магия внутри меня металась, пытаясь сопротивляться этому давлению. Но темнота не была врагом. Нет. Это не было вторжением. Это была часть меня. Я почувствовала, как она не просто обволакивает меня, но становится частью меня, частью моей сущности. Я не должна была её отталкивать. Я должна была принять её, иначе она бы разрушила меня. — Что ты чувствуешь? — его голос был почти небрежным, как если бы он ожидал, что я не смогу ответить. — Проклятье… — я выдохнула, стиснув кулаки. — Почти угадала, — он ответил, но на этот раз в его голосе не было насмешки. Тьма внутри меня разрасталась, становясь всё ярче, и в какой-то момент я осознала, что теперь это не чуждое, не паразитическое существо, а часть моего существа, часть моей силы. Я больше не могла отделить её от себя. — Ты понимаешь? — его слова звучали почти с вызовом, и я подняла голову, встречая взгляд его алых глаз. — Ты не просто сосуд, — произнёс он, и я почувствовала как воздух вновь вдруг стал тяжёлым, словно он разрывал меня изнутри. — Ты — сила, — добавил он. Тьма больше не давила. Она не отталкивала меня. Она не подавляла меня. Она была в меня, вокруг меня. Я чувствовала её как часть себя, жгущую, обжигающую, но не разрушительную. Она кричала в моей груди, наполняя её мощью. Я вскинула ладонь, и огонь вспыхнул. Это был не огонь Эллохара. Это был мой огонь, чёрные языки пламени, извивающиеся в моих пальцах, тянущиеся вверх, как тени, создавая форму, создавая мою сущность, сжигая всё вокруг. Я не пыталась его остановить. Тьма больше не была врагом. Я понимала это. И, похоже, Арвиэль тоже. Его улыбка скользнула по губам, едва заметная, но всё-таки. Как только мы вышли из серого марева, я легла на песок. Он на удивление был прохладным. В памяти сразу всплыли прикосновения лорда Эллохара. Они тоже были приятно прохладными, успокаивая жар внутри. — Что же, дальше ты справишься сама. — Как сама? — я от удивления открыла глаза и села. — Мы ведь только добились прогресса.. — Я больше тебе не нужен, дитя. Теперь все в твоих руках. — И неожиданно по мальчишечьи ухмыльнувшись, добавил, — И в руках Рэна. В следующее мгновение он провалился в пески. Я лишь громко выдохнула и легла обратно. Избиения, называемые тренировками, проходили часто. Инструкции правитель Ада предпочитал давать прямо во время практики. “Тьма не знает завершений. Она поглощает всё, что встречает на пути.” “Магия — это не инструмент, это живое существо. Если ты не будешь с ней на равных, она уничтожит тебя.” “Видишь ли, сила не даёт ответов.” “Чтобы управлять силой, нужно понять, как она двигается. Если ты будешь пытаться её сдерживать, она отобьёт у тебя контроль.” Той, что прожила без магии всю жизнь и для которой магия - это что то на мысленном уровне, было сложно приручить тьму. Раньше я управляла огнем именно визуализацией. Арвиэль же учил воспринимать магию, как часть тела, еще одну конечность. Почти на физическом уровне. Ровно так же, как если протянуть руку, потрогать и почувствовать, схватить и выбросить. Песок подо мной согрелся теплом моего тела, поэтому я перекатилась на живот. Тело ужасно ныло. Вместе с впитанной у Золотого полубога тьмы регенерация стала нечеловечески быстрой, однако величественный черт Ада бил так, что болеть не переставало. Как же я ненавидела чувствовать себя беспомощной. Арвиэль наносил удары и физически, и морально. Я проклинала его как могла, представляла как он горит черным пламенем, но ничего не происходило и я вновь отправлялась на тренировку на следующий день. Песок под щекой стал теплым. Я перевернулась на спину. Растянула руки и ноги в разные стороны, чтобы размяться. — И на кого ты похожа? Червяк или морская звезда — знакомый голос раздался откуда то сверху. Я улыбнулась, не открывая глаз. — И что вам понадобилось от червячка, лорд-директор? — Почему сразу же понадобилось. Может я тут просто прогуливался. Лучи солнца заменила тень и я все же открыла глаза. Он выглядел так, словно сама тьма вырезала его из мрамора и оставила следы своих прикосновений в каждой черте. Высокий, почти неестественно для человека, он возвышался надо мной, отбрасывая длинную тень на песок. Черная форма учителей Школы Смерти сидела на нем идеально, подчеркивая силу его фигуры — тяжелый длиннополый сюртук, застегнутый на темные металлические пуговицы, высокий ворот скрывал шею, а узкие рукава обхватывали запястья, оставляя видимыми только сильные кисти рук. Полы плаща, сшитого из густой, почти бархатной ткани, мягко двигались при каждом его шаге, словно он нес за собой тьму. Длинные белые волосы спадали каскадом на плечи, контрастируя с темнотой одежды и его смуглой кожей. В закатных лучах его лицо казалось высеченным из камня — резкие скулы, горбинка на носу, плотно сжатые губы. Но главное — его глаза. Глубокие, серо-голубые, с ледяной бездной в зрачках, от которой веяло вечностью. Ему не нужно было прикасаться, чтобы давить. Вся его фигура говорила за него — мрак, воплощенный в мужчине. Книжный персонаж, черт его побери. Я схватила протянутую руку, и меня без усилий поставили на ноги. Не успела выпрямиться, как пальцы коснулись подбородка, чуть приподняли. Движение точное, уверенное, не требующее разрешения — будто так и должно быть. Его взгляд быстро пробежался по лицу, задержался на скулах, губах, висках. Коснулся ладонью виска, сдвинул прядь волос, открывая кожу под ней. Как поправляют складку на ткани или стряхивают соринку. — Нос цел, зубы тоже, — спокойно заметил он. — Глаза мутные. — Это нормально, — ровно ответила я, чуть моргнув. Тяжёлая ткань легла на плечи, обволакивая. Чужая мантия. Запах знакомый — огонь, металл, ветер. — Так лучше, — сказал он, запахивая её плотнее. — Не стоило, — тихо заметила я. Только сейчас я заметила, что от одежды осталось мало — порванные лоскуты, почти ничего. — Возможно, — безразлично согласился он. — Но мне так удобнее. Он отступил, скользнул взглядом с головы до ног, оценивая, и равнодушно заключил: — Жива. Уже неплохо. — Не слишком ли низкая планка? — Для человека — в самый раз. — Могу я попрощаться с Тенью? — форма на нем могла значить одно — пора возвращаться в школу. — Я всерьез начинаю ревновать. — Я лишь улыбнулась, прищурив глаза. — Иди.