Ты мой смысл

      Митя поднимался по лестнице на четвёртый этаж. На часах было около восьми вечера, когда он открыл дверь своей комнаты и увидел меня удобно расположившуюся на широком подоконнике у открытого окна. Я опиралась спиной но оконный проём, поджала ноги и обняла руками колени, наслаждаясь воздухом ночи. Стемнело почти два часа назад, зажглись уличные фонари, один из которых светил прямо в окно. Из-за отсутствия штор, он мог служить подобием ночника в комнате.       — О, а ты что тут делаешь, - недоумевающе спокойным голосом спросил Митя, снимая пальто.       — Тебя жду, - с широкой улыбкой ответила я.       — Не сомневался, - со вздохом ответил он. – Что-то тебя давно не видно было.       — Я тоже ездила домой, - я опустила глаза и задумалась о том как провела выходные, - не знала, когда ты вернёшься, вот и приехала раньше.       Митя снял чёрные кожаные перчатки, и достал из своей дорожной сумки три больших контейнера с жаренной картошкой и мясом. Затем достал сковородку с полки и вилкой высыпал половину содержимого одного из контейнеров.       Я молча наблюдала за ним. Такой неуклюжий, сутулый и странный, на первый взгляд, парень. Зато у него были роскошные длинные кудрявые блондинистые волосы, заплетённые в хвост. Наверно, их я обожала в нём больше всего.       — Ты идёшь? – вырвал он меня из глубокой задумчивости и одарил взглядом поверх очков.       — Иду, - вздохнула я и медленно слезла с насиженного места.       Мы спустились на этаж ниже. Кухня в общежитии была одна на два этажа. В ней никого не было, что странно для этого времени. В вечер воскресенья всё постепенно оживает. Все обитатели густонаселённых комнат возвращаются с родных краёв. Я села на стул между окном и шкафом и смотрела, как Митя зажёг газовою плиту и начал разогревать еду.       — Ты не вспомнил, в чём смысл жизни? – спросила я, эхом прервав тишину, без надежды на ответ.       — От-стань! – чётко и громко проговорил он, чтобы было понятно с первого раза.       Однажды я уже задала ему этот вопрос и услышала настолько исчерпывающий ответ, что мне показался он гениальным. Проблема в том, что мы оба были в ужасном состоянии и ни он, ни я не можем вспомнить ни слова из его ответа.       Я задавала этот вопрос всем знакомым, из спортивного интереса. И вот теперь я задаю его только одному человеку в надежде на повторное просветление. Но время шло, а просветления не предвиделось.       Тут в кухню вошли ещё несколько парней, у них с Митей завязался диалог, в котором я не участвовала, а лишь молча слушала, подперев голову руками. Когда Митя закончил, я тенью последовала за ним.       — Где же твои соседи, - спросила я его усевшись на кровать одного из них.       Митя ел картошку со сковородки, лёжа на своей кровати.       — Этот в тридцатой по любому, - он указал вилкой на кровать одного из своих соседей, - а эти две в клубе с девчонками.       — Понятно, значит мы сегодня одни, - сказала я легла на подушку, глядя как он ставит ноутбук на живот и включает очередной тупой ролик.       — К сожалению, да, - констатировал он, надел массивные наушники и всем видом показал, что не слушает меня.       Я возмутилась такому поведению, встала и резко защекотала его ступни с криком, - Ну обрати же на меня внимание!       Митя притворно и громко закричал и поджал под себя ноги. – Да ну дай мне поесть! Или уйди из моей комнаты!       — Ладно-ладно, только не выгоняй меня, - я снова вернулась на чужую кровать и лежала на ней глядя в потолок и сцепив ладони в замок.       Передо мной снова начали проносится картины из прошедших выходных. Пейзажи родного города, лица родных… но самое запоминающееся вид кладбища, я ведь провела на нём приличную часть времени.       — Завтра девять дней уже, - тихо сказала я, не отрывая взгляда от потолка и сомневаясь, что меня вообще услышат.       — Соболезную, - как-то безучастно сказал Митя, всё так же глядя в монитор.       Я повернула голову к нему, мне хотелось столько ему рассказать, расплакаться, но я не могла. В его присутствии я теряла весь свой словарный запас и могла выдать только краткие повествовательные предложения. Две скупых слезы выкатились из моих глаз, но на них так никто и не обратил внимания. В них не было горя, муки, обиды… никаких сильных эмоций. Только едва заметная безысходность. Чтож, я давно смерилась со всем, что произошло в моей жизни. Со всем, кроме одной вроде бы незначительной детали. Но она регулярно разъедала моё сердце и душу изнутри.       — Ты знаешь, это очень интересно побывать на собственных похоронах, - снова начала я, - я боялась, что они не воспримут всерьёз мою последнюю волю. Но они нашли для меня неплохое белое платье. Знаешь, может даже сойти за свадебное… - Я улыбнулась глядя не него.       — Не надо об этом, - сказал он, покачав головой, встал и положил сковородку обратно на полку.       Теперь слёзы снова подкатили с моим глазам, я не старалась их сдерживать, но они не спешили покидать мои глаза. Я вытерла их руками, снова улыбнулась и спросила, глядя на сковороду – Ты её вообще не моешь?       — А зачем? – невозмутима спросил он.       Вернулся на кровать и вынул наушники из ноутбука. Сразу же оттуда заиграла знакомая мелодия.       — Это что Нотер дам де Пари? – я села на колени на кровати и принялась извивается в такт мелодии.       Танцем назвать это было нельзя, хотя под оперу и не принято танцевать. Но мне дико нравилась эта песня.       — Я буквально на днях была в нашем театре на этой опере. Правда на русском. Но она просто потрясающая, – Я упала на кровать наслаждаясь музыкой. Хоть я и не понимала слов, я знала перевод почти наизусть.       — На русском она не так звучит, - Митя покачал головой. – Сколько человек поёт?       — Трое! Священник, Квазимодо и… - я начала махать рукой пытаясь вспомнить имя третьего героя – Не подсказывай!       — Я не помню, - не разделяя моего волнения ответил он.       — «Солнце жизни, светлый Феб», - процитировала я отрывок песни. - Точно Феб!       Митя молча развернул ко мне ноутбук. Там известный пародист исполнял всю арию в одиночку тремя голосами.       — Ого, - удивилась я и мы продолжили смотреть молча.       Митя был чуть ли не единственным человеком в общаге, с которым можно было поговорить об искусстве. И я была чрезвычайно рада открыв эту часть его личности. Хотя знакомство наше ознаменовала очень крупная ссора. Не хочу вспоминать всех тонкостей, но я была сильно виновата перед ним. Если бы он тогда просто пришёл, сказал мне пару слов, то я бы никогда не стала требовать великого отмщения. В общем трое моих друзей неплохо так поработали над его поведением и заставили в память о случившимся приносить мне чай, каждое утро. Сказать, что мне это льстило, это ничего не сказать. Я помирилась с ним на следующий день. И оказалось, что он самый разносторонний и умный человек из всех жителей общежития. После этого две недели он приносил мне чай, а моё сердце разъедала совесть и боль. Я чувствовала, что влюбляюсь. Ужас моего положения даже не в том, что я не могла претендовать, на взаимность, а в том, что я уже была помолвлена с другим не менее достойным человеком.       Каждое утро я просыпалась намного раньше, чем нужно и ждала его появления хотя бы на минуту, чтобы увидеть его, перекинутся парой фраз и я жила одними этими минутами. Но всё имеет свой предел, совесть взяла вверх и я его отпустила, подарив ему кружку и сказав «Доби свободен!».       О да, немалая доля шуток связанна именно с нашей ссорой. Я надеялась, что на общавшись с ним вдоволь моя влюблённость утихнет. И вроде бы так оно и было. Я отчётливо поняла для себя, что не хочу связывать с ним свою жизнь. Мой разум твердил это мне каждый день, а сердце замирало, если мы случайно где-нибудь пересекались.       И даже в самых свободных снах, я не допускала мысли об измене жениху. Я просто ждала, когда мои страдания прекратятся, но они только усиливались. И вот после летней разлуки мы снова встретились и я задала ему роковой вопрос, который крутила в голове несколько дней. «Если бы я сказала, что люблю тебя, у меня был бы шанс?». Я ждала ответа «Нет», чтобы не мучится выбором или всю жизнь корить себя за не заданный вопрос.       Сердцебиение оглушало меня, руки потели, ноги дрожали. Всё по законам жанра. И его тихим голосом задумчивый отрицательный ответ. Наверно, гордость вступила в схватку с разумом, но я не стала допытываться «Почему?». Наши полу дружеские отношения не изменились. Мы общались редко, но эффектно.       Особенно, когда я решила проведать его уже будучи призраком. В прошлую пятницу я погибла в автомобильной аварии, на пути по трассе домой. Я села в небольшой нелегальный минивен, направляющийся через мой город на материк. Зато быстро и дёшево. Я знала, что это не безопасно… Я особо ничего не помню, водитель превысил скорость и не справился с управлением. Мы выехали на встречку, а затем всё закружилось…       Осознав что случилось, побывав на своих похоронах и вдоволь наскитавшись повсюду, я решила проведать своего друга.       О да, никогда бы не подумала, что самый счастливый день в моей жизни случится после смерти. Он видит меня. Теперь я его личный призрак, который вот уже почти неделю преследую его.       — Мой милый друг, - обратилась я к нему с глубоким вздохом, - заставь меня разлюбить тебя.       — А я тут не причём, ты девочка самостоятельная, сама влюбилась, сама и разлюбишь.       — Я пыталась, Мить, честное слово, пыталась! - я прижала ладони к груди изображая искренность. – Но я не могу. Пусть ты не любишь меня, я этого и не прошу. Для меня нет большего счастья, чем просто находится рядом с тобой. Скажи мне! Я честна перед тобой и будь честен! Ты любишь кого-то? Я помогу тебе завоевать любое сердце. А хочешь будем играть в покер! Я буду говорить тебе какие карты у соперников! Выиграем кучу денег!       — Нет! – прервал мой монолог Митя, - Не хочу! Если знать всё наперёд игра потеряет смысл, а если всё время выигрывать меня сочтут шулером и перестанут пускать в подобные заведения. Или вообще убьют где-нибудь в тёмном переулке. И будем мы с тобой, два сапога пара.       — А может я этого и добиваюсь, - наигранно хитро улыбнулась я ему. – Но я правда больше всего на свете хочу что ты был счастлив. Дай мне шанс сделать для тебя хоть что-нибудь.       Я сложила руки в ладонях и пыталась изобразить жалобный вид. Митя на секунду взглянул на меня, потом снова перевёл взгляд на монитор.       — Уходи, - сухо отрезал он и добавил со вздохом, - раба божья, Елизавета.       Я улыбнулась и вспомнила, как он и раньше меня так называл. Или как читал молитву на латыни по изгнанию духов, когда впервые увидел в моём новом состоянии. Его высокий бас и вправду походил на церковный, вот только разбавлялся фразами «Черт, текст маленький». И свободной рукой рисовавшей кресты в воздухе, ему приходилось ковыряться в телефоне.       — Я не могу, - я пристально и искренне смотрела на него. – И не хочу… А вдруг я всего лишь твоя галлюцинация. И ты любил меня на самом деле, но не смог справится с потерей.       — Оставь меня в покое, - тихо сказал Митя, наконец закрывая ноутбук - Я не верю в любовь.       Я прошлась по комнате и села на стул рядом с ним. — Ты что никогда не любил?       Я попыталась взять его за руку, но он убрал её раньше, чем я успела её схватить.       — Я не стану отвечать, - Митя покачал головой, снял резинку с волос и они рассыпались по его лицу.       Он посмотрел на меня сквозь джунгли пшеничных прядей и указал рукой на дверь, - Иди.       Я посмотрела на часы, было уже около одиннадцати. И правда, уже поздно.       — Иду,- я посмотрела в окно, встала, сделала пару шагов и остановилась в метре от двери. Затем обернулась и спросила, - Почему ты меня прогоняешь, я бы делала всё, что ты скажешь.       — Долго? – Оживился Митя, - А что потом, когда наконец-то разлюбишь? Ты же так этого хочешь. Ты знаешь, сколько ещё сможешь находится на этой земле? Извини, но я тоже человек и у меня тоже есть чувства. Все вы одинаковы, запретный плод сладок, но стоит только начать вам подыгрывать, как вы наиграетесь и потеряете интерес. Или ты правда бы бросила своего парня ради меня? Тогда я не понимаю чего ты от меня хочешь. Уходи…       Я опустила взгляд, он был абсолютно прав и мне пора перестать думать только о себе. Приближалась полночь, стирая грани прошлого и будущего дня.       — Если моя подруга всё таки издаст мои стихи знай, часть из них посвящена тебе, - снова перевела я тему и подошла к открытому окну.       — Я рад. Ты хочешь, чтобы я прочёл их? – Сказал Митя, настраивая будильники в телефоне.       — Нет, в смысле возможно… Просто , чтобы ты знал об этом, если однажды прочтёшь. Но я слабо верю в это. – Я снова залезла на подоконник.       Мне хотелось обнять его на прощанье, но мне показалось, он не позволит. Он сидел на кровати спиной но мне и я легонько провела рукой по его волосам.       — Что ты делаешь, чтобы у тебя получались такие прекрасные кудри,- улыбнулась я.       — Не мою! – уверенно ответил Митя басом, оборачиваясь на меня.       — Знаешь, кажется я поняла в чём смысл жизни, - в моём сердце одновременно щемило от несбывшихся надежд и разливалось долгожданное спокойствие.       — И в чём же? – Митя снова уткнулся в телефон, потом потянулся поставить его на зарядку.       — Ты моя смысл, Мить. Я люблю тебя. И не важно, что между нами происходило. Если в моей жизни были такие чувства, значит она прожита не зря. – Мои щёки свело и с них не сходила невольная улыбка. — Дай мне руку, прошу тебя.       Он протянул мне тёплую ладонь, по сравнению с холодным воздухом ночного города. Я схватилась за неё двумя руками и сказала, глядя ему в глаза. — Ты поверишь в любовь, ты найдёшь свой смысл жизни. И однажды я приду к тебе снова с этим вопросом. Поверь мне, я умею ждать, мой заклятый друг.       Я отпустила его руку, и в эту секунду в комнату вошёл его сосед. Митя интуитивно обернулся, чтобы посмотреть, кто вошёл.       — Ну и холодрыга, бррр – парень крепко сжал локти, - прилично ты тут проветрил.       Митя обернулся на окно, но на нём никого не оказалось. Он молча его закрыл, переоделся, выключил свет. Парень рядом с ним с кем-то переписывался, лёжа на кровати. В комнате наконец воцарилась тишина.