Камикадзе

Я лежал на полу. Кафельная плитка холодила спину, шелестел душ, а от вентиляционного отверстия по стене расползались чёрные пятна плесени. Я позвал Максима. Тишина. Тогда я приподнял голову и позвал его снова. Из коридора донеслось мычание. Я уронил голову и прикрыл глаза. К шелесту душа прибавился новый журчащий звук — вода, начала выплёскиваться за бортик. Было душно и парно. Я не хотел вставать. У раковины был скользкий край. Со второй попытки я ухватился за него и опёрся, сутулясь и кряхтя. Зеркало запотело. В нём виднелся тёмный расплывчатый силуэт. Из коридора послышался голос Максима. Он уверял, что в порядке и скоро подойдёт. Оценив страдальческую интонацию, я сделал вывод — «скоро» не наступит в ближайшие две минуты, а значит нужно действовать самому. Я провел по стеклу уцелевшим рукавом униформы. Из открывшейся дорожки на меня глянуло отёкшее потное лицо. На скуле у лица была ссадина. Я вздохнул и отвернулся. Стены и пол были облицованы голубой плиткой, имитирующей океанические глубины. В углу сгрудились ярко-оранжевые морские звёзды, сбоку, у стеллажа с шампунями, среди пузырьков воздуха плыла пара дельфинов, а под потолком, где глубины заканчивались, вздымались волны. Я почувствовал тошноту, пошатнулся и снова ухватился за раковину. Мне казалось странным соседство весёлых дельфинов с вентиляционной плесенью и с каплями тёмно-алой жидкости на стеллаже. Пальцами ног я почувствовал тепло. Вода продолжала течь широкой струёй, разбивающейся об пол. В ванне, перекинув через борт колени, лежал человек в шортах и зелёной футболке. На человека текло из душа, он был без сознания. Его тело, грузное и мясистое, затыкало сливное отверстие. Я подошёл, погрузил руки в горячую розоватую жидкость, поднял человека за ткань футболки и отвесил пощёчину. *** Меня кто-то тащил. Понял я это, потому что ванную от коридора отделял порожек — металлическая полоска, привинченная шурупами. Один из шурупов выставил острый край шляпки и резал спину. Тащили меня за ногу. Едкий запах горелого мяса. Я приоткрыл глаза. Из ванны поднимался, сыпля искрами и ворча, столб пламени. Я повернул голову и пробормотал: — От-тпусти. Максим отпустил. Он стоял надо мной, красный и потный, а чёрная обуглившаяся форма свисала с него рваными клочьями. Острая резь в горле заставила меня скорчиться в приступе кашля. Максим подал руку. Не переставая кашлять, я вцепился в неё и поднялся. Ворчание огненного столба сделалось низким и ухающим. Кашель отступил. Я взглянул на пламя и пробормотал: — С-сволочь. Максим посмотрел сквозь меня и подставил плечо. Поддерживая друг друга, мы захромали к выходу. Коридор качал нас, как корабль в шторм, а сзади слышался рёв и хруст. На пороге Максим замедлил шаг и просипел: — Зря ты отвесил ему пощёчину. Хрен поймёшь теперь, над чем они работали. — Н-не знал, что они умеют взрыв-ваться. — ответил я и потянул Максима из квартиры. — Я успел п-прихватить его дэээ-дневник. Раньше я не заикался. Это новое ощущение невозможности выговорить слово за раз появилось только после того, как человек в ванне лопнул и сшиб меня. Он был огненным магом. Сам взрыв являлся чем-то вроде способа сохранить информацию. Я в тот момент подумал, что маг не мог убить себя сам, что взорвал его кто-то дистанционно. Какой-то более могущественный чародей, король преступного мира или ещё кто. Когда маг понял, что кто-то проник в его квартиру, то не устроил поджога и не сбежал, а окликнул нас. Битва с применением фаерболов и старого-доброго насилия разыгралась лишь после, когда я прокрался к магу за спину, а тот заметил мою тень. Не мог человек, который первым делом пытается поговорить, быть самоубийцей. Но когда нам с Максимом удалось затащить его в ванную, вырубить и потушить пламя, когда я пришёл в себя и отвесил пощёчину, то перед самым шлепком различил на запястье мага угловатый символ, похожий на единицу. Я плохо помнил чародейные руны, но знал, что такие единицы наносили на своё тело чародеи-камикадзе. А значит, я должен был предвидеть, что он взорвётся. — Это та квадратная синяя хрень, у него на столе? — голос Максима звучал раздраженно. Его бесило, что я солгал по поводу осведомлённости о взрыве, но я искренне надеялся, что он не в восторге от моей новой манеры речи. — Я п-прихватил его, когда он с-спросил, кто здесь. — Замечательно, — Максим улыбнулся, не скрывая злорадства. — Значит, ты и сделаешь отчёт. За этим коротким разговором мы задержались на пороге квартиры. Недолго, секунд на тридцать. Время, достаточное, чтобы вызвать такси или сделать бутерброд с сыром. Волна горячего воздуха сбила нас с ног. Звук настолько громкий, что я почувствовал, будто что-то в моём черепе рвётся. Мир наполнился щепками, кирпичной крошкой и болью. Я лежал. Приглушенный звон в голове. Рядом лежал Максим. Случилось Что-то. Мне было наплевать, Что. Хотелось остаться здесь и уснуть. Но ещё предательски хотелось жить. Предательски, потому что для этого нужно было что-то делать, а я не хотел. И я стал думать. Я вспомнил, что меня выбросило из квартиры и ударило о стену. Стену я нащупал. Шершавая. Опираясь о неё, я поднялся. Ворчание, шепот, языки пламени и дрожащий от жара воздух — в квартире разверзся ад. Что-то в глубине её с треском обрушилось. Я скосил глаза — Максим не шевелился. И тогда, среди огня и дыма, я увидел скелет. Скелет шаг за шагом приближался ко мне, и клочки плоти с тихим свистом вылетали откуда-то из-за его спины и облепляли почерневшие от копоти кости. Холодной иглой пронзила мой мозг догадка. Я понял, над чем работал этот маг. Понял и почувствовал металлический привкус во рту.