Часть 1

ГЛАВА 1 Я умерла. Мне было лет двадцать с чем-то… Сейчас уже почти не помню. Время сделало свое дело, постепенно стирая из памяти воспоминания прошлой жизни. Я могу вспомнить аромат осени, особенный ее аромат. Запах листвы, озона, мокрого асфальта… Лесной запах преследует меня и в этой жизни, заставляя сердце на мгновение сжаться. Я плохо помню свою прошлую жизнь, кроме последних ее двух недель. Переулок, фонарь, удар, боль… Холод. Было много боли, она была со мной до последнего вздоха. Для меня холод смерти стал спасением. Спасением, о котором я молила, просила, умоляла… Когда тело стало чувствовать легкость, я помню отчетливо, как мои разбитые губы искривились в подобие улыбки. Я чувствовала это сквозь ватные щеки и заплывшие от ударов глаза. Блаженство… Казалось моя история здесь закончилась. А, неет. У судьбы, иль жизни были свои планы на меня. Ведь я открыла глаза в теле мальчишки. В больнице стены были белыми. Открыв глаза, я долго смотрела на стену, пытаясь выловить в голове хоть что-то из той звонкой пустоты, царящей там. Не было паники, шока, истерики. Я смотрела на ровные белоснежные стены. Как через толщу воды до меня доходили звуки, похожие на топот, отрывки разговоров. Когда дверь в мою палату открылась, я смотрела уже в окно. — Красиво, — мой голос звучал непривычно. — Боже… ПОЗОВИТЕ ВРАЧА, — медсестра, судя по голосу, выбежала в коридор. За окном был день. Весна. На деревьях была молодая листва, распускались почки, ярко светило солнце. Оно резало глаза, а я, прищурившись, продолжала смотреть, клеймила этот вид в памяти. Ведь уже и не думала увидеть небо. Именно так в общем прошел тот день: непонятно, странно, красиво. Вскоре в палату ворвался мужчина лет сорока и женщина не моложе него. Они смотрели на меня, не зная как подступиться, с чего начать. — Здравствуйте, — я решила начать. — Мистер Рэкхем… — женщина поправила прядь волос, сжав папку в руках. «Мистер?» — я склонила по-птичьи голову на бок. В голове до сих пор была звенящая пустота. В тот день помимо того что я жива, я поняла что теперь я парень, живущий в другой стране. Так я стала Рейнхард Вальтер Рэкхем. Что было потом, пересказывать довольно-таки долго. Привыкать к новому телу было сложно, нести груз своей прошлой жизни и прошлого этого тела еще сложней. Рейнхарда изнасиловал отчим, за схожесть мальчишки с его отцом. Такова была официальная версия. На самом же деле это было правдой отчасти. Рейнхард пошел внешностью в своего отца, когда ему было 5 лет тот умер, для матери мальчика это событие стало ударом. И она поехала кукухой. Не сразу, сначала кое-как пытаясь в тяжелые времена прокормить сына в одиночку, та приняла решение найти второго мужа. Выбор пал на очередного ухажера, который не блистал ни умом, ни внешностью. Его единственным козырем являлось немалое денежное состояние. Мать Рейнхарда, Оливия, вышла замуж, когда ему было 6 лет, прожив в спокойном браке года три от силы. Постепенно, смотря на взрослеющего сына, она стала в нем видеть своего первого мужа. Женщина стала приставать к мальчику… Отвратительно. Сначала она стала с ним чаще спать, просто лежать рядом. Потом, со временем количество действий в сторону ребенка увеличивалось, совместная ванна была вершиной айсберга. Отвратительным моментом в памяти были поцелуи и руки. Руки. Они блуждали по телу парня, когда женщина ласкала и саму себя… Отец заметил это лишь к десятому году рождения пасынка. Его будто не волновала холодность жены, ее отчужденность, но случайно увидев эту картину. Мужчина решил… Что все нормально. Он и сам стал пользоваться мальчиком как куклой, на которую тот начал с годами походить все больше. Не знаю как маленький, сломанный ребенок смог сбежать, как он смог выйти именно к тем, кто смог к нему помочь… Но он смог. Он выбрался. Но судьба ему мне благоволила. Аномально холодная ночь забрала все силы и так ослабевшего тела, вследствие чего его сердце остановилось и было запущено уже в скорой. Когда я открыла глаза, его тело не первую неделю было в коме. Было разбирательство, суд. Мальчик остался один без родственников и с наследством, которое включало целый ряд проблем в виде меня, ряда травм и почти с полным отсутствием эмоций. После суда мне на счет до восемнадцатилетия оставили нехилую сумму, в виде компенсации. Сам суд прошел громко, звонко как битое стекло. И как осколки прошло время до моего совершеннолетия. Новая семья, с которой отношения не сложились, я остался чужим. Школа… Сначала меня радовала мысль о ней, но когда в один день просочилась информация о моем прошлом, терпеть взгляды на себе стало невозможно. Моя отчужденность, холодность по отношению к коллективу, проблемам — усугубило ситуацию до переезда в другой штат. Стекло. Именно осколками в душе были эти воспоминания. Там, на новом месте, экстерном окончив школу, дабы не пересекаться со столь жестокими детьми, я поступил в университет, к 18 смог похвастаться дипломом с нетривиальной специальностью. Лингвист. Прекрасная память стала чем-то… Похожим на дар. Лишь закрыв глаза, я мог выхватить любую картинку из памяти, которая, как высококачественная фотография, была в мельчайших подробностях. Я читал, писал, переводил и рисовал. К совершеннолетию я почти оттаял. Научился правильно выражать чувства, понимать их. Даже слишком хорошо. Порой мне казалось, что не смотря на время проведенное в этом новом мире, я так и остался чужим, инородным объектом. Я стал носить костюм и маски. Я был наблюдателем и не чувствовал жизни. Порой от лицемерия становилось тяжело. Но что я мог сделать? Я… Видел. Видел людей вокруг меня как открытые книги. Их чувства, эмоции. Порой это было наслаждением, впитывать их история, переживать их. Но порой, книга со временем становилась скучной. Предугадать тот или иной шаг легче, а эмоцию проще. И тогда я уходил, плавно обрывая нити, связывающие меня с этим человеком. Порой хотелось быть проще, порой хотелось быть… Просто быть. Родители завели своего ребенка, наконец-то отстав от меня со своими дежурными фразами. Меня не раздражало их внимание, нет. Меня раздражала их ложь. Я видел как я их пугаю, как неприятен их взору. Но они продолжали играть любящую семью, что приняла под свое крыло трудного ребенка потому что ДОЛЖНЫ, ОБЯЗАНЫ. Я был им в тягость. Поступив в университет раньше положенного, я и уехал раньше положенного из родительского дома. Я повидал мир, объездив много разных стран. Выучил ещё иностранных языков… Научился петь и играть на музыкальных инструментах. Стал историком-искусствоведом. Чего-то не хватало. Чего-то важного… Жизни. Ярких чувств. Понимания… Я снова впал в то состояние, в каком открыл глаза. — Сэр, вам что-то принести? — голос стюардессы выловил меня из потока мыслей и воспоминаний. — Если можно, чай, мисс, — я автоматически улыбнулся. Глаза юной девушки загорелись, а щеки покрыл легкий румянец. Она чуть подождала, рассматривая меня, перед тем как спешно извинившись пойти. Я облокотился на спинку кресла, смотря в окно на небо. Ариец. Так бы я описал простым и ярким словом свою внешность. Правильные черты лица, острые скулы, несильно тонкие или пухлые губы, прямой нос, квадратный подбородок. И конечно голубые глаза, светлые как небо за стеклом самолета. Волосы были волнистые, короткие. Они были уложены на бок. Сейчас я ничем не напоминал такого ребенка со столь печальной судьбой. От внешности маленького ангела, живой куклы, не осталось НИЧЕГО. Я был ростом под два метра. Мои потаенные страхи о своей слабости, уязвимости вылились в крепкое натренированное тело. — Ваш чай, сэр, — она опустила на свободном рядом месте столик, — я забыла спросить какой вам, простите, — она сжала губы, смотря на меня из-под опущенных ресниц. — Ничего страшного, — я кивнул на ее извинения. Чай, принесенный стюардессой, был черный, классический. Рядом было отдельное блюдце с печеньем и пакетиками с сахаром в количестве трех штук. Я летел в Америку. Моей конечной целью был штат Вирджиния. Почему? Совершенно случайно. Месяцами ранее я наткнулся в сети на информацию, которая заставила вновь вспомнить что-то далекое из моей прошлой жизни. Это было одно имя. Уилл Грэм. Я и вправду очутился в другом мире, подумал я, когда спала головная боль. Сериал «Ганнибал» я вспомнил в деталях только через три дня, когда принял окончательное решение вмешаться. Зачем? Я ощутил… Яркие эмоции. Что-то похожее на волнение, удивление, страх, томление перед ожиданием. Их было так много, эмоций. Впервые я ощутил все так сильно, ярко до дрожи в пальцах рук. Я не знаю как именно вмешаюсь и вмешаюсь ли вовсе. Я слегка сжал подлокотник кресла. «Возможно меня убьют» — эта мысль не пугала меня, нет. Я бы даже отозвался о ней как о чем-то совсем незначительном. Ощутив смерть не один раз перестаешь к ней относиться столь ярко, особенно когда по сути и терять нечего. С таким настроем и потоком мыслей-рассуждений я отправлялся на встречу чему-то мне известному, но одновременно далекому. Просьба пассажиром подготовиться, скоро будет посадка. Я прикрыл наконец глаза, освобождая разум от всего, не обращая внимания на шумы вокруг, я отдался в объятия любимой звонкой тишины. Дорога до нужного мне места была ничем не примечательной, если не брать в расчет случайно услышанные обрывки разговоров про убийства. Сколько помню и насколько, я всегда предпочитал частные дома квартирам. Возможно это было дело наличия соседей и их близость к моему месту проживания. Я выбрал себе домик недалеко от Вульф Трапа, но столь далеко от города. Рядом был тихий лес, а соседей почти и не было, кроме Грэма. Влиться в историю может показаться я выбрал через знакомство с ним. Но нет. Я решил что сделаю это через Алану Блум. С которой я переписываюсь уже три месяца. Именно она мне предложила их «спокойный» городок, а также варианты жилья и телефоны строителей. Дом двухэтажный, требующий легкого ремонта. Но мне показалось это совсем не тем. Душа эстета требовала большего. Поэтому я нанял рабочих поменять планировку, попросив Алану проконтролировать сие мероприятие до моего приезда. И вот я доехал до своего нового жилья. Открыв двойную дверь, я осмотрел проделанную рабочими работу и хмыкнул. Меня все устраивало. Нужная мебель вместе с моими вещами прибудет через несколько дней. Тогда я смогу обставить комнаты и сделать этот дом более жилым и уютным, комфортным мне. Сейчас в доме была лишь основная мебель, свет и отопление подключены, воды была. Алана, как человек заботливый и с высокой ответственностью купила продукты, постельное. За что я ей благоден. Девушкой она была… Сложной. Никогда не питал со своей эмпатией любовь к деятелям ее профессии. Отчего и сам когда-то отказался получать это образование. Зачем? Мне жилось и так сложно. Привычкой из прошлой жизни была разуваться при входе в дом. Рядом с дверью стояла обувная подставка. Обув тапочки и положив свои ботинки на нее, я прошелся по лестнице на второй этаж в хозяйскую спальню с отдельным душем, ванной и туалетом. я Разложил вещи из чемоданов, спрятав те в гардеробной после. — Это будет интересно, — произнес я падая уже в домашней одежде на кровать. На мне был свитер крупной вязкой с горлом, легкие штаны. Мне почти всегда было холодно. Умерев дважды на морозе начинаешь по-особому его не любить. В доме был пол с подогревом, которые можно было включать по комнатам. Это вызывало улыбку, которая таяла при мысли о выходе по магазинам. Доверить покупка кофе и чая Алане он не мог. Помимо отличной памяти и таланта к языкам, я мог похвастаться острым нюхом. Думаю что это все может подождать до завтра, — укрываясь одеялом, проговорил он в подушку.