Это для тебя

— Это для тебя. Блейз ставит перед ним два флакона и, обойдя стол, садится напротив. Драко напряжён и собран, но заметно, что это тяжело ему даётся; кажется, он не спал много ночей подряд. — Я бы пошутил, что это мой рождественский подарок, но, чёрт возьми, лучше бы я раскошелился на новую метлу. — Здесь всё? — хрипло спрашивает Драко. — Зелья и мои воспоминания, — Блейз кивает. — Там немного, я не часто видел вас… — Это неважно. Если понадобится, сможешь подтвердить, что они подлинные? Блейз снова кивает, а Драко протягивает дрожащую руку и прячет оба флакона, предварительно придирчиво осмотрев их содержимое. Блейз видит, как его губы изгибаются, будто он шепчет что-то себе под нос, но что именно — разобрать невозможно. Они молчат несколько минут. Взгляд Драко пустой — он тщательно окружает разум ментальными стенами. Но Блейз не выдерживает тишины: — Драко, я твой друг, ты ведь в курсе? Возможно, он не имеет морального права вмешиваться, но сомнения мучают его каждый день, с тех пор, как Малфой обратился к нему. Блейз не может оставить своё мнение при себе. Он дожидается ответа Драко; тот выдавливает сквозь зубы: — Надеюсь на это. И Блейза прорывает: — Тогда просто выслушай меня. Она выглядит счастливой. Ты уверен, что это не ошибка? Уверен, что хочешь сделать это? — он переводит дыхание и быстро продолжает: — С одиннадцати лет у неё не было ни одного спокойного года: попытки стать частью магического мира, спасение задницы Поттера, твои насмешки… — Блейз. — …И даже после войны ей постоянно приходилось бороться, вся эта министерская кутерьма, бюрократия, древние устои — но теперь наконец она выглядит спокойной. А ты хочешь втянуть её в новую борьбу. Ты в самом деле считаешь, что ей это нужно?.. — Грейнджер нужен я! Блейз, отпрянув, замолкает, а Драко вцепляется руками в край стола, словно пытается удержать себя на месте. Его щёки слегка краснеют, ноздри раздуваются, на лбу пухнет вена. Он опускает голову, утыкаясь взглядом в столешницу. — Я сделал ей предложение. У Блейза внутри всё падает. — Поэтому всё так вышло. — Драко прикрывает глаза, будто от бессилия. — Я сказал об этом отцу, сказал, что не отступлю и предложил пойти на мировую, чтобы не рушить семью. Он выслушал меня, а после сделал вид, что согласен. Поломал комедию, как будто ему тяжело, но он проделал работу над собой, — горько усмехнувшись, он кривится. — И позвал нас на ужин. Там он всё и сделал, когда мы меньше всего ожидали. Гермиона даже не успела ничего понять. — А ты? — Мне помогла окклюменция. Я вырубился, потом неделю мучился головной болью, но в итоге всё вспомнил. Но вот её память так просто не восстанавливается, — наконец, Драко вновь смотрит на Блейза; в его глазах плескается неприкрытое горе. Блейз нервно сглатывает. — Но я хочу всё вернуть. Считай меня эгоистом и трусом, считай, что я перекладываю ответственность. — Его взгляд вспыхивает. — Но я люблю её, она нужна мне, и я хочу дать ей выбор. Пусть она примет решение, когда будет всё помнить. — Он, вздрогнув, поникает. — Поэтому мне нужно зелье и воспоминания о нас; я боюсь, что если покажу ей только свои — то она не поверит. Драко глубоко вздыхает и расслабляется, роняя руки на колени. — Больше всего я боюсь — что она мне не поверит.