Часть 1

Вы когда нибудь видели как отчаянно и бойко обороняется загнанный в угол маленький котёнок? Мне вот довелось однажды встретить такого. Я смотрел на этого зверька – настолько пугливого, что он только завидев меня юркнул в ближайший угол, вжавшись и сделав вид, что он статуя, недвижимая часть природного окружения – и, быть может, даже прошел бы мимо, приняв на себя вид профессорской занятости, если бы этот трясущийся комочек, прижимающий уши к голове, не взглянул на меня мельком своими большими грустными глазами цвета хмурого неба и не оказался бы по чистой случайности в проходном дворе дома, где я жил. И прямо сейчас это чудо полосатой пепельной раскраски с белой мордочкой, обмакнутой словно бы за раз пузом в белую краску, ворчало, недовольно шипя и выпуская свои тонкие коготки из не менее тонких маленьких лапок, когда я бережно и с осторожностью попробовал взять животное на руки. Не больше моей ладони малыш вел себя достойно, бойко, но совсем не со злости скалил зубы, чихал, фыркал, пытаясь отделаться от моего пугающего внимания. Я был достаточно осторожен и терпелив, трепетно сближаясь с детёнышем и в конце концов тот застыл, вылупившись на тронувшую его руку с искренним изумлением и постепенно затихающим ворчанием. Наступила неловкая минута тишины, когда я осторожно провел пальцем по его мягкому мохнатому лбу. Малыш не двинулся с места, но приподнятая в жесте защиты лапа медленно опустилась. Котенок продолжал трястись, по видимому больше от холода и голода, облизываясь шершавым розовым язычком и недоуменно зависнув взглядом в одной точке, прежде чем снова возмутиться, но уже с неохотой и как бы для вида, когда я погладил его по грудине, перехватив расставленные подушечки пальцев, снова готовые к бою, пусть и не столь отчаянному. Я мягко взял котёнка за лапку и впервые его подрагивающее тельце двинулось ко мне навстречу, отпрянув от стены самостоятельно. И до того этот жест был полон надежды, до того искренним светом смотрели на меня два бездонных серых глаза, что я понял, что теперь безвозвратно очарован этим маленьким чудом. Котёнок смотрел с мольбой, приподняв ушки в любопытстве и всё с большей охотой подставляясь под ласки. Не прошло и пятнадцати минут, как я спрятал за пазухой теплый комочек серого счастья, медленным шагом направлялась к дому. Скорее всего, малыша бы загрызли дворовые собаки, ведь несмотря на довольно приятный и здоровый вид, малыш наверняка был разделен со своей матерью в раннем возрасте и оттого в жизни ему пришлось тяжело и несладко. На моём лице играла счастливая улыбка, вычерчивая тонкие полоски морщин под потерявшими с годами цвет сожмуренными глазами, когда я крепче прижал к себе нового друга, оправляя подол серого плаща. Чем-то мы с этим котёнком были похожи. Оба покинуты всем миром на волю судьбы и оба нашли себе уютный небольшой дом, где смогли бы спрятаться от невзгод и неизбежно бегущих вдаль лет. Меня дома ждёт лишь сырой запах балкона, покрытые вековой грязью чугунные батареи и пыльная тишина, нарушаемая разве что тиканьем часов, шуршанием громоздкой жёлтой занавески и шипение нерабочего телевизора, который уже давно не показывал ничего, кроме белого снега, а нас, вдвоём, ждёт теплый плед и кружка молока, часть которого я заботливо перелью в блюдце, чтобы угостить своего нового сожителя. Осенний ветер бодро подгонял меня в спину, вгрызаясь в уязвимый распаренный загривок своим холодным укусом, и мимо нас не прошло ни одного человека, когда я наконец нырнул в теплую, выкрашенную старой синей краской парадную, довольно светлую, но все ещё унылую и хранившую в себе вековой налет тоскующего романтизма её великих обывателей. Смахнув спавшую на лицо выбившуюся из под козырька седую прядь, я ненадого замер, переводя дух, прежде чем улыбнуться мохнатому другу, с почти юношеской прытью взбираясь по лестнице вверх, не замечая того, как всё тяжелее с каждым следующим годом даются мне подобные душевные порывы. Тихо скрипнула петлями старая деревянная дверь, щёлкнул замок и плавно легла на законное место цепочка. Вздохнув от внезапно прилившего к телу тепла я наконец распахнул плащ, снимая с почти лишённой волос головы картуз и вешая его на крючок, прежде чем наконец опустить на землю котёнка, вмиг проворно юркнувшего куда-то вглубь дома. «Добро пожаловать домой» гласила надпись на покрытом лаком деревянном рожке, с помощью которого я аккуратно снял туфли, одной рукой опираясь на жалобно и тонко скрипнувший под весом трельяж. — Добро пожаловать домой... Сипло и негромко пробасил, добродушно улыбнувшись выглянувшему из-за угла кухни животному.