2. Яркое темное пламя

где же я тогда была, как жила все это время?

наступили дни мои на стеклянную траву

ворох листьев наотрез разлетелся между теми

кто уверен, что они знают правду обо мне

♫ Башня Rowan — Красный Самайн

      Артафиндэ прижал Амариэ к себе за талию, целуя открытую шею. Та тихо засмеялась, откинув голову назад, когда он потянул ткань платья с ее плеча и припал губами к нежной коже. Они думали, что здесь, рано утром во внутреннем дворе крепости, их никто не видит, и, хотя вряд ли собирались заходить дальше жарких касаний и поцелуев, все же внутренне трепетали от возбуждения из-за страха быть пойманными.       Прячущаяся за широкой мраморной колонной Артанис зажала рот ладонью. На сей раз она не шпионила специально, просто вышла пройтись в утреннем саду, а увидев брата и его девушку, не подошла к ним, когда они разговаривали, не переходя никаких граней приличия, а тенью метнулась в укрытие.       Наверное, подумала Артанис, когда Артафиндэ прижимается к Амариэ так тесно, она чувствует его твердый член — и у нее снова сладко заныло внизу живота. Если она продолжит смотреть, то просто не выдержит — что именно случится, Артанис не знала, но что-то случилось бы обязательно.       — Шагни назад! — донесся до чуткого слуха шепот, и Артанис послушно отступила назад — мгновенно ее подхватил порыв лихого летнего теплого ветра, скрывая от глаз влюбленных и унося из замка на луг, цветущий, яркий, светлый и радостный. Миг — и ноги Артанис опустились на травы. Она чуть ли не бросилась на шею улыбчивой деве с кудрями цвета янтаря и ланьими очами — мало того, что та спасла ее, так еще и услышать от нее нотацию было практически невозможно: она злилась лишь если кто-то обижал ее оленей.       — Спасибо, Несса! — искренне поблагодарила Артанис. Несса весело засмеялась.       — Подсматриваешь?       — Нет… — врать валиэ, даже самой юной из всех, не стоило, — …сейчас — правда нет. Точнее, я не ставила это целью.       — Не переживай, — заулыбалась Несса. — Я тоже когда-то следила за Оромэ и Ваной.       — Вы? — ахнула Артанис.       — Оромэ меня ни разу не заметил, — похвасталась оленья дева. — Хотя он Вала Охотник. То ли я хорошо пряталась, то ли он был слишком увлечен своей невестой… то ли он все видел и позволял мне, — Несса чуть помрачнела — словно на солнце набежало облако.       — Думаете, Артафиндэ тоже мне позволяет?       Артанис уже задумывалась об этом. Старший из ее братьев был умен и внимателен, он бы не потерял голову ни при какой ситуации, и он нежно любил и баловал сестру. Вдруг потому и решил не отчитывать ее и разрешить наблюдать?       — Может, и так, — Несса пожала плечами. Она не танцевала, но каждое ее движение выглядело элементом танца. — Ты ревнуешь его?       — Немного, — призналась Артанис. — Но кроме того, мне…       — …интересно? — подсказала валиэ.       Артанис опустила глаза — но если в общении с Йаванной она уже сгорала бы от стыда, то с Нессой говорить о волнующих ее и не самых приличных вещах было удивительно легко, будто Несса была такой же эллет, даже моложе нее, а не валиэ, чье пение творило Арду в мириадах прочих голосов айнур.       — Интересно, — виновато улыбнулась Артанис.       — Однажды ты выйдешь замуж и с тобой произойдет то же самое, — сказала Несса. — Но приятно будет, только когда ты полюбишь своего мужа.       Порыв ветра колыхнул пряди ее волос. Слова Нессы прозвучали пророчеством — не жутким, как пророчества Мандоса, но отчего-то у Артанис пробежали мурашки по спине. Странно, это же такая ерунда, глупости, ничего особенного…       — Любовь причиняет боль, если она не взаимна, — Несса коснулась ладонью шеи подошедшего к ней оленя. — Твое тело может испытывать боль, но гораздо больнее будет фэа того, кто влюблен в тебя.       Артанис вздрогнула — точно пророчество. Меньше всего она ожидала, что ее судьбу прозрит Несса.       — Мелеста!       Громкий голос Тулкаса походил на звук рога. Несса одарила Артанис сияющей улыбкой и помчалась к ожидающему ее у луга воину, бросилась ему на шею, он подхватил ее так легко, словно валиэ весила не больше перышка и закружил, целуя в губы. Даже валар любили друг друга и проявляли эту любовь.       Артанис медленно зашагала дальше, глядя только под ноги. На лужайке цвели одновременно серегоны и нифродели, создавая причудливый красно-белый узор. Соловьи не замолкали ни на секунду.       — Aiya!       Феанор появился перед Артанис так внезапно, что та чуть не подпрыгнула на месте, но сдержалась, гордо выпрямившись и сомкнув губы в тонкую нить. Рядом с единокровным дядей ей всегда хотелось казаться взрослее, чем на самом деле.       — Aiya, — ответила она.       — Сегодня такой прекрасный день, — Феанор зашагал рядом с ней. — Так ярко светит солнце, и его блики отражаются в твоих локонах, подобно свету Телпериона.       Мысленно Артанис закатила глаза: снова?       — Вы хотите сделать мне комплимент? Если так, то я благодарю вас, дядя.       — Не только комплимент.       Преградив ей путь, Феанор взял прядь волос девы двумя пальцами. Артанис подавила желание ударить его по руке — если бы так к ней дотронулся один из его сыновей, она бы имела право, но Феанор был намного старше нее и она была обязана его уважать.       «Он может превзойти валар», — прозвучал в сознании вкрадчивый голос Мелькора.       Может или нет — а он хочет их превзойти, и почему-то жаждет получить для этого прядь ее волос.       — Я дважды спрашивал тебя, Артанис, и спрошу снова. Ты дашь мне всего один локон?       Артанис сделала шаг назад, и локон, скользнув по ладони Феанора, упал вниз.       — Уже третий раз ты просишь меня, и в третий раз я отвечаю тебе: нет.       — Неужели думаешь, что твоя красота померкнет от утраты одной пряди?       — Моя красота померкнет лишь вместе с Ардой, — Артанис вскинула подбородок. — Дважды я спрашивала тебя, Феанаро, и дважды вопрос мой оставался без ответа. Спрошу в третий раз: зачем тебе мои волосы?       На лице Феанора отразилось колебание. Он взглянул в сторону сияющего Телпериона, перевел взгляд на Артанис и выпалил:       — Свет! Мне нужен свет! Свет Древ!       — Зачем? — оторопела она. — Что ты собираешься сотворить?       — Неважно… это секрет, — Феанор шагнул к ней и Артанис снова отступила назад. — Я покажу это всем, когда будет готово. Но мне нужно… всего один локон…       — Нет, — она мотнула головой. — Сколько бы раз ты ни просил, мой ответ: нет.       — Упрямая девчонка! — бессильно воскликнул Феанор. — Ты чересчур возгордилась своей красотой!       — Нет, — возразила Артанис. — Я лишь не хочу, чтобы мои волосы стали орудием зла.       — Зла! — расхохотался Феанор так, что она вновь испугалась — дядя был, как в безумии. — Зла! Кто напел тебе, что во мне зло? Нолофинвэ? Твой отец?       — Я вижу это сама, и мне не нужны ничьи подсказки, — отрезала Артанис. — А если ты попробуешь отнять прядь моих волос силой — я закричу.       — Силой? — Феанор посерьезнел. Внимательно осмотрел деву с головы до ног, будто оценивая, и наконец сказал:       — Жаль, что ты не моя дочь. Ты намного больше похожа на меня, чем на Арафинвэ. В тебе течет морская кровь тэлери и солнечная кровь ваниар, но ты — истинная нолдиэ, и теперь я в этом убедился. Носи свои волосы гордо! Возможно, однажды именно они дадут тебе новое имя.       Развернувшись, Феанор зашагал прочь, оставив Артанис слушать соловьев и обдумывать еще одно пророчество.

***

      В кузнице у Аулэ она бывала редко, и не училась обрабатывать металлы, как ее братья, однако Вала Кузнец учил Артанис другому, учил не создавать различные материалы, но разбираться в них, учил тому, какую они приносят пользу, как можно вложить в них магию и использовать это. Артанис любила Аулэ и его уроки, но в кузнице искала не его, а Йаванну.       Однако там не было ни Йаванны, ни Аулэ, и молотом стучал Тельпэринквар — обнаженный до пояса, он увлеченно работал, не заметив Артанис. Она застыла, как громом пораженная — знала, что сын Куруфинвэ возмужал, что его тело стало телом воина и обрело силу, но чтобы настолько? Мышцы бугрились от усилий, на широких плечах и спине блестели капельки пота — Артанис залюбовалась им.       И тогда он догадался о чужом присутствии, опустив молот, обернулся — и тоже застыл каменным изваянием.       — Aiya, — тихо сказала Артанис.       — Прости! — выпалил Тельпэринквар, быстро хватая рубашку и набрасывая ее. — Я не знал… не заметил… Aiya! — щеки бедного юноши пылали огненным румянцем. Артанис рассмеялась.       — Все хорошо. Ты делаешь успехи? — она придала голосу тон наставницы, напомнив себе, что приходится Тельпэринквару тетей, хотя не он, но она младше него.       — Аулэ говорит, что да.       — А как думаешь ты сам?       — Посмотри, — предложил Тельпэринквар. Артанис подошла ближе, и он продемонстрировал ей изящный золотой браслет с вкраплением сапфиров.       — Очень красиво, — пораженно прошептала она. — Я не думала, что твое мастерство так улучшилось.       «И что ты стал так красив — тоже не думала».       — Нравится? — обрадовался Тельпэринквар. — Тогда примешь его в подарок?              — В подарок? — растерялась Артанис. Она любила получать подарки, но одно дело, когда их дарят родители и братья, и совсем другое — когда дарит влюбленный мужчина. Такой подарок — обязательство.       — Да, я хочу сделать украшения вам с Ириссэ, — Тельпэринквар явно выкрутился, вспомнив Белую Деву. — Просто так вышло, что для тебя закончил раньше. Аулэ учит меня работе с драгоценностями, и кому еще мне дарить результаты трудов, как не главной и прекраснейшей драгоценности Валинора?.. то есть, двум главным и прекраснейшим драгоценностям, — исправился он.       — Я буду очень рада принять твой дар, — молвила Артанис. Протянув руку, она позволила Тельпэринквару надеть браслет на ее тонкое запястье.       — Твоя красота затмит любые мои дары, — шепнул он, не спеша отпускать ее руку. — Любое золото и серебро померкнет рядом с тобой.       — Я твоя тетя, — напомнила Артанис. — Я сестра твоего отца. Племянница твоего деда.       — Двоюродная сестра и единокровная племянница, — Тельпэринквар стиснул ее руки в своих. — Это не столь близкое родство. Все мы — немного родственники, и даже у валар один отец. Артанис, я… я…       «Люблю тебя», — горело в его глазах, и в ее груди тоже разгорелось пламя, впервые столь сильное и неукротимое — пламя рода нолдор и детей Финвэ. Не дав Тельпэринквару договорить, Артанис поднялась на цыпочки, касаясь губами его губ — и сразу же он впился жарким поцелуем в ее уста, привлекая к себе. От его тела исходил жар, сжигая ее дотла.       — Аулэ, я хотел вас спросить…              Голос Артафиндэ показался внезапным громовым раскатом среди тишины. Артанис и Тельпэринквар быстро отпрянули друг от друга, но поздно — их заметили.              — Вы… — ошарашенно уставился на них Артафиндэ. — Вы… что вы делаете? Тельпэ, ты в своем уме? Что ты себе позволяешь?       Пылая от стыда, тот опустил глаза. Артафиндэ шагнул между ним и Артанис, отчеканив:       — Ты мудр и силен, сын Куруфинвэ, однако если я вновь увижу тебя подле моей сестры, то не посмотрю, что ты уже взрослый и выпорю, как мальчишку!              Взяв Артанис за руку, Артафиндэ повел ее за собой, и ей пришлось покорно следовать за ним, не возражая — сама виновата, и не спорить же там, где их может увидеть Аулэ или Йаванна? Лишь когда они отошли на достаточное расстояние от кузницы, брат выпустил ее руку.       — Артанис, что ты творишь?       — А что такого? — она моментально перешла из защиты в нападение. — Думаешь, целоваться можно только вам с Амариэ? Целоваться, и снимать одежду, и… спать друг с другом!       Артафиндэ вздрогнул и посмотрел на нее так, будто она его ударила.       — Ты… видела?       — Да, я видела! И не сказала ни слова, и не вмешалась, в отличие от некоторых!       — В отличие от некоторых, — начал закипать Артафиндэ, — Амариэ мне не племянница и не тетя! Инцест — это… это… гадко!       — Даже валар практикуют инцест! — выпалила Артанис. Ее брат побледнел, быстро оглянулся, словно боясь быть пойманным, и прошипел:       — Кто тебе такое сказал?       — Неужели у меня не может быть собственных мыслей и догадок? — фыркнула Артанис. — Эру ведь отец валар, так? Тогда если он отец и Манвэ, и Варды, а Манвэ с Вардой женаты…       — Замолчи! — вскричал Артафиндэ. — Что такое ты говоришь? Ты понимаешь, о ком ты говоришь?       — Понимаю! И понимаю, что мы ничем не хуже, а они ничем не лучше! Мы можем стать даже сильнее их, поэтому они и держат нас здесь, чтобы контролировать!       На лицо старшего сына Арафинвэ было страшно смотреть. Он схватил Артанис за плечи, больно встряхнув.       — Как ты смеешь?       — Смею! Пусти! — потребовала она, но брат снова ее встряхнул — и огонь вспыхнул в ней снова. Со всей силы Артанис ударила Артафиндэ по лицу.       Он отпустил ее, глядя так, словно впервые ее видел. Опустил руки. Покачал головой:       — Я не узнаю тебя, сестра. Это не ты. Это не твои слова.       — Ты просто меня недооцениваешь, — бросила Артанис. — Действительно, кто я? Никто! Женщина! Разменная монета! Если мне суждено только быть женой, то почему не Тельпэринквара? Хорошо быть старшим сыном, наследником… мужчиной!       — При чем тут это? — растерялся Артафиндэ. — Сестра, что с тобой творится? Может, тебе нужно погулять в садах Ирмо и поискать там утешения? — приглашающим жестом он предложил ей руку, глядя так обеспокоенно, словно она не кричала на него и не ударила, и это было хуже всего, потому что она заслуживала, чтобы он злился на нее, а не волновался за нее.       — Оставь меня в покое! — взорвалась Артанис и метнулась прочь. Слезы жгли ей глаза, крик першил в горле, ярость полыхала в фэа, и, остановившись в лесу, Артанис разрыдалась, опираясь ладонью на ствол березы. Ну почему она наговорила Артафиндэ столько гадостей? Ну почему она поцеловала Тельпэринквара? Действительно, что с ней происходит?       Сев на землю, Артанис обхватила себя руками за плечи. Огляделась вокруг — солнечный свет, зеленая листва, разноцветье лугов, ясное голубое небо, нежное пение соловьев… надоело! Изо дня в день — одно и то же, и эти листья, и эти цветы, и соловьи… Одни и те же лица, одни и те же события — словно она в ловушке. Словно все они здесь — в ловушке.       — Что заставило твои прекрасные глаза лить слезы?       Рядом с Артанис опустился Мелькор. Она неосознанно-инстинктивно отстранилась, не желая быть с ним близко и одновременно больше всего желая расплакаться на его груди.       Даже наедине с собой здесь побыть невозможно, всегда кто-то найдет.       — Я не знаю, — сказала Артанис, ибо Мелькор ждал ответа.       — Зато я знаю, — улыбнулся он. — Ты взрослеешь, растешь и расцветаешь. Это сложно, но ты обязательно справишься, дитя.       Артанис подтянула колени к груди,       — Я поцеловала Тельпэ. Первая, — печально поделилась она.       — И что?       — Он — мой племянник.       Мелькор склонил голову немного набок.       — Да, но разве дело в этом?       — Я его не люблю, — проговорила Артанис. — Не люблю, но поцеловала. Потому, что он был таким красивым и так на меня смотрел.       — На тебя будет так смотреть не один мужчина. Ты прекрасна. Ты величественна. Ты сияешь.       Артанис издала горький смешок. Она знала, что прекрасна, и что ее волосы словно источают свет, потому Феанор и хочет получить прядь — но не считала себя величественной. В последнее время она не считала себя даже мудрой — столько творила глупостей. Мысли путались, чувства — еще хуже. Она переставала понимать саму себя, что казалось ей хуже всего.       — Вы очень добры, heru, — сказала Артанис. Мелькор кончиками пальцев дотронулся до ее волос — и ее тело словно пронзило молнией. Рывком она вскочила на ноги.       — Вы очень добры, — холодно отчеканила она. — Но я не позволяла вам трогать мои волосы. Ни Феанаро, ни даже валар! — и, не дожидаясь ответа Мелькора, развернулась и зашагала прочь.       Это было дерзостью, но Артанис было плевать — она снова пылала от гнева. Она пылала, и это пламя было пламенем истинной нолдиэ.