Воспоминания

      Иногда случается так, что мы невольно впадаем в ностальгию. Причинами могут послужить разные вещи: мимо проходящие люди, внезапно напомнившие о близости с некогда дорогими для нас людьми, пробегающие мимо дети, давно знакомый пейзаж, на который когда-то любовались вместе. Причины совершенно различные и иногда на себя не подходящие, но открывающие огромную библиотеку воспоминаний, на которую обычно не обращаешь внимания из-за повседневной рутины и мирских забот. Арнор сейчас подвергается этому чувству. Возможно кому-то оно приносило лёгкую грусть с теплотой и радости, но ему она приносила одну боль. И эту боль ничто не способно было заглушить.       Парень наблюдал беседу двух детей, судя по всему брата и сестры. Младший плакал из-за чего-то, а девочка успокаивала его, говоря утешающие слова. «Ну-ну, не плачь, всё хорошо!». Её маленькие ручки касались пухленьких щёк мальчишка, вытирая с них дорожку слёз. Она всё шептала слова утешения, одновременно поглаживая щёчки младшего и смотря ему в глаза. «Я тут, всё хорошо, ну же, не плачь…». Со временем мальчик действительно немного успокоился, после чего последовал лёгкий поцелуй девочки в его лобик. «Умничка! Видишь, всё хорошо?» — в ответ на это мальчик кивнул, а девочка улыбнулась. Арнор не знал из-за чего произошла эта сцена, но она напомнила ему о том, как в детстве его успокаивали так же… Тоже старшая сестра. *** — Опять убежал в лес? Боже… посмотри на себя! Мама очень сильно будет ругаться, увидев тебя в таком виде. А сколько ссадин! Ты убиться там хотел или что? Иди сюда, я помогу тебе умыться.       Рыжеволосая девочка не прекращала ругать брата. Тот лишь усердно сдерживал подступившие слёзы. Раны очень болели, а ещё ему напомнили о том, какое наказание последует за его шалость. Недавно резвившийся в лесу мальчик сейчас потерял всякое настроение. Ему хотелось лишь спрятаться где-нибудь и плакать. «Ну чего же ты стоишь, Аки? Иди сюда!» позвал тонкий голосок. Нехотя лисёнок пошёл следом за девочкой. Дети шли к ближайшей реке. Всю дорогу сестра не переставала читать нотации и интересоваться болит ли где-то у брата. В ответ Акатске лишь кивал или мотал головой.       «Так и будешь лишь головой мотать? Не боишься, что отвалиться?». «Не отвалится!» — сорвалось раздражённо с уст, но в фразе послышалась дрожь, после которой сдерживаться было невозможно, и мальчик заплакал в голос. Рыжеволосая лишь тяжело вздохнула и подошла к младшему. «Ну и чего ты плачешь?» — ответа не последовало, лишь ещё больший плачь.       Девочка мягко заключила лисёнка в свои объятия, одновременно поглаживая по голове и приговаривая в попытках успокоить: «Прости… я больше не буду тебя ругать, ну же… не плачь… И мама тебе ничего не сделает, я поговорю с ней. Успокаивайся…». Крепче прижавшись к сестре, мальчик плакал какое-то время, затем уткнулся лбом в плечо и редко всхлипывал. Они так простояли какое-то время, затем рыжеволосая немного отстранилась дабы посмотреть на брата. Его глаза были красные и опухшие, на щеке уже застыла кровь на небольшой царапине, губы слегка дрожали и искажались. Аки всё так же пугливо и виновато смотрел на сестру. Но та лишь мягко улыбнулась, вытирая влагу с его щёк. «Уже такой большой, а всё плачешь…» — фраза была с укором, но не прозвучала таковой. Заметив, что мальчик успокоился, она потрепала его по волосам и уверенно взяла за руку. «Пойдём приведём тебя в порядок. Раны твои я тоже обработаю. Нужно управиться до прихода мамы домой, тогда никто и ругать не будет! А насчёт ран что-нибудь придумаем». Акатске смог воодушевиться, даже настроение стало понемногу возвращаться. ***       Остаток дня дети провели в попытках скрыть шалость мальчика: усердно стирали одежду от грязи, обрабатывали раны и придумывали правдоподобную ложь. Однако Аки не особо удавалось врать. Если его спросят о каких-либо подробностях, он может невольно проболтаться и даже не понять этого. ***       Вся семья собралась за ужином. Девушки заканчивали приготовления блюд на кухне, а мужчины раскладывали тарелки и приборы на столе. Отец не стал спрашивать у мальчика, откуда новые царапины, лишь одобрительно похлопал по плечу. В отличие от матери, отец был вовсе не против вылазок сына в лес, да и «царапины и шрамы украшают мужчину». Какой смысл так оберегать его? Всё равно потом вырастет и уйдёт из дома, так пусть хоть в детстве опыта наберётся и будет готов к жизни. Закончив с приготовлениями все сели за стол. Спустя пару минут после начала трапезы женщина позвала мальчика.       Тот слегка напрягся, неуверенно поднимая глаза на мать. «Что с твоим лицом? Откуда столько царапин?» — совершенно спокойно спрашивала женщина без намёка на упрёк. Акатске начал рассказывать придуманную с сестрой историю, затем женщина резко прервала его. — Аки, мальчик мой… зачем ты мне врёшь?       Юноша напрягся сильнее. Отец тоже обратил своё внимание на их беседу. Под взглядами родителей мальчик сковался ещё сильнее, виновато опуская глаза. Спустя небольшое время послышалось тихое «простите…». Мать тяжело вздохнула. Она устало потёрла висок затем заговорила, стараясь максимально смягчить свой тон и не повышать голоса. — Я знаю, что ты снова убежал в лес, тем самым нарушив своё обещание. И я знаю, что Айли помогала тебе скрыть всё. — дети удивлённо взглянули на мать. Как? Они ведь делали всё осторожно и без лишних глаз и шума, так откуда она узнала? — Я видела вас, поэтому всё знаю. И мне печально осознавать, что вы решили обмануть нас с отцом, скрыли это и даже нагло врёте в лицо… Разве этому мы вас учили? Родным врать ни за что нельзя… — она посмотрела на мальчика. — … и обещания нарушать тоже нельзя.       Дети виновато опустили головы, вновь извиняясь. — Что мне от ваших пустых извинений. Лучше впредь не поступайте так, тогда приму это за извинения и раскаяние. — дети молча кивнули. С начала речи матери они замерли, боясь пошевелиться и тем самым вызвать гнев. После конца монолога они так же сидели неподвижно. — Чего замерли? Ешьте давайте, а то остынет всё. ***       Арнор слегка улыбнулся. Он хорошо запомнил тот день и слова матери. Однако обещание так и не сдержал. Грудь резко сковало тупой болью, но парень не подал вида. Теперь никого из родных в живых нет. Если бы он знал, какая участь их настигнет, он бы всегда слушался мать, не ругался бы с сестрой и больше времени проводил бы с отцом… Воспоминания приносили радость и теплоту, но осознание того, что те мгновения никогда не вернуть — неистовую боль. Арнор боится вновь ощутить боль от потери близких. Он так же боится собирать новые воспоминания. Парень отдаст всего себя ради осуществления мести. Даже если это приносит ему несчастье и одиночество.