Глава 1: Запертые в чулане для метел

      — Мне скучно, — пожаловался Сириус. — Я хочу что-нибудь сделать.       — А я хочу миллион галеонов, — ответил Джеймс. — Но мы не можем иметь все, разве нет?       Мародеры — Лунатик, Хвост, Бродяга и Сохатый — каким-то образом уместились в пространстве чулана для метел.       Никто из них не был гимнастом и не владел искусством гибкости, как бы Сириус ни протестовал, но за завтраком в Большом зале под одним из столов с сексуальной пуффендуйкой он затеял несколько очень грязных и гибких движений.       — Уф, — с отвращением произнес Римус. — Кто-нибудь из вас принимал ванну? — спросил он, пытаясь зажать нос рукой, которая была согнута неестественным образом.       Четверо ребят шестого курса теснились в одном из мест для обжиманий в Хогвартсе, которое они наверняка ни с кем и никогда не разделили бы. Конечно, это, возможно, эмоционально травмирует их на всю оставшуюся жизнь, а может быть, и физически — из-за необычайно острых и заострённых конечностей друг друга. Ребята находились очень близко друг к другу. Слишком близко.       — Питер, твое колено находится в опасной близости от моего паха, — неловко сказал Римус. — Я предлагаю тебе убрать его.       — Лучше делай, что он говорит, Хвост, а то Лунатик может выпустить на тебя своего внутреннего оборотня, — предупредил его Сириус, судорожно пытаясь принять более удобное положение — или вообще какое-то уютное положение, не причиняющее боли. Питер пробормотал извинения Римусу, а затем попытался перенаправить ногу в другое положение.       — Мерлин, Хвост! Теперь твоя нога практически упирается мне в задницу!       — Шшшш! — Джеймс посмотрел на своих друзей, которые, по его мнению, вели себя совершенно эгоистично. Он снова перевел взгляд на щель в двери, за которой шпионил за каким-то человеком.       — Джеймс, нам действительно было необходимо присоединиться к тебе в этом… э-э-э… наблюдении? — Римус не мог подобрать подходящего слова, чтобы объяснить, что именно он делает.       Джеймс прищурился, глядя в щель.       — Да. Мне нужна была компания.       — Ну, если тебе нужна компания, то почему ты не позволишь нам та…?       — Ш-ш-ш, Хвост, — утихомирил его Джеймс.       Как вы уже поняли, только один из Мародеров был там по своей воле, остальные трое притащились сюда для моральной поддержки или, скорее, «за компанию».       Джеймс поморщился, почувствовав, как один из мокрых чихов Питера брызнул ему на лицо. Римус, по какой-то странной причине, начал яростно кашлять, и все это из-за тяжелого одеколона Сириуса, который медленно душил их до смерти.       — Сириус, ты пытаешься заткнуть нам всем рты? — спросил Римус. Его горло саднило от кашля. Сириус выглядел оскорбленным.       — У меня сегодня было свидание, — с горечью признался он, — но потом Сохатый решил притащить меня с собой, чтобы преследовать Эванс.       — Я не преследую Эванс!       — Правда? — насмешливо сказал Сириус. — Тогда объясни нам, почему именно мы находимся в чулане для метел.       Джеймс вздохнул и повторил свое объяснение.       — Потому что я подслушал разговор Эванс с этим придурком Дерриком о том, что она пойдет целоваться с ним в чулан для метел, — проговорил он очень раздраженным тоном.       — И ты решил затащить нас в чулан и поцеловаться с ним? — Питер сделал поспешные выводы, испытывая в ответ сильнейшее отвращение.       — Нет, тихо. Я просто хотел пошпионить за ней и остановить то, что должно было произойти, — Джеймс лукаво улыбнулся и хрустнул костяшкой пальца.       Римус вспомнил слова Джеймса о том, что он «случайно» подслушал разговор Лили с когтевранцем.       — Ты «подслушал», — неубедительно сказал Римус. — Расскажи подробнее.       — Хорошо, значит, я был под Мантией-невидимкой и подслушал! Черт возьми! Любопытный Лунатик…       Римус улыбнулся, так как знал, что Джеймс никогда случайно не подслушивает разговоры, но в то же время был немного оскорблен тем, что его назвали любопытным, так как Джеймс был практически одним из самых любопытных людей, которых он знал. Затем он вспомнил ту часть фразы Джеймса, где говорилось о мантии.       — Погоди-ка, ты же использовал мантию. Почему ты не использовал ее сейчас, чтобы шпионить за Лили?       Джеймс тупо посмотрел на Римуса.       — Черт! — он хлопнул головой о дверцу шкафа для метел. Сириусу все это показалось истерически смешным, и он хохотал над отсутствием здравого смысла у Джеймса. Питер беззвучно хихикал, но не мог продолжать, так как из-за их зажатости в рот ему попала косичка волос Сириуса.       — Ты — прекрасный пример того, почему некоторые виды едят своих детенышей, — самодовольно заявил Сириус, откидывая прядь черных волос с глаз и, к сожалению, задев при этом локтем Римуса.       — Уффф, — простонал Римус, грубо ударив его локтем по щеке.       — Ты что, сам додумался до такого остроумного комментария? — изумленно спросил Питер.       — Нет. Я прочитал его на обратной стороне обертки шоколадного батончика из Хогсмида.       — Ну, мы все равно уже здесь, так что к черту идею с мантией, — Джеймс взъерошил свои темные волосы, случайно ткнув Питера в глаз.       — И долго мы еще будем здесь торчать? — пожаловался Сириус. — Не то чтобы мне не нравилось прижиматься ко всем вам, но у меня есть репутация, которую нужно поддерживать — знаете, репутация, которая не предполагает болтание с друзьями в закрытых помещениях. Особенно с друзьями мужского пола.       — Ты хочешь сказать, что у тебя есть друзья женского пола? — спросил Питер.       — Конечно, есть!       — Хорошо, тогда назови хоть одну.       — Эээ… Беллатриса!       — Она твоя кузина, — заметил Римус. — Родственники не в счет.       — Кроме того, ты забыл, что ненавидишь ее до глубины души и хочешь, чтобы ее прикончил фестрал? — напомнил Джеймс.       — То, что я считаю ее стервой, не означает, что она мне не друг, — возразил Сириус. — Я думаю, что вы все стервы, но вы все равно мои друзья, — он ткнул каждого парня в лицо.       — У меня щека пахнет пирогом. Мерлин знает, где побывал этот палец, — с отвращением сказал Римус, вытирая лицо.       — Какой вкус пирога вам больше всего нравится? — спросил Питер, из уголка его рта при упоминании еды потекла слюна.       — Я люблю яблочный пирог, — сказал Сириус.       — А я больше люблю вишневый пирог, — сказал Питер. Сириус понимающе кивнул.       — Нет, я считаю, что персиковый пирог…       — Хватит болтать, мы больше не будем обсуждать пироги, — сурово отрезал Римус. Если бы кто-нибудь попросил Римуса выбрать трех человек, с которыми он мог бы застрять в шкафу, как в известном вопросе о том, как застрять на острове, то, скажем так, он выбрал бы более интеллектуальную компанию.       — Который час? — спросил Джеймс, все еще сосредоточенно глядя в дверную щель и внимательно высматривая любые признаки рыжеволосой девушки. Сириус засучил рукав и направился посмотреть на часы на запястье, но неожиданно сбил палочку Римуса, которую тот держал в руках как единственный источник света в клаустрофобной комнате.       — Вот черт, — громко выругался Римус.       Они смотрели, как палочка падает на пол, и свет освещал только их ноги.       — Ух ты, Хвост, — сказал Сириус в темноте. — Твои ноги стали больше? Какой у тебя размер? — он посмотрел на ботинки Питера.       — Девятка, — ответил Питер. — Если подумать, за лето они довольно быстро выросли.       — Ну, Пит, ты же знаешь, что говорят о парнях с большими ногами…       — Кто-нибудь из вас поднимет эту чертову палочку, — вмешался Римус. Мальчики пытливо посмотрели друг на друга; по крайней мере, им показалось, что они смотрят друг на друга. При отсутствии света это было трудно определить.       — Я ее не подниму. Плечи Джеймса впиваются в меня, руки Пита тычут меня в живот, а твои волосы щекочут мне нос, — сказал Сириус Римусу. — Они довольно мягкие, каким кондиционером ты пользуешься?       Римус проигнорировал вопрос о локонах и с мольбой посмотрел на Питера — ну, он искренне надеялся, что это Питер.       — Ты можешь достать палочку, Питер? — Римусу не нравилось находиться в темноте в таком тесном помещении, особенно когда Сириус дышал ему в затылок, как сумасшедший-убийца, изредка издавая злобное хихиканье. Это было довольно нервирующе.       — Я хочу высосать твою кровь, — пробормотал Сириус с трансильванским, как ему показалось, вампирским акцентом прямо ему в ухо.       — Сириус, у тебя истерика, ой, ты придурок! — он схватился за шею, которую внезапно укусил так называемый вампир. Мальчик-вампир неистово хохотал.       — Когда вы перестанете дарить друг другу любовные укусы, — нахмурился Джеймс, — кто-нибудь из вас может достать эту чертову палочку? Я чувствую, как что-то прикасается к моей ноге… — обеспокоенно проговорил он.       — Прости, — извинился Питер. — Я пытался ослабить ремень на брюках.       — Зачем? — спросил Джеймс, стараясь отодвинуться от Питера как можно дальше, но это удалось лишь на миллиметр, и в итоге он прижался к Сириусу. Он резко отодвинулся от него, чувствуя, как острые предметы пронзают его шею.       — Прекрати, Бродяга, я не хочу заразиться бешенством, — поддразнил Джеймс. — Продолжай, Хвост.       — Я переел на кухне, — объяснил Питер, потирая живот. — Ты же знаешь этих домовых эльфов: они так и норовят вернуться за добавкой.       Джеймс покачал головой, поняв, что эта фраза прозвучала неправильно.       — Не говори так, Хвост, — посоветовал он.       — Что ты хочешь сказать? Что ты съел домовых эльфов, и у тебя от них несварение желудка? — Сириус рассмеялся. Он издал резкий звук отвращения, когда Питер издал громкую отрыжку.       — Это мило. Это была не просто шумная отрыжка, она еще и пахла, — прокомментировал Римус, пытаясь заткнуть себе рот пучком эбеновых волос Сириуса.       — О нет, я чувствую, как выходит с другого конца, — пискнул Питер. Остальные инстинктивно услышали звук стонущего от нестерпимой боли живота и постарались отодвинуться как можно дальше от друга.       — О Боже, не думаю, что это того стоит, — пробормотал Джеймс, размышляя о том, стоит ли ждать, пока Лили появится и спасет свой день от заумного когтевранца Деррика, и страдать от последствий того, что Питер съест больше, чем средний волшебник.       — Сириус, приятель, палочка, может, и показывает только свет, падающий на наши ноги, но я отчетливо слышу, как ты чешешь свою промежность, — недовольно проворчал Джеймс. Он слышал звук, с которым Сириус чешет свое неподобающее место, так много раз, что знал его наизусть. Иногда этот звук раздавался в их общежитии перед сном, в результате чего в голову Сириуса швыряли множество подушек.       — Питер, ради всего святого, просто подними палочку, — приказал Джеймс. — Я бы сам, но меня, кажется, прижал к стене кровососущий вампир.       — Нет! — возразил Сириус, заставив Римуса подумать, что он собирается возразить, что он не варвар и не кровожаден. — Ты не можешь позволить Питеру взять палочку! Ему придется нагнуться. А потом он может неожиданно выпустить одну палочку, и его задница наверняка взорвется. Представляете, какой будет бардак? Мы все будем в ягодицах! Ягодицами Питера!       — Это риск, на который я готов пойти, — проворчал Римус. Питер уже собирался послушно нагнуться и достать палочку, как вдруг его желудок взвыл неузнаваемыми мелодиями и ему стало плохо. Однако Сириус в знак протеста приложил руку к животу Питера.       — Нет, Пит, — сказал Сириус со странным героизмом. — Я сделаю это.       Мальчики прислушались, услышав шелестящий звук, который издавал Сириус, корчась и сгибая конечности в странных положениях.       — О Боже, о Боже, — пробормотал Римус. — Не наклоняйся, Сириус, не… — он остановился и вздрогнул: Сириус действительно проигнорировал его совет и наклонился, упираясь в него задницей. — Вот черт. Хочу заметить, что позже я, возможно, утоплюсь в одной из ванн или унитазов в туалете для префектов.       — Выбирай ванну, она чище, — посоветовал Сириус, умудрившись подхватить с пола палочку и кое-как встать на ноги. — Ты же не хочешь утопиться в унитазе после того, как Снейп помочился в него, — он передал палочку Ремусу, хотя она выглядела немного погнутой.       — Э-э-э, — начал Сириус, заметив настороженный взгляд Римуса. — Я вроде как наступил на нее. Упс?       — Спасибо, — неблагодарно ответил Римус, — за то, что топтался на моей палочке, терся об меня задницей и предлагал подходящий вариант самоубийства.       — Я не топтался, — утверждал Сириус. — Я просто наступил случайно.       — Я не очень хорошо себя чувствую… — пробормотал Питер, пытаясь сдержать рвоту, которая пыталась вырваться наружу.       — Черт возьми, — пожаловался Джеймс. — Я больше никогда не буду с вами гулять!       — Если подумать, Хвост, я тоже чувствую себя не очень хорошо, — проговорил Сириус, внезапно почувствовав недомогание и клаустрофобию. — Комната кружится. Я упаду в обморок, — он прижал руку ко лбу. — Мне кажется, или этот шкаф становится меньше?       — Этого не может быть, — мрачно ответил Римус, его нос и лицо теперь были прижаты к стене.       — Я не могу дышать, — задыхался Сириус, хватаясь за шею. — Здесь нет воздуха, чувак!       — Конечно, воздух есть, — отругал его Римус. — Если бы не было воздуха, мы бы умерли.       — Я чувствую, что умираю, Лунатик!       — Еще секунду назад ты был в полном порядке!       — Это какая-то внезапная болезнь! — запротестовал Сириус. — Моя шея, Лунатик! Она такая тугая!       — По крайней мере, твою не прокусили, — ответил Римус, проводя рукой по своей шее. Даже чувствуются следы зубов.       — Посмотри на это, Сохатый, — сказал Сириус, забирая у Римуса палочку и проводя ею по шее друга. — Выглядит прямо как засос! — Сириус подмигнул и игриво ткнул его локтем. — Если кто спросит, ты немного увлекся той горячей блондинкой с Когтеврана. Джорджина, кажется, ее зовут.       — У меня такое чувство, что завтра я буду носить шарф.       — Но сейчас лето.       — К черту время года.       — Она там! — восхищенно прошептал Джеймс, заметив Лили через щель в двери. Он зарычал на мальчика, чья рука крепко обвилась вокруг ее талии. Мальчик по имени Деррик был, по мнению Джеймса, высоким и долговязым, а его светлые волосы напоминали обесцвеченный ежик. Поэтому он и удивился тому, что Лили вообще решила с ним встретиться: она ненавидела жестокость по отношению к животным.       Деррик схватился за ручку двери чулана для метел, лихорадочно поворачивая ее. Джеймс улыбнулся, глядя, как Деррик крутит ручку, но не может открыть дверь, так как Джеймс держит ручку с другой стороны.       — Черт, она заперта, — выругался Деррик. — Она никогда не запирается, — он навалился всем весом на дверь, не понимая, почему она не открывается.       Он был не самым искренним парнем в мире волшебников, и его слова недвусмысленно намекали на то, что кладовка для метел — обычное место, которое он регулярно посещает. Лили неловко наблюдала за тем, как Деррик ругается на дверь.       — О, она заперта, да? Какая жалость! — Лили солгала, благодарная за то, что дверь не открылась. С каждой секундой она все больше выходила из себя. — Ну, я только что вспомнила, что мне нужно сделать домашнее задание, так что я пойду…       Лили резко замолчала, когда Деррик с силой прижался к ее губам. Лили предпочитала мягкие поцелуи — сейчас она их точно не получала.       — К черту дверь, — пробормотал Деррик, просовывая язык в горло Лили, к ее удивлению.       — Я убью его! — зашипел Джеймс, собираясь появиться и избить мальчишку с Когтеврана до полусмерти, но Римус удержал его.       — Джеймс, она не обрадуется, если узнает, что ты шпионишь за ней в чулане для метел, — заметил он, держа его за плечи.       Джеймс боролся с его хваткой.       — Оу! Отвали! — воскликнул он, когда Сириус быстро схватил его за волосы, чтобы удержать от нападения на когтевранца. — Посмотри на нее, она определенно не в восторге от того, что он ее поцеловал, — заметил он, заставив друзей выглянуть через щель в двери и посмотреть, как Лили и Деррик целуются.       — Да… Так вот почему она целует его в ответ? — неуверенно ответил Питер, и Джеймс бросил на него взгляд. Все четверо мальчиков прижались к щели, наблюдая, как Деррик прижимает Лили к стене коридора и тщательно исследует языком внутренности ее рта. Рыжая, похоже, не жаловалась.       — От звука их поцелуев у меня начинается рвотный рефлекс! — Сириус скорчил гримасу.       — Заткнись, Сириус, — огрызнулся Джеймс. — В любом случае, готов поспорить, что она думает обо мне, когда целует его, — в его тоне сквозило самодовольство. Его друзья разразились издевательским беззвучным смехом, но быстро замолчали, когда прозвучало имя Джеймса… из уст Лили.       — Ммм, Джеймс… — простонала она в губы Деррика.       Все мальчики ахнули, включая Деррика, который оторвался от Лили, словно его обожгло. Лили расширила глаза, вспомнив имя, которое она только что произнесла, и прижала руку к изумленному лицу.       — Что ты только что сказала? — потребовал Деррик, но быстро обернулся, услышав радостные возгласы из чулана для метел.       — О да! Она сказала мое имя! МОЕ ИМЯ! — Джеймс торжествующе скакал, подпрыгивая вверх-вниз и напоминая Сириуса в его форме анимага после того, как его напоили кофе. Предсказуемо, что прыжки Джеймса в тесном чулане не были хорошей идеей. Когда остальные Мародеры, находившиеся в чулане, недовольно скривились от его внезапного громкого звука и дёргающихся конечностей, Джеймс случайно упал назад, его рука вывернулась и ударилась о дверную ручку, в результате чего дверь чулана распахнулась. Все четверо мальчиков вскрикнули, вывалившись из шкафа на пол коридора к ногам удивленных Лили и Деррика.       — Это не очень хорошо для моего здоровья, — пробормотал Римус; Сириус лежал на нем, как на скатерти, и не собирался двигаться в ближайшее время.       — Ух, четверка, — Деррик бросил взгляд на парней. Питера, как по команде, внезапно стошнило от съеденной ранее пищи: по всем ногам Деррика.       Сириус с земли осмотрел покрытые рвотой ботинки Деррика.       — У тебя маленькие ботинки, — прокомментировал он.       — Мерлинова борода… — Деррик не знал, стоит ли теперь сдвигать с места свои ботинки, которые были хлюпающими и покрытыми черт знает чем.       — Молодец, Хвост, — поздравил Джеймс, укладываясь на пол. Он благодарно похлопал Питера по спине, что только усилило рвоту Питера. Деррик вскрикнул, когда тот снова оказался в опасной близости от него. Джеймс обратил внимание на Лили, которая, казалось, была парализована страхом, шоком и отвращением одновременно.       — Поттер, — начала она, глядя на него широко раскрытыми глазами. — Ты не слышал, что я сказала…       — О да, Эванс, — вклинился Джеймс своим самым соблазнительным голосом. — Я слышал, — он попытался перевести взгляд с завтрака Питера на изумленную рыжеволосую девушку, стоящую перед ним.       Лили яростно затрясла головой.       — Нет-нет-нет! — возразила она, топая ногами. — Я назвала твое имя, потому что думала о том, как сильно ты меня раздражаешь!       — А мне так не показалось, — прокомментировал Сириус, застонав от боли, когда Лили стремительно пнула его в живот.       — Заткнись, Блэк!       — Лили, ты понимаешь, что когда ты причиняешь боль Сириусу, который сейчас лежит на мне, ты причиняешь боль и мне.       Лили вздрогнула.       — Прости, Римус.       Джеймс воспользовался случаем, чтобы задать этот так хорошо знакомый вопрос.       — Эванс, пойдешь со мной на свидание?       Лили вздохнула от возмущения.       = Я не могу тебе поверить! Ты высокомерный маленький… Ты глупый… Ты… ты незрелый… ААРГХ! — разочарованно закончила она, не в силах выплеснуть свои оскорбления. Не чувствуя, что может больше выносить его вид, она пошла по коридору прочь от него.       — Это считать как «да»? — позвал Джеймс. — Эванс? Эй, Эванс? Если ты пытаешься шутить, игнорируя меня, то я бы хотел заметить, что это не смешно! Действительно не смешно!       — Приятель, она ушла, — заметил Сириус, когда Джеймс кричал в пустой коридор.       — Да, я знаю, — вздохнул Джеймс, — просто мне нравится звук собственного голоса, — он обратил внимание на Деррика, которому было не весело, и он стоял в своих вонючих ботинках. — Ладно, Деррик, теперь ты можешь убираться. Та-та.       Грубо насмехаясь, Деррик понесся по коридору и с ворчанием вернулся в общую комнату.       — Кто бы мог подумать, что Мародеры — геи! — сказал Деррик достаточно громко, чтобы они услышали. Однако на выходе он неуклюже поскользнулся и упал на пол с громким хлопком, который эхом разнесся по всему замку.       — Хвост, люблю, когда тебя тошнит, — Джеймс в знак благодарности похлопал его по спине.