День прощания

«Третье сентябряаааа, день прощанияаааа», – провыл Шуфутинский из уличного динамика. Тачихара поморщился. Песня уже начинала ему надоедать, притом, дичайше. Он вообще крайне паршиво владел русским языком, но благодаря этой задолбавшей его за какие-то часа полтора песне, уже её текст знал наизусть, в то время как русский язык все ещё оставался для японского шпиона где-то за гранью.