Часть 7. Глава, рождённая из полутьмы и кошмаров.

Он вновь был там, в проклятом храме Тёмной Богини, в Нераке. Эти стены, искажённые по прихоти злой фантазии, наполненные зловонным дыханием подземелья и липким туманом. Кристалл в посохе освещал лишь небольшое пространство вокруг, но маг и без того знал, как всё выглядит. Карамон и Берен бежали впереди, и с каждым метром он всё больше отставал. Воздуха в лёгких не хватало, а ноги отказывались слушаться. Вот и тот самый зал, и даже видны очертания древних развалин, что стали основанием храму. Берен замер, как вкопанный, перед единственным стражем этого места; магический свет осветил чёрную мантию их врага и отразился от меча, зажатого в крепких руках Карамона. Рейстлин хотел остановить его, предупредить, но голос полностью пропал. Каждый новый шаг было сделать всё трудней; посмотрев вниз, маг увидел вместо каменного пола зыбучий песок. С каждым движением он погружался в него всё больше и больше, а стены приобрели кровавый оттенок. Но это не было важно; там, впереди, шла битва, и он хотел бы быть там, с ними, сражаться рядом… или хотя бы не видеть происходящего, но взор отвести не мог. Его брат выронил свой клинок; Вечный человек метнулся к развалинам и пронзил своё тело колонной, отчего всё помещение должно было окраситься зелёной вспышкой, но вместо этого Рейстлин увидел лишь красную пелену. Тёмный маг воздел худые руки над Карамоном, а слова заклинания смешались с оглушающим смехом Такхизис. Песок накрыл Рейстлина с головой, и юноша погрузился в холодные объятья Бездны. *** - Нет! Звук вернулся в восприятие резко, так же, как и режущий глаза свет. Рейстлин не сразу осознал, что происходит; он сел в постели и попытался встать, побежать, но кто-то с силой удержал его за плечи. - Шалафи? Шалафи, ты в порядке? Очнись же! - Всё… в порядке, - ответил он машинально, больше успокаивая самого себя, чем собеседника. Ощущение реальности вернулось к магу, и недавнее напряжение энергии отдалось в голове болезненным уколом. - Что с тобой? – допытывался Даламар, с беспокойством вглядываясь в лицо учителя. - Всё нормально, - ответил ему светлый Рейстлин, справившись с болезненными ощущениями. – Всего лишь кошмары. - Это серьёзно, шалафи! Это наверняка последствия какого-то из заклятий этого… этого тёмного ублюдка… - Даламар, - строго оборвал его Рейст, - Прежде чем говорить, убедись, что твои слова имеют под собой основания. Светлый маг не станет обвинять кого бы то ни было бездоказательно. - Но… - Скажи же мне, в чём может быть причина дурных снов? Эльф уже сто раз пожалел, что вообще открыл рот. Однако деваться было некуда; раз уж Рейстлин задумал преподать ему урок, то будь он хоть на пороге смерти, хоть на пороге Бездны – ничто ему уже не помешает. Немного подумав, Даламар ответил: - Дурные сны могут быть результатом истощения физических сил, ран души или игрой воображения, - он вспомнил отрывок из книги, и стоило бы на этом и остановиться, но Даламару всё ещё хотелось возразить. – Однако многие тёмные маги используют пространство сна, чтобы повлиять на чужой ум, поразить врага в момент его уязвимости… Разве я не прав? На долю секунды в голосе ученика промелькнула дерзкая интонация. Никто другой бы этого и не заметил, никто, кроме проницательного наставника. - Ты прав, - ответил Рейстлин. – Однако почему ты считаешь, что причина именно во враждебной магии? - Это же очевидно! – с пылом ответил эльф. – Кошмары начались после сражения, а это значит… - Это значит то, что ты увидел лишь одно явление и сразу сделал вывод, - спокойно отчитывал ученика маг, бесстрастно препарируя собственные переживания ради наглядного примера. – То, что ты не знаешь о других моих кошмарных снах, не значит, что их нет. Подумай о том, что скоро годовщина – ты сам знаешь, какая. Таким образом, дурной сон может быть навеян и эмоциональными переживаниями прошлого – касательно ран души. Кроме того, ты не спросил о содержании сна, а лишь о его качестве… Впрочем, это не так важно, - глядя на ученика, Рейст подумал, что мог быть слишком строг к тому, кто так искренне беспокоится о нём: - Почему ты вообще здесь? Ты пропускаешь свои занятия. - Да как я могу?.. – Даламар совершенно растерялся. Вот так всегда – стоит только ему решить, что он всё делает правильно, как учитель находит один изъян – и совершенно всё рассыпается, как карточный домик. Там, где эльф видит одни причинно-следственные связи, шалафи видит не только их, но и глубочайшую суть вещей. Эта способность – оттого ли, что глаза его видят иначе, или это даровано богами, или это результат изнурительного труда, а, возможно, дело во всём этом вместе. Мог бы обычный человек обрести подобный результат? О нет, шалафи не был обычным человеком… - Даламар, послушай меня внимательно, - тихий голос мага зазвучал с той же непререкаемой силой, с которой он читал заклятья. – Твои уроки намного важнее, чем присматривать тут за такой развалиной, как я. Если меня постигнет неудача… Только ты сможешь продолжить моё дело. Ты понимаешь? - Думаю, да, - кивнул Даламар, зачарованный этим голосом и пристальным взглядом золотистых глаз. Он видел могущество, скрытое в тщедушном теле мага, видел его, восхищался им и яро желал подобного. Магия, которой владел учитель, завораживала. Ещё мгновение – и Рейстлин отпустил его, разорвав зрительный контакт. Он вновь казался обычным уставшим человеком, и Даламар осознал, что ему пора: – Я уже ухожу. - Вот и славно, - отозвался тихо Рейстлин. – Я должен отдохнуть… Эльф был уже у двери, когда учитель окликнул его. Даламар обернулся, ожидая. - Даламар, где Крисания? - Полагаю, она с ним, - холодно ответил эльф. – Мне позвать её? - Позвать?.. – Рейст на миг задумался, - Нет, не надо. Ступай. Даламар покинул комнату, и светлый маг остался один на один со своими мыслями. Ему хотелось снова обдумать разговор, но усталость подобралась незаметно, возвращая его в мир сновидений. А там тёмный храм уже ждал его под своими сводами, и песчинки скрипели под ногами. *** Тяжёлые, беспокойные мысли растворялись, оставляя неприятное чувство. Он не видел, но чувствовал кожей прикосновение лучей Нуитари – покровителя тех, чей путь лежит во тьме. Рейстлин открыл глаза и мало что смог увидеть. Он смутно различил чей-то силуэт рядом с кроватью, но ни рассмотреть, ни окликнуть не успел; вместе с разумом пробудилась и боль. Магу казалось, что его лёгкие горят огнём, кашель вырывался хриплым карканьем, терзающим тело и пугающим разум. Тень метнулась к юноше; в свете дрожащей свечи заметался тонкий силуэт. - Воды… - просипел маг. Чьи-то милосердные руки подали ему полную чашу. Знакомая горечь обожгла нёбо и язык; то было знакомое травяное лекарство, давно и безнадёжно остывшее. Те же руки мягко придержали юношу, а потом помогли не упасть, а медленно опуститься обратно на подушки. Мимолётно Рейстлин подумал, каким жалким, должно быть, видится со стороны, и так же мимолётно прогнал эту мысль куда-то в дальний угол сознания. - Тебе легче? – владелец заботливых рук придвинулся в ореол света, и маг узнал Крисанию. То, что это оказалась она, действовало само по себе успокаивающе, ведь она на его стороне. Это же так? Попытки вспомнить последние события тонули в хаосе отрывочных сцен и ускользающих образов. Он не помнил, как оказался здесь, и не помнил, чтобы его болезнь причиняла такую муку. Каждый вдох отзывался болезненными ощущениями; ощупав грудную клетку, юноша обнаружил жёсткую ткань бинтов. Очевидно, он был ранен, затем кто-то его перевязал, а ещё этот кто-то не потрудился вернуть магу его одежду. Рейстлин поплотнее закутался в одеяло и обратил взор на жрицу. - Что… случилось? – слова пришлось произнести почти шёпотом, чтобы снова не спровоцировать приступ. - Сначала скажи, как себя чувствуешь, - заспорила Крисания. Рейстлин не ответил, но испытующий взгляд золотых глаз вынудил её сдаться: - Я не знаю, что именно случилось, но вы с Рейстом сражались и чуть не поубивали друг друга, да и кендера заодно. Ты был в тяжёлом состоянии, магические методы, - девушка почему-то запнулась, но лишь на короткий миг, - …не сработали, и Даламар использовал что-то из эльфийского и людского врачевания. Он сказал, что раны не затянутся быстро… Пока жрица говорила, образы вырывались из хаоса и соединялись воедино; Рейстлин вспомнил неистовую магическую энергию, что бурлила в крови во время битвы; вспомнил, как сплетались заклятья соперников, каждое из которых было смертельно опасным и в высшей степени искусном; вспомнил собственную ярость и непоколебимость светлого мага, что отражал все атаки, защищая себя и… - Где кендер? – юноша перебил жрицу на полуслове. Вот он – элемент, который не давал ему покоя! У кендера было магическое устройство, с помощью которого можно было путешествовать между мирами, и из-за кендера он, Рейстлин, сюда попал. Было ещё что-то важное, что утекало из памяти, как песок сквозь пальцы, но об этом можно подумать после. - Кендер? – переспросила девушка. - Да, кендер! Где он? – прошипел Рейстлин. В нетерпении он схватил девушку за тонкое запястье; она поморщилась, но руку не вырвала. - Я не знаю, - ответила жрица. – Мне кажется, он собирался куда-то, то ли на луну, то ли куда-то ещё… - девушка отчаянно пыталась вспомнить. – Знаешь, мне было не до него, хотя… Но нет, я не помню. Зачем он тебе? Видимо, досада всё же отразилась в её голосе, или же это маг так легко читал её эмоции. Нетерпение в его взгляде сменила усталость – усталость человека, который привык, что его словам не доверяют. Он скупо цедил слова, дабы они снова не причинили ему боль: - У кендера есть вещь, магическое устройство… Оно нужно мне… Выглядит… Как жезл с драгоценными камнями… Тут маг не сдержался, и его вновь обуял жуткий кашель. Крисания хотела было встать за водой, но Рейстлин продолжал её держать крепкой хваткой; девушке казалось, что его боль доносится до неё, словно эхо, и волнами отдаётся в её собственной груди. Жрице ничего не оставалось, как дождаться, пока приступ окончится. Крисания почувствовала, что свободна, но уходить не собиралась. - Тебе нужен не кендер, а отдых! – сказала девушка. Губы мага изогнулись, что, пожалуй, можно было считать улыбкой, и Крисания сдалась: - Хорошо, я схожу и узнаю, где он и где это твоё устройство. Он не ответил, и раздасадованной жрице осталось лишь последовать этому поручению. Уходя, она оглянулась – но свеча погасла, и в тонкой полосе света из-за приоткрытой двери не было ничего видно. Ну что ж, я ещё покажу тебе, на что способна дочь Такхизис!