цвета белый, алый, каштановый и голубой

      осколки от разбитой стеклянной вазы хрустят под грубой подошвой ботинок, и это единственный звук, раздающийся в тишине квартиры. недалеко в луже воды лежат помятые и увядшие тюльпаны. стол, на котором стояла эта ваза с цветами, перевернутым валяется у стены. книги, что раньше стояли ровными рядами в шкафу, теперь разбросаны по всей небольшой гостиной, разодранные, с вырванными страницами. вмонтированный в стену большой плазменный телевизор ожидаемо разбит, видимо, битой, валяющейся рядом.       «что здесь произошло?»       следователь идет дальше, продолжая хрустеть стеклом, и находит спальню в не менее худшем состоянии: наволочки порваны, содержимое подушек, выпотрошенное, устилает пол нежной периной. скомканное одеяло с красными каплями и разводами забилось где-то в углу. матрас с прорезями от лезвия возвышается горкой у стены.       — что здесь произошло? — озвучивает вопрос вслух помощник, обращаясь к следователю и разбивая стеклянный купол застывшего времени.       — человеческая катастрофа, — отзывается мужчина, подцепляя пальцами в латексных перчатках записку, что не примечательным комком покоилась у ножки комода. — одиночество, физическое и душевное, порождает тоску, — голос слегка хрипит, читая написанные строки, — а тоска еще усиливает одиночество.       — это какая-то цитата?       — очень похоже, что да, — палец в задумчивости постукивает по гладкому подбородку, — фицджеральда читал? — в ответ неопределенное мычание. — похоже на цитату из его романа «ночь нежна».       — ого, вы что, наизусть его знаете?       — да нет, просто недавно ходил на спектакль. надо же, как совпало… но ты проверь, если интересно. — мимолетная ухмылка, разбавленная иронией. — есть примечательный факт касаемо этого произведения: вроде как оно почти автобиографичное, потому что жена главного героя страдала шизофренией, как и жена самого фицджеральда.       — это намек на что-то?       — как знать, как знать… может, написавший просто любит этот роман. а может, стоит проверить посещение психиатрических учреждений.       мужчина вновь осматривает спальню беглым взглядом и выходит из комнаты, направляясь на поиски ванной, на ходу раздавая первые указания:       — одеяло отправить в лабораторию для анализа крови. с биты и этой записки снять и сравнить отпечатки пальцев, — стук шагов и строгий голос отражаются эхом, перемешиваясь со звуком царапающей по бумаге ручки. — после нашего ухода сюда заходит только моя группа криминалистов — местным я не доверяю. они должны здесь все вылезать и прошерстить мелкой расческой. тут куча отпечатков пальцев и много работы. — быстрый взгляд на парня, что продолжает записывать. — соседей уже опросили?       — да. слышали только шум и крики, поэтому сразу вызвали дежурных. почему вы думаете, что на одеяле кровь? — задает вопрос помощник, отвлекаясь от блокнота, когда следователь открывает дверь в ванную.       — а на что это, по-твоему, похоже? — вопросом на вопрос.       и не понятно, о чем именно этот вопрос: о предполагаемой крови на одеяле или предполагаемой крови, растекающейся по белоснежной плитке ванной.       — боже… — слышится вздох слева. — здесь кого-то убили?       — если бы не убили, нас бы здесь не было. как долго ты работаешь в отделе? это твое первое дело? — мимоходом интересуется мужчина, пока оглядывается вокруг.       — менее полугода и да, первое, — парень удивленно следит за действиями старшего. — вы что-то ищете?       — да, — отвечает тот, открывая дверцу встроенного шкафа. — я ищу истину, скалли .       пока помощник пытается вспомнить, что это за «скалли» следователь достает швабру и аккуратно подходит к краю кровавой лужи, становясь напротив ванны, закрытой темной стеклянной перегородкой. держась за ручку швабры и упирая ее широкую часть в раздвижную половину перегородки, он глубоко вдыхает и немного задерживает дыхание, уже зная, что находится по ту сторону.       с характерным звуком маленьких, крутящихся в пазах колесиков створка отъезжает в бок, являя ту самую человеческую катастрофу.       красные дорожки на бледной коже превращаются в капли, срывающиеся с застывших пальцев. каштан волос создаёт узоры на лице и бортике ванны. золото на безымянном, выделяясь, привлекает внимание.       — она замужем? — спокойно спрашивает следователь.       ответа не следует, и мужчина поворачивается, глядя на своего коллегу с приподнятой в немом вопросе бровью. тот медленно переводит в ответ глаза, полные непонимания с блеском страха.       — что?       — у нее есть муж? — терпеливо повторяется вопрос.       — д-да, — запинаясь, отвечает помощник. прочистив горло, продолжает: — это по словам соседей. квартира так же оформлена на мужчину.       — его — пробить по базе данных и вызвать в участок, у нее — взять отпечатки пальцев, — вновь строгим голосом следователь раздает указания.       они стоят вдвоем в тишине, и смотрят на развернувшуюся в ванной картину украденной или отданной жизни. цвета белый, алый, каштановый и голубой за полуприкрытыми веками.       — самоубийство? — парень шепотом озвучивает очевидную причину катастрофы.       минутное молчание, тяжелый вздох и неопределенное в ответ:       — как знать, как знать… истина где-то рядом, скалли, и мы должны её найти.