IV

Зима объявляет сбор, он бьет тревогу и просит обыскать каждый угол чертовой Казани, ведь Венера сегодня не ночевала дома. Шатенка уже упала несколько раз, подбивая коленки до крови и разорвав дорогие колготки. Она обнимала себя за покрасневшие плечи, растирая их руками. В медных глазах застыли хрустальные слёзы, которые совсем недавно стекали по фарфоровому личику, пачкая его тушью. Мороз сдавливал легкие, мешая свободно вдохнуть, а истерика и накатившая паника только усугубляла положение, превращая Венеру в рыбку на суше, что жадно глотала приоткрытым ртом воздух, продолжая бежать в одном свитере и юбке чуть выше колен, с которых струйками стекала алая кровь. Девочка забегает в общежитие и увидев мирно посапывающую вахтершу, аккуратно пробирается к лестнице, быстро находя комнату подруги и бесцеремонно открывает дверь, заливаясь слезами и судорожными истеричными вздохами. Она чувствует отвращение к группировке. Чувствует отвращение даже к собственному брату, который привел и познакомил ее с ними. Ненавидит себя за маленькие слабые ручонки, что не смогли убрать сильные руки Кащея и позволили на мгновение пьяному дядьке скользнуть по внутренней стороне бедра. Он наверняка не вспомнил об этом жесте на утро, но студентка терла себя жесткой мочалкой, не щадя восприимчивую кожу и не жалея мыла. Во рту сухо, остался лишь привкус недешевых сигарет, а нос все еще щекотал запах одеколона Кащея. Капли горячей воды сливаются с солеными слезами и стекают по обнаженному телу, что покрылось гусиной кожей и совсем продрогло от ветерка исходящего от небольшого окошка. Сегодня девушка засыпает в чужой комнате на скрипучей кровати рядом с лучшей подругой. Венера идет на учебу и выглядит помято, ведь уснуть ей удалось только под утро. Разбитые коленки успешно скрыли потертые джинсы, губы кровоточили от сухости и небольших ранок. — Где ты была? — Туркин бежит за женской фигурой, а та в свою очередь тянется к лежащему на земле кирпичу и замахивается, истерично выкрикивая и пятится назад. — Не подходи ко мне! Я не хочу видеть никого из вас! — кидает камень, но он проносится мимо и ошарашенный Валера успевает подбежать к девочке, что задыхается от обиды и закрывает руками лицо, громко завывая. Парень нежно заключает ее в кольце рук, не реагируя на попытки ударить его маленьким кулаком по спине. Закидывает младшую на плечо, ощущая как внутри что-то лопается от истошных криков и просьб оставить в покое. — Головой за тебя отвечаю, мелочь, — голос Турбо дрожит и он сжимает зубы, чуть ли не до хруста и скрежета. Входная дверь характерно хлопает, а тело неожиданно обмякает на ступеньках в подъезде, куда перед этим была заботливо кинута куртка. Такой обеспокоенный и изнеженный Валера сидит на корточках перед девчонкой, чьи коленки подрагивают и покрасневший носик всхлипывает, взгляд притупляется. — Рассказывай, кто обидел, — шепчет, боится спугнуть сильнее. Он цепляется за каждое изменение в мимике, сводя брови. — Он пьян был, — и снова слёзы, снова кулачки трут глаза, стараясь предотвратить собственную слабость. Туркину объяснять не нужно. Аутисту ясно, что речь идет о Кащее. Кулак соприкасается с гладкой поверхностью, заставляя стены подъезда дрожать, а Венера почти подскакивает, замечая выступающую кровь на костяшках старшего. — Венер, — Зима тяжело вздыхает, сидя возле кровати сестры и поглядывая за ее отвернутым к стене телом, — Если будешь молчать, то мы ничего не сможем решить. Я же переживаю за тебя. — Переживал бы - следа их в нашем доме не было бы, — резко начинает студентка, ощущая, как сосуд внутри переполняется гневом и яростью. И плакать уже не хочется. Хочется ногтями разорвать плоть и вычищать смолистую душу в поисках спокойствия, — Выйди из комнаты или я сама выпровожу тебя, — она даже не оборачивается, но говорит сквозь зубы, краем уха слышит, как братец шумно вздыхает и встает с холодного пола, скрипнув дверью оставляет ее наедине с поглощающей пустотой. Звонкий щелчок ножниц. Еще один. И еще один. На подбитый кафель падают каштановые пряди, а в дверном проеме оказывается Вахит, приоткрывая рот и наблюдая новый образ сестры. Она держит очередной клочок волос, осознав, что теперь лохмы заканчиваются чуть выше груди. Нервно хмыкает, сбрасывая бывшую частичку себя в ведро, прокручиваясь перед зеркалом. — Чума-а.. Тебе идет, — юноша улыбается и твердо загораживает проход, замечая хмурый взгляд студентки, приоткрывает ладошку. — Где ты ее отрыл? — жвачка детства. С вкладышем. Миг и двойняшки сливаются в объятиях, успокаивая друг друга мягкими касаниями и родным запахом. Шепот разливается по комнате, стойко замирая фразами в их памяти: «Все будет хо-ро-шо» «Мы обязательно справимся» «У меня нет никого ближе тебя» — Меня же блять засмеют! — под хохот сестрицы восклицает Зима, прикрывая глаз рукой, — Пусть тебе твой Турбо тренировки проводит, я побои терпеть отныне не стану. Сейчас он учит ее самообороне, но Весна учится слишком быстро, нанося четкие удары тренеру, а после и сама получает слабый подзатыльник «чтобынерасслаблялась». Месяц в целом пролетел незаметно. Девочка продолжала общаться с компанией и тренироваться с Вахитом, достигая успехов. Но внутри что-то трещит, ломается с адской болью. Да и плакать по ночам уже не хочется. Озлобленность на весь мир, пропал страх, но обида осталась. Валера уехал в Москву и Зималентдинова.. скучает? Вспоминает ли о ней он? Или ходит там с кем? Послезавтра приедет.