Часть 1. Капитан Баженова

Ильдар выпускает прямую струю дыма через нос и присаживается на корточки, вглядываясь в мертвое лицо коллеги. Парень совсем молодой был, обидно, но не более. Майор вообще последнее время ловил себя на мысли, что ему перестало хватать эмпатии и мысль эта, не сказать что сильно радовала. — Дай перчатки. — Не поворачивая головы обращается к младшему оперу, протягивая руку. Мальчишка засуетился и выбежал из узкого прохода, отчетливо услышав, что майор раздраженно вздохнул. Дожидаясь ушедшего за перчатками парня, Ильдар вставил только закуренную сигарету в рот и склонил голову, повторно осматривая убитого а попытках зацепиться взглядом хоть за что-то дельное, но ни намека: даже следы замело снегом. За пределами прохода, сквозь шум работающих сотрудников пробился рёв мотора и хруст снега, взметающегося из-под пробуксовавших колёс. Новую коллегу по этому звуку распознавать научились, наверное, все. Ильдар же с трудом удержал желание демонстративно закатить глаза и уйти с места преступления и, признаться, будь он моложе, так бы и сделал. А сейчас поднялся с корточек и вышел к остальным только чтобы соблюсти рамки приличия. Фигура капитана выросла из-за машины и хлопнула дверью, стремительными шагами направляясь к опер группе. Аксинья в глазах местных вообще больше походила на бандитку, чем на офицера КГБ: дамочка в кожаном плаще, за рулем спортивной иномарки (стоившей как несколько офицерских годовых зарплат и наводящей на определенные мысли) и с сигаретой в зубах вообще мало походила на образцовую гражданку СССР, да и харизма от неё так и пёрла какая-то отрицательная. — Я тоже очень рада вас видеть, товарищ майор. — Усмехнулась девушка, заметив Ильдара и презрение, которое было невидимым, но осязаемым. Ася могла его понять, знала, что мешалась и суетила местную милицию, да и сама чужаков не любила когда работала на Лубянке. Но приказ есть приказ и мириться с ним придется всем. Баженова протянула майору руку, которую тот, кажется, пожал с некоторой неохотой и выглянула за его спину, натыкаясь взглядом на труп. — Орудия убийства нет, свидетелей нет, следов тоже нет. — Опережая вопрос оповестил Ильдар, наконец принимая из рук младшего перчатки. — Да, мне уже сказали. Парня было жалко до одури. Только женился, сын родился и влез во всё это за двойную ставку. А теперь лежит в этом гребанном переулке с дырой в голове, холодный и почти сливающийся цветом со снегом. По словам кураторов от него и толку особо не было, так, иногда сдавал мелкое ворье и умер, по сути, ни за что. Аксинья вытаскивает перчатки из кожаного пальто и следует за Ильдаром, который уже наскоро обыскивает покойника, а девушка наблюдает равнодушно, присаживаясь на корточки напротив. Руки опера двигаются уверенно, абсолютно точно зная что проверить, но результата нет, он абсолютно пуст. Короткий укол разачарования настиг Ильдара, но показать этого перед очаровательной в своем умении его раздражать коллеге он не мог. — Поздравляю, мы в тупике. — Напустив на себя вид равнодушия оповестил мужчина и хотел было подниматься, как тут Аксинья обхватила челюсть убитого, стараясь как можно аккуратнее открыть ему рот. Пока ещё не совсем окоченевшее тело поддалось с трудом, но в конце концов Асе удалось просунуть два пальца в чужой рот и ухватить записку, прилипшую к языку. Ильдар заинтересованно приподнял брови, наблюдая за тем, с какой точностью капитан изымает пока что единственную улику и разворачивает её лицевой стороной к себе. Чернила растеклись по бумаге, но понять что написано было возможно. «Ик, 9к2» — Пиздец, шифры пошли. — Без интузиазма произнесла брюнетка, протягивая записку Ильдару. Он быстро пробегает по ней глазами и подзывает все того же опера, которому и отдает для учета. — С этим у нас всё? — Да. — Прекрасно. Сейчас в отдел с отчетом, потом будем решать, что с той девочкой делать. — Ильдар наконец поднялся на ноги. — И к Ирине загляни, на которой группировщики малолетние, она тебя видеть хотела. Аксинья уехала с места происшествия с каким-то облегчением, во всяком случае, не ощущать желчи со стороны майора хотя-бы пару часов казалось ей лучшей частью работы. И с каким-же звоном разбились розовые очки, когда она оказалась с Ириной в одном кабинете. — Вы же понимаете, что это ребёнок и с ним так нельзя? Аксинья вздохнула сквозь стиснутые зубы. Она уже сбилась со счёту какой раз в слегка отличной форме за последние двадцать минут ей сказали эту фразу. — О, как грабить и пиздить людей он не ребёнок, а как отвечать за свои поступки, так сразу маленький? Бедный, как так можно вообще! — Театрально вскинув голову парировала Баженова, которую этот диалог изрядно заебал. И вот уже вроде и раздражение Ильдара кажется таким притягательным и капитан всё готова отдать что-бы вернуться к следственному процессу. Там хоть что-то двигалось. — Вы угрожали отрезать ему язык и переломать руки! — Воскликнула Ира, для которой такое отношение к сбившемуся с пути подростку казалось непростительным варварством. Капитан терпеливо втянула воздух, готовясь выдать собеседнице целый монолог под лозунгом «все причины по которым я имею право кошмарить группировщиков», однако, настойчивый стук в дверь прервал прекрасную женскую дискуссию о вопросах воспитания. На пороге выросла фигура дежурного, который, кажется, понял что прервал важный диалог. — Знаете, капитан, я позже за- — Не-не-не! Я вся во внимании. — Ася вдруг почувствовала себя самым счастливым человеком на планете и даже подорвалась с места, настойчиво выталкивая дежурного из кабинета и плотно закрывая дверь. — Ну что там? — Ствол из кафе нашли.