Часть 1

***       — И сколько тебя еще ждать? Ты решила упаковать с собой весь дом?       Малфой стоял, облокотившись плечом о дверь и лениво смотрел, как Гермиона почти подпрыгивала на бедном чемодане, который не справлялся со всем содержимым. Гермиона тщетно пыталась его застегнуть, но замок не поддавался. Намокшие от пота волосы неприятно лезли в лицо, а льняной сарафан уже прилип к коже. Одним словом: сил больше не было.       — Не лучше бы тебе заткнуться, Малфой, и помочь мне?       Гермиона всегда злилась, когда у нее что-то не получалось. Особенно, когда спешила. Особенно, когда спешила в своей первый отпуск. Конечно, ей хотелось взять с собой все. И вечерние платья, которые ожидали их выгула по набережной, и пять купальников, которые она покупала каждое лето, но никуда не выбиралась из пасмурного Лондона, и несколько шляп с широкими полями, соломенных, огромных, и плетеные сумки, в которые будут влезать сэндвичи на обед, вода, фрукты и лежанка. Также она взяла несколько книг — всего десять, на первое время хватит. То есть Гермиона планировала забрать с собой все, без чего не представляла свою жизнь. Только Живоглот от такой поездки отказался, и Гермиона была вынуждена оставить его у Поттеров, иначе бы из чемодана еще доносилось бы жалобное мяуканье, и Гермиона бы точно сошла с ума.       Малфой ее бесил своим надменным взглядом: его-то вещи влезли в ручную кладь, в небольшую сумку, которую он держал в руках с чувством такого превосходства, что Гермионе хотелось ему врезать.       — А ты? — кивнула она в его сторону. — Разве ты не планируешь щеголять на пляже в своих фирменных пиджаках?       — Я и без них — само совершенство, — надменно произнёс Малфой, пригладив свою простую белую футболку, которая, и правда, смотрелась на нем восхитительно. После привычных черных вещей белый цвет его… освежал. Гермиона тут же отмахнулась от этой мысли. Нельзя отвлекаться на великолепие этого змея, когда он ее раздражал! Нельзя поддаваться!       — Упакуешь сам, а я буду ждать в машине, — недовольно бросила она, отведя от него взгляд настолько, чтобы беспрепятственно выйти из комнаты, не позволив себе остановиться, чтобы его поцеловать. Они же спешат!       Малфой меланхолично пожал плечами и взмахнул волшебной палочкой. Чемодан послушно закрылся.       — Ты же ведьма, Грейнджер, — сварливо буркнул он, — но иногда сама забываешь об этом. ***       — Паспорта, деньги, — медленно перечисляла Гермиона себе под нос, когда Драко сел на сиденье, — ты закрыл дом?       — Нет, я оставил на двери табличку: «Уважаемые воры, мы на море», — съязвил он.       Конечно, Грейнджер имеет право волноваться: нечасто они оставляют работу и уезжают за сотни километров от дома, но ее волнение превосходит все мыслимые пределы! Разумеется, он закрыл дом, заблокировал камин, перекрыл воду, отключил электричество и послал сову в Министерство с инструкциями, как работникам обойтись без Министра магии ближайший месяц. Он же не умственно отсталый!       Гермиона нервно хмыкнула и скомандовала:       — Поехали!       Драко завел машину и надавил на газ. ***       Пейзажи Англии мелькали за окном. Да, возможно это было не слишком разумно: выбрать для далекого путешествия автомобиль, когда в распоряжении целый арсенал магических средств передвижения: порталы, фестралы, камины в конце-концов. Да даже маггловские самолеты — и то будут быстрее. Но ей хотелось именно так. Когда-то давно, в детстве, когда отец купил себе первый форд, они с родителями ездили к озеру, и тогда Гермиона поняла: нет ничего лучше родных людей рядом, громкой музыки из магнитофона и шумящего гравия под колесами. Такая дорожная романтика ее притягивала, и ей хотелось попробовать хоть раз попутешествовать вот так, как нормальные люди, которые не переживали войну, не хоронили близких и не были абсолютно разбиты. Они пытались жить обычной жизнью. Гермиона скучала по родителям.       — Ты же знаешь, что мы могли воспользоваться навигатором? — риторически спросил Малфой, краем глаза видя, как Гермиона яростно борется с картой, вертя ее в руках так и сяк. Видимо, дорогу она еще не нашла.       — Драко Малфой! — притворно ахнула она, прикрыв рот. — И когда ты начал разбираться в маггловской технике?       — С кем поведешься, — буркнул он.       На третьем курсе он бы отрезал себе язык за такие слова. Еще бы! Водиться с грязнокровкой Грейнджер, подхалимкой Поттера и рыжего нищеброда! На четвертом он бы покрутил пальцем у виска. На пятом — задумался бы. А на шестом не поверил, что это возможно. Но тем не менее, они здесь: чувствуют, как ветер, залетающий в открытые настежь окна — жара около сорока градусов — треплет волосы, а море с каждой минутой становится все ближе.       На самом деле, она открыла ему целый мир. Показала то, о чем он и подумать не мог. Транспорт, техника, маггловские устройства, дома, автомобили… Он даже немного понимал Артура Уизли, когда сам не мог оторваться от игровой приставки, а когда попробовал велосипед, то почти отказался ходить пешком!       Драко примерно понимал, как чувствовали себя магглорожденные, оказавшиеся в волшебном мире. Разве можно было отнять у них его? Считать их чужими? Когда сам Драко отлично вписался в маггловский.       — Сейчас направо, выйдем на трассу, — велела она, махнув рукой.       — Ладно, — согласно кивнул тот, — если заблудимся — просто аппарируем обратно.       — Ну уж нет! — возразила Гермиона. — Мы доедем, или я не Гермиона Грейнджер! Смех Драко зазвучал на всю машину.       — Не хочу тебя разочаровывать, Грейнджер, — специально выделил он ее фамилию, — но ты уже давно не Грейнджер!       Эта мысль так веселила Малфоя, что он засмеялся еще громче. Это была его маленькая победа: заставить ее взять его фамилию, хотя она настаивала на какой-то чуши вроде двойной. Грейнджер-Малфой. Какой кошмар. Папа Люциус точно не простил бы их.       — В душе я всегда буду Грейнджер, — упрямо произнесла она, наблюдая за весельем Драко.       — Не сомневаюсь, — успокоившись, согласился он. ***       Горы сменялись другими горами, поля пестрили разными цветами, а солнце медленно ползло к горизонту.       Гермиона использовала карту как веер. Не то чтобы это сильно помогало от жары.       — Остановимся? — предложил Малфой, заметив у обочины мерлином забытый магазин. — Вряд ли у них есть кондиционер, но вдруг…       — Отличная идея, — подхватила она, и Драко притормозил.       Они планировали остановки: долгие дороги без остановок вообще невозможны, и Гермионе, правда, хотелось, чтобы они были. Задерживаясь на работе, долгими зимними вечерами она писала в своем блокноте те места, которые они обязательно должны посетить. Придорожные кафе, рестораны, мотели, заправки и старые магазинчики точно были в их числе.       И это было прекрасно.       Запах горячего асфальта проникал в легкие, а палящее солнце заметно припекало, и Гермиона задержалась на минуту около машины, чтобы достать одну из многочисленных шляп. Пришло их время.       — Подсказка: акцио, — шепнул ей на ухо Малфой, когда Гермиона открыла заднюю дверь и нагнулась, чтобы начать лазить в чемодане. Она замерла от его близости. Столько лет брака, а его присутствие все еще посылало тонны мурашек по коже.       — Я помню, — тихо ответила она, — но я пытаюсь делать вид, что мы обычные люди в отпуске.       Драко пожал плечами. Если ей так хочется — то он не против. ***       — Батончики! Батончики! — тянулась Гермиона к самой верхней полке, пытаясь достать тот, что был наверху.       Драко мог бы помочь ей, если бы его руки не были заняты двумя корзинками с лимонадом, мороженым, чипсами, жевательным мармеладом и маршмеллоу и еще кучей вредных, но таких притягательных сладостей. Притягательных для детей или для взрослых, которые иногда могут позволить себе расслабиться.       — Картой или наличными? — даже не поднимая на них глаза, спросил кассир: хмурый мужчина, лет за сорок. Гермиона долго и мучительно думала, а потом, ведомая каким-то импульсом, который, кажется, вшивают на Гриффиндоре, высыпала на кассу мешочек галлеонов и объявила:       — Золотом!       И захохотала, убегая, таща за собой Драко, который, может, и попытался бы сопротивляться, но… Зачем?       Под недоумевающий и наконец-то очнувшийся взгляд продавца они побежали в сторону солнца. Этого золота хватит, чтобы не только оплатить их покупки, но и весь месяц работы уставшего кассира, так что — никаких проблем, кроме…       — Министерство нас за это по головке не погладит, — оказавшись в машине, весело сказал Драко. Настроение Гермионы передалось и ему, и он тоже почувствовал эту легкость, эту окрыленность, когда смотрел, как кудри его жены смешно подпрыгивали в такт ее бегу, а босые пятки сверкали в шлепанцах, сарафан оголял колени, и вся она — светилась, как то самое заходящее солнце.       Гермиона тут же потянулась к нему и медленно погладила по голове. Драко от удовольствия прикрыл глаза и почти замурлыкал: Живоглот научил его, как надо.       — Министерство — это я, — ласково сказала она, — и я тебя глажу, Драко Малфой.       И она пристегнулась. Они поехали дальше. ***       — Кто тебя научил так водить? — возмутилась Гермиона, когда вжалась в кресло из-за очередного дерзкого обгона Драко. Стрелка спидометра упорно ползла к ста двадцати километров в час, и Гермионе не то, чтобы было страшно, но тревожно.       — Твой отец! — Драко пытался перекричать громкую музыку, доносящуюся из магнитофона, и шум от ветра, залетающего в салон.       — Мой папа водит очень аккуратно! — возмутилась она, потому что ее отец никогда даже девяносто не выжимал.       — Я взял от него самое лучшее! Это же легче, чем управлять метлой, — спорил Драко, намекая то ли на быстроту реакции (несмотря на дерзкие обгоны, по-настоящему аварийных ситуаций Драко не создавал), то ли на саму Гермиону, что в целом неважно. — Все в порядке, малышка, — на всякий случай успокоил он ее, видя, как глаза Гермионы становятся немного грустнее.       Он научился улавливать малейшие перемены ее настроения.       — Когда вернемся, обязательно навестим их, — пообещал он, убавляя громкость, чтобы она его точно услышала, — никто не виноват, что они захотели остаться в Австралии.       Гермиона тут же кивнула. Действительно, чего это она. С родителями все в порядке. Они всего-то в тысячах километрах, но у них есть порталы, камины, фестралы, в конце-концов. Она может навещать их каждые выходные. А сейчас — отпуск.       И она снова выкрутила громкость на максимум. ***       Руки Драко уверенно сжимали руль. О, эти руки, которые испещрены выступающими венами, наделены длинными пальцами и украшены выступающими мышцами. Столько воспоминаний с ними связаны, столько прикосновений ими созданы, а Гермионе все еще мало. Если бы он не был сейчас сосредоточен на дороге, если бы встречка не пестрила бы машинами, то Гермиона точно бы их тронула. Коснулась бы губами бицепса, сжала бы в руках запястье и прижалась бы к его рукам изо всех сил.       — Прекрати пялиться, — попросил Драко, — я так не могу сосредоточиться.       — Я не пялюсь, — решила поспорить Гермиона, но быстро поняла: как же он прав. Она пялилась. Спустя столько лет — все еще пялилась, — ладно, я пялюсь, — призналась она, — просто ты очень красивый.       Гермиона опустила голову и смотрела на свои колени. Она часто ему говорила это. Да что она — вся женская половина мира считала Драко красивым, и он был прекрасно осведомлен об этом. Так что Гермиона ждала его самолюбования, но вместо этого он еле слышно скептически хмыкнул и серьезно произнес:       — Ты красивее.       Они слушали музыку, ели сладости и всю ночь любили друг друга в машине. ***       Второй день путешествия должен был быть тяжелее, чем первый, Гермиона ожидала это, но вопреки всему чувствовала себя такой легкой и отдохнувшей, какой себя почти не помнила. Все неприятности, сложности и потери остались там — во взрослой жизни, в Лондоне, а здесь, вдалеке, они могли быть сами собой.       Драко стоял на улице, без футболки, и пытался умыться, но вода от агуаменти били из палочки слишком сильно, а держать ее одной рукой было слишком неудобно, и выглядело это все так комично, что Гермионе пришлось прийти на помощь. Она взяла бутылку с водой и вышла к нему.       Утренний воздух отрезвлял и заставлял ее чувствовать себя такой живой и целой. Все раны затягивались.       — Спасибо, — сказал Драко, набрав полные ладони воды и щедро умывая ею лицо, — ты всегда знаешь способ попроще, но…       Он хитро улыбнулся, сверкнул своими серыми глазами из-под длинных темных ресниц и, наполнив ладони водой, брызнул водой в Гермиону.       — Тебе тоже не помешает умыться!       Гермиона завизжала, бросила бутылку и кинулась прочь. Босиком, по бескрайнему полю фиолетовых цветов она неслась вперед, и предрассветный ветерок ласкал ее плечи, и она хохотала, кричала, повизгивала, когда Драко наконец-то догнал ее и поцеловал, прижался к ней своими мокрыми щеками, целовал-целовал-целовал.       Вставало солнце. ***       — Ты дура? — серьезный голос Драко зазвенел в ушах. — А если мы врежемся? Ты в курсе, что будет с твоими ногами?       — Ты хороший водитель, — не послушалась Гермиона и сделала то, что задумала: отодвинула кресло и положила ноги прямо на бардачок. Пошевелила пальцами. Довольно улыбнулась.       — Я с детства мечтала это сделать. Но мне запрещали. Говорили, что опасно. Неужели ты мне и сейчас откажешь в этом удовольствии? — спросила она, пытаясь заглянуть в его глаза.       Он оторвал одну руку от руля, что-то буркнул под нос, потянулся за своей палочкой, которая была удобно устроена между коробкой передач и ячейкой ремня безопасности, и еле слышно произнес какое-то известное только ему заклятие.       — Еще скажи, что ты руку хочешь в окно высунуть, — скептически протянул он.       — Точно! — опомнившись, поддержала эту идею Гермиона. Она чуть не забыла об этом! И на полную открыла окно, высунула правую руку и блаженно закатила глаза.       Потоки воздуха ударялись ей в ладонь, приятно щекотали кожу. Жизнь давала ей пять, и Гермиона радостно отвечала, ударяя изо всех сил воздух.       — Мерли-ин, — заключил он, видя ее до невозможности довольное лицо, — и об этом ты мечтала всю жизнь?       — Вполне возможно, — не кривила душой Гермиона.       Гермиона смотрела в окно: так медленно плыли облака, немного менялся пейзаж, но целое — очень много зелени, солнечного света и воздуха — оставалось неизменным. Ей было так хорошо. Очень хорошо, и говорить об этом нечего. Она была счастлива. Она могла даже потрогать пальцами это счастье.       — Позавтракаем нормально или мармеладом? Но прежде, чем ты ответишь, должен предупредить, — Малфой сделал значительную паузу, — еще немного сладкого, и я засахарюсь.       — Как варенье? — уточнила Гермиона.       Сладкий Малфой — она бы попробовала это блюдо. Вероятно, это был бы ее любимый десерт.       — Как раз и проверишь, — ответил он, — утолишь любопытство, — пошутил. А потом сказал уже серьезно: — Остановимся у первой кафешки. Я надеюсь, что еда там будет сносной.       — Надеюсь, там будут крылышки-гриль, — мечтательно произнесла Гермиона, вспоминая, какие они сочные, ароматные и жутко калорийные. Обычно она не позволяла себе такую еду. Но в отпуске можно.       — Они же вредные, — не узнал ее Малфой, — холестерол или что ты там мне говорила.       — Холестерин, — по привычке поправила его Гермиона и задумалась. Можно ли иногда отпустить себя? Можно ли позволить себе слабину? Можно ли дать себе фору, отдохнуть, чтобы потом покорять любые, даже самые высокие вершины?       — Я тоже вредная, — решила она, уплетая крылышки за обе щеки. ***       На улице снова было жарко. После съеденного в кафе завтрака и литра выпитой воды новый день играл яркими красками. Деревья за окном меняли свой вид. Теперь они выглядели гораздо более теплолюбивыми. Вместо скудных крон их листья сияли жизнью, некоторые кустарники цвели, а некоторые — хвастались своими плодами. Здесь тепло и солнечно. Гермиона не хотела останавливаться в крупном городе. Бристоль точно не подошел бы для спокойного отдыха на двоих, поэтому они решили остановится в пригороде, там, где людей мало, а тепла и солнца — много. Гермиона уже представляла, как она будет ходить по улицам и рвать с деревьев фрукты, играть с волнами и загорать. Все самое лучшее — впереди.       — Думаю, к вечеру доберемся, — сказал Драко, самостоятельно сверяясь с картой. Навигатор из Гермионы никакой — теперь карта красовалась перед Драко наверху приборной панели, и иногда он переводил на нее взгляд.       — К вечеру? — разочарованно повторила она.       — Устала? — заботливо спросил Драко.       Гермиона махнула головой. Она не устала. Наоборот: ей казалось, что они приехали слишком быстро. Ожидание всегда лучше реальности. И эта поездка — она так прекрасна, что, как бы сильно ей не хотелось увидеть море, ей хорошо сейчас, так хорошо, как никогда не было, и она хотела продлить это ощущение как можно дольше.       — Все в порядке, — произнесла Гермиона и развернулась, потянулась на заднее сиденье и взяла уже приготовленную книгу.       — Я просто почитаю, — сказала она.       Книги она тоже любила. ***       Гермиона пила ледяную колу, лениво смотрела в окно. Жара к вечеру ее совершенно разморила. Они останавливались, чтобы поцеловаться и тут же ехали дальше, так что скоро должны уже приехать…       Гермиона подавилась воздухом, когда за окном, на самой линии горизонта, там, где земля сталкивалась с небом, появилась новая полоска: сине-голубая, уверенная вуаль.       — Смотри! — воскликнула Гермиона и показала пальцем так, как точно не положено делать Министру магии. — Там оно! Море!       Драко улыбнулся.       — Ага.       Гермиона верещала от восторга, и эта полоса расширялась, приобретала все более видимые очертания, и уже не казалась иллюзией. Море. Оно росло, наступало на них. Гермиона высунула голову в окно и кричала от радости. Стоило повзрослеть, чтобы снова почувствовать себя ребенком. Она была очень счастлива: у нее был любимый муж, живые родители, верные друзья, бескрайнее море и целый отпуск впереди.       У Гермионы было все на свете.       Ей хватало. ***       Драко скуп на эмоции, почти сух. Но даже он замер, увидев, как морские волны набегали друг на друга и разбивались о гальку. Даже он немного перестал дышать, когда увидел, как колени Гермионы коснулись морской воды, и она поманила его к себе пальцем. Драко закатал брюки и, как слепец, пошел к ней.       Они остановились на диком пляже, в том месте, где никого нет и быть не может. Они просто не могли не остановиться. Не поздороваться с морем — это плохой тон. Он подошел к Гермионе сзади, и она опустила голову ему на плечо. Ее кудрявые волосы немного щекотали шею, но это пустяк: он привык к ним. И к ней привык. Разве мог он, Драко Малфой, раньше представить, что окажется с ней здесь, в их отпуске, на берегу моря, обласканный солнцем, морским бризом и своей женой — Гермионой-уже-не-Грейнджер? Разумеется, нет. А сейчас он не может представить себя нигде, кроме этого самого места. Свободного и счастливого.       Все истории заканчиваются. Все путешествия подходят к концу.       Но у них — было только начало.       — Ну что, любовь моя, — тихо сказал Драко, обнимая Гермиону за талию, — ты готова отдыхать?       Гермиона дышала ровно и глубоко, запечатывала в себе все моменты их маленького путешествия и не могла представить ничего лучшего. Конечно, будет и пляж, и море, и фрукты с деревьев, и маленький съемный дом, и шляпы, и вечерняя набережная, и запах цветов по ночам. Будет всё. Но сейчас то, что есть — самое лучшее.       — А я уже отдохнула, — счастливо сказала она.